Ангел из Зимнего замка

За три дня, которые нерасторопный болван Патрик потратил на поиски барона Олшерви, Рэй успел изведать все оттенки скуки. Никаких знакомых, которым можно нанести визит, ни студии, где он, даже если и не рисовал, то предавался приятным околотворческим размышлениям, ни Энжел, чьё присутствие делало любое путешествие восхитительным, несмотря на острую нехватку всего вышеперечисленного. Может быть, скоро он заберёт сестру, и обратно они отправятся уже вместе? На подъезде к Глазго Рэй на мгновение почувствовал близость Энжел. Так же вскользь, как мелькает знакомое лицо в окне встречного поезда. И всё исчезло. Должно быть, его желание наконец увидеть её стало физически ощутимым. Лорд Уинтер нарезал ещё один идеально ровный круг по комнате гостиничного номера. Неужели так сложно найти в городе человека, зная его имя и титул? Ещё как, если ты лентяй и бестолочь! Резким движением Рэй смахнул серебряный жирандоль с полки над камином. Горевшие в нём свечи потухли, ткнувшись в ворс ковра. Выместив злобу таким нехитрым способом, лорд смягчился. В конце концов, он сам велел Патрику сначала обойти дорогие гостиницы, а их в Глазго оказалось немало. В дверь сдержанно постучали, и Рэй, не желая демонстрировать нетерпеливое волнение, владевшее им, бросился в аляповатое бархатное кресло. Придал лицу скучающее выражение. В комнату вошёл Патрик. Он выглядел воодушевлённым и явно торопился что-то доложить хозяину, но лорд Уинтер придержал его властным жестом и велел поставить на место подсвечник. Валет кинулся исполнять, а Рэй следил за ним, искусно скрывая, как раздирает его изнутри любопытство. Наконец, Патрик вытянулся перед хозяином и приготовился докладывать. На сей раз выдержка изменила Рэю, и он весь подался вперёд. – Ваша светлость, я нашёл барона Олшерви и передал ваше пожелание встретиться с ним. Он с радостью примет вас. Ещё бы. Как будто могло быть иначе. – Я спущусь через полчаса, пусть к этому времени меня ожидает экипаж. К удовольствию лорда Уинтера на улице уже стемнело, и ему не пришлось вновь испытывать своё терпение. Впрочем, и для радости поводов тоже было немного. Олшерви – всего лишь крошечный крючок, который мог цепляться и за воздух. Подъезжая к особняку барона, Рэй почувствовал себя настоящим детективом, покомпетентнее неудачницы мисс Сикрет, в очередной раз упустившей Сесиль. Пусть и не он сам нашёл Олшерви, но ведь догадался же расспросить пианиста, а теперь ему предстояло ещё одно маленькое расследование. Экипаж как раз притормозил возле негостеприимного дома из чёрного камня. Если бы лорд Уинтер сам не был вампиром и верил бы всяким россказням, то непременно решил бы, что в этом древнем особняке живёт какой-нибудь тысячелетний кровопийца. Рэя почтительно поприветствовали и, избавив от трости, цилиндра и пальто, провели в просторную светлую залу. Пока он разглядывал старинную мебель из тёмного дерева, появился и сам барон. Улыбка, а вернее полуулыбка, хозяина особняка заставила Рэя неприязненно вздрогнуть. Проклятый Патрик, мог бы и предупредить, дабы хозяин мог избежать подобной неловкости. – Я совершенно продрог, – моментально солгал Рэй и зябко потёр плечо. – Счастлив познакомиться с вами, барон. Моё имя, как вы уже, должно быть, знаете, граф Рэй Уинтер. – Добрый вечер, граф. Рад познакомиться с вами. Чем обязан вашему визиту? – У меня к вам весьма деликатное дело. Видите ли, моя сестра, леди Энжел Уинтер, отправилась в небольшое путешествие со своей компаньонкой, но так и не вернулась к намеченному сроку. До меня дошли известия, что она попала в беду, но я не имел и малейшего представления, где Энжел могла бы пребывать, ровно до того момента, как в мои двери постучался некий мистер Йонсон. Вам ведь знакомо это имя? – Да, конечно. Это мой протеже, весьма талантливый пианист. Однако он не идёт ни в какое сравнение с леди Уинтер. Ваша сестра бесподобно играет, примите моё восхищение. Не могу поверить, что она попала в беду. Только не говорите, что неприятности связаны с её спутником! Право, я боюсь показаться бестактным, но не могу замалчивать тот факт, что на моём вечере графиня была в компании человека, совершенно не похожего на компаньонку. Признаться, поначалу я решил, что он – это вы. Рэй непременно выдал бы своё негодование, если бы не его неизменно бледная кожа, неспособная ещё сильнее побелеть. Ноздри лорда Уинтера напряглись, губы сжались – эти едва заметные жесты были единственными подсказками для Олшерви, по которым он смог бы догадаться об истинном состоянии своего гостя. Значит, проклятый Шольц ничего не выдумал. Энжел сбежала с каким-то О'Брайеном и даже посмела показаться с ним в свете! – Вот именно, – ледяным голосом произнёс Рэй. – Этот человек, должно быть, обманом или шантажом вынудил мою сестру следовать за собой. Надеюсь, мне не нужно умолять вас сохранить этот позор в тайне? Пока Рэй говорил, он и сам почти поверил в то, что какой-то мерзавец заставил леди Уинтер путешествовать с ним силой. Конечно, она вампир, но и О'Брайен, судя по словам Шольца, – тоже. Несмотря на капризный и упрямый нрав, Энжел за свои триста с лишним лет так и не перестала быть зависимой малышкой. Давать отпор, принимать решения? О нет! Разве что это касалось выбора новой шляпки или веера. – Разумеется, я буду молчать, – заверил его Олшерви. – Скажите, могу ли я оказать какую-либо помощь? – О, барон, я очень на это рассчитываю. Именно потому я здесь. Мне известно, что леди Уинтер была у вас на приёме. Вы не знаете, где она остановилась? Барон виновато потёр указательным пальцем парализованный уголок губ. – Видите ли, на следующий вечер я отправил слугу с приглашением в тот отель, к которому леди Уинтер и её спутника привёз мой экипаж. Однако слуга выяснил, что там не останавливалась дама с этим именем, и даже никого похожего по описанию персонал не смог припомнить. Так что, боюсь, в этом вопросе я бесполезен. Простите. – Вы огорчили меня до крайности, барон. Вы были единственной ниточкой, способной привести меня к сестре. Прошу, хотя бы расскажите, каким образом леди Уинтер попала на ваш приём. Вы ведь не были представлены раньше? Уверен, мне известны все знакомые Энжел. – Я имел наглость начать разговор с парой незнакомцев, оказавшихся в нашем театре. Дело в том, что по вашей сестре было заметно, что она не обычная девушка, да и джентельмен рядом с ней производил некоторое впечатление. Словом, всё наше общество было заинтриговано. Поэтому я пригласил их на свой музыкальный вечер, где играл уже известный вам мистер Йонсон. Ваша сестра, должен признать, порой ведёт себя весьма эксцентрично. Так случилось, что она решила, впрочем, по просьбе зрителей, преподать урок звезде вечера. Право, все были просто очарованы её игрой. А то, что она раскрыла в конце концов своё настоящее имя, лишь усилило впечатление. Несмотря на клокотавшую внутри злобу, Рэй улыбнулся почти с гордостью, слушая о проделках Энжел. Как это было на неё похоже. Не приходилось сомневаться, что сестра действительно гостила здесь. Причём была, судя по всему, в превосходном настроении. Боже, как он скучал! По каждой её безумной выходке, по ней самой, способной развеять их бессмертную скуку. Рэй едва ли слышал, что болтал этот Олшерви, и только последняя фраза заставила его вернуться к настоящему. Нелепому и невозможному настоящему, в котором сестра покинула его, бросив одно лишь безжалостное письмо без обратного адреса. – Настоящее имя? – повторил лорд Уинтер, заставляя себя думать только о том, что важно в данную минуту. – Значит, сначала она представилась иначе? Пожалуйста, барон, постарайтесь вспомнить её первое имя. Может быть, хотя бы оно поможет мне найти Энжел. – Её спутник представил графиню просто Евой, а сам назвался... Дайте подумать... Брайеном, а фамилия – или Гибсон, или Гордон, не возьмусь сказать точно. "Брайен"... О господи, да у него нет никакой фантазии. А Евой он её назвал не потому ли, что она первая в его жизни женщина? Рэй усмехнулся и даже расслабился. Нет, это не могло быть чем-то серьёзным. Не для его Энжел. – Ничего страшного, это тоже, наверняка, вымышленное имя. Но он мог использовать его где-то ещё, поэтому я вам очень признателен за помощь. Если вам что-нибудь понадобится, когда вы будете в Лондоне, то вы всегда можете рассчитывать на меня. И, разумеется, я буду рад принять вас в Уинтер касле. Рэй улыбнулся Олшерви и подумал даже, что лицо этого мужчины, асимметричное из-за паралича, было весьма интересным, а не отталкивающим, как он подумал при встрече. – Ах да, – добавил лорд Уинтер, немного помедлив, – всё же скажите, барон, каков этот Брайен или как там его зовут на самом деле? – Довольно молчалив и мрачен, – отозвался Олшерви. – И всё? Мне кажется, вы внимательный и наблюдательный человек, барон. Я уверен, вы можете поведать мне немного больше. Хотя бы, как он выглядел? – Примерно вашего роста, атлетически сложен. Лицо, в общем-то, ничем не примечательно, кроме глаз – они бывают ярки лишь в определённые мгновения, и цвет их, волчий, диковатый, выявляется лишь во время таких вспышек. А так, право, самый обычный, не знаю, как и описать его. Вы должны простить меня, любой меркнет рядом с вашей сестрой, она притягивает внимание всецело. – О, тут вы, несомненно, правы. Я не удивлён, что вы не смогли оставить её появление в обществе без внимания, – ответил Рэй. Мысленно же он попытался примерить описание О'Брайена на возможных знакомых Уинтеров, но не вспомнил ни одного человека, чьи глаза могли бы настолько запомниться. Особенно мужчине. – Что ж, я очень надеюсь, что мне удастся найти сестру в самое ближайшее время, и это случится до того, как пострадает её репутация. Ещё раз благодарю вас, барон. Не забудьте, что моя благодарность может стать осязаемой, если вам что-нибудь понадобится. – Я попрошу вас только об одном – напишите, когда отыщете леди Уинтер, избавьте меня от волнений. – Непременно! Хорошего вам вечера, барон. Распрощавшись с Олшерви, Рэй вернулся в свой номер и принялся давать указания Патрику. Снова обойти все гостиницы, но теперь давать описания обоих, спрашивать о мистере Гордоне или Гибсоне. Только повторив всё дважды в мельчайших подробностях, лорд Уинтер успокоился. Если Энжел в Глазго, он непременно её найдёт. Однако утром, когда Патрик собрался выполнять поручения хозяина, коридорный сообщил, что для лорда Уинтера пришла телеграмма из Лондона. Энжел вернулась домой. Как же так, как они разминулись? Уже не важно, не важно. Она в Уинтер касле и велела послать телеграмму, значит, получила его записку. "Дождись, Энжел, только дождись. Не смей снова меня бросать!"