Ангел из Зимнего замка

Следующей ночью Энжел оттягивала поездку в Уинтер касл как можно дольше. Валялась в кровати с волком, уютным, неопасным, поддразнивала его разговорами без ответа. Потом собиралась так медленно, словно её накачали снотворным. Стоило, наверное, оставить название гостиницы, чтобы сразу после прибытия Рэя кто-то из слуг отправился оповестить Энжел. Но девушка не сомневалась в том, что брат примчится сам. И встретится с Генри. Что угодно, только не это. В Уинтер касл Энжел приехала так поздно, что могла бы провести там от силы пару часов, не больше, чтобы вернуться в отель до сумерек. Выходя из экипажа, она попросила кучера подождать, потому что была трусливо уверена в том, что Рэй ещё не вернулся. Но он не просто вернулся, он ждал её едва ли не у самых дверей, будто своим нечеловеческим слухом уловил шорох колёс по гравийной дорожке, или поймал отзвуки её трепета. Стоило Энжел переступить порог, как брат протянул к ней руки. Прощающий, любящий, не терпящий отказа, не способный ждать ни мгновения больше. – Энжел, маленькая моя, – прошептал недоверчиво, будто сестра могла ему только привидеться, – ну, иди же ко мне. Девушка замерла посреди холла. Все эти дни Рэй казался ей нереальным, постепенно теряющим плоть и кровь, свою или украденную у других. Будто бы существовал лишь в воображении. Но вот он, самый настоящий, самый родной во всём мире, и называет её так же, как всегда называл. Конечно, она его, его маленькая, его сестричка. Только это больше не правда. Энжел знала, совершенно точно знала, что ощутит, как же сильно истосковалась по этому эгоистичному мерзавцу, любящему её одну в целом свете. Но и предположить не могла, что испытает такой силы страх и такой силы стыд. Как сейчас сказать ему обо всём? Как сейчас не подойти? Он же протягивает руки. Энжел сделала шаг, другой. Осторожно обняла за шею, сходя с ума от знакомого запаха. – Рэй, я не останусь. Он, кажется, не слышал. Обхватил руками, прижался щекой к щеке, тихо повторяя, как безумно, безумно скучал, как невозможно долго её не было рядом. Энжел захотелось разрыдаться, рассказать, каких глупостей она натворила и надумала. Пусть бы он всё решил сам, он ведь может, он имеет на это право, он заботился о сестре три сотни лет. Только она ведь пообещала, что никогда не обидит своего волка. – Пожалуйста, остановись. Я вернулась, чтобы поговорить. Рэй будто пробудился от тяжёлого сна. Медленно приподнял голову, заглянул ей в глаза. Лицо брата всё равно было слишком близко. Настолько, что его волосы касались её лба. Рэй поцеловал уголок искривлённых губ. – Твой голос... Хочешь поговорить? Говори, я тысячу лет не слышал, как ты говоришь. Боги, как же она хотела сказать, что скучала тоже! Неимоверно, невыносимо. Почему, почему эта встреча не могла быть другой? Почему Рэй не может вновь стать просто её братом? Вот она, расплата за их греховную связь – полюбив другого мужчину, Энжел вынуждена отказаться от семьи, от дома. Потому что иначе никак. Потому что иначе – только без Генри. Она не хотела без Генри. – Милый мой, помнишь, когда-то ты любил меня так сильно, что готов был пожертвовать чем угодно ради моего счастья? – Я всегда тебя так любил, Энжел. Всегда и сейчас, – Рэй, удерживая сестру рядом с собой одной рукой, другой коснулся её щеки. Погладил, рисуя нежную линию от скулы до краешка губ. – Поцелуй же меня. Я не могу, когда ты так близко и не целуешь. – Я больше не буду целовать тебя, родной мой. – Нужно было высвободиться из объятий, отойти хоть на полшага. Но Энжел не могла. – Прошу тебя, если ты действительно любишь меня именно так, как говоришь – отпусти. Отпусти к другому мужчине. Я люблю его, Рэй. Не так, как тебя. Как-то совсем иначе. И я очень хочу испробовать это чувство, эту жизнь. Умоляю. – Не верю, – брат мотнул головой. – Я испугал, разозлил тебя в тот вечер, но ты и так наказала меня сполна, оставив одного. Не испытывай меня больше, я думал, умру без тебя. Энжел, родная, я знаю про твоё увлечение, но довольно меня мучить. – Дело не в том вечере! Мы заигрались. Наши шутки превратились в ложь и ревность, которые не развлекают более, но лишь изматывают. Я не могу так больше. Нет, я не хочу так больше! Даже сейчас ты не веришь, что я говорю всерьёз. Но я люблю его, Рэй, люблю, как женщина любит мужчину, совершенно по-настоящему. Это не значит, что ты стал мне безразличен – подобное попросту невозможно. Но рядом быть я хочу с ним, как женщина, а не как малышка. Рэй дёрнулся, будто они только что безупречно вальсировали, и Энжел вдруг наступила ему на ногу. Сбив с такта, оскорбив, сломав великолепный танец. Он выпустил её из объятий и сделал шаг назад. Казалось, даже собирался развернуться и уйти прочь. Но остался. Даже справился с чувствами, явив сестре горделивое, полное ледяного спокойствия лицо. – И ты пришла попрощаться? – спросил Рэй таким тоном, будто они чопорно обедали в столовой, сидя за разными концами длинного стола. – Попрощаться со мной, чтобы остаться со своим Брайеном О'Брайеном? Боже, как же Рэй сейчас, должно быть, ненавидел её... Энжел стиснула руки, зачем-то спрятав их в муфту. О, брат наказывал её холодным презрением, и не раз, когда она картинно убеждала себя и его, что влюбилась без памяти. Но сейчас всё по-настоящему. Получается, и холодность его – по-настоящему? – Лучше было бы, если б я сбежала, трусливо, молча? – помимо воли, в голос леди Уинтер прокрались нотки оправдания. – Я бы нашёл тебя. Рэю не нужно было продолжать, рассказывать, что бы случилось дальше, тон его голоса не оставлял места для двусмысленности. – Брат, – тяжело уронила Энжел, – не думай навредить ему. Он мой. Не смей трогать. – Он не может защитить себя сам? – пренебрежительно усмехнулся лорд Уинтер. – А он знает про нас? Знает, что ты моя? Энжел почувствовала, как в груди сплетается тугой узел из злости, вызванной насмешками Рэя над О'Брайеном и детского обожающего восторга тем, как беспардонно, неукоснительно объявляет её своей. – Я не твоя. Я принадлежу лишь себе. Энжел проглотила фразу о том, что брат ведёт себя как брошенная жена, от обиды пытающаяся высмеять конкурентку. Нет, нет, леди Уинтер пришла в свой дом не затем, чтобы затушить боль разлуки обоюдной ненавистью. Она хотела... Боже, да чего она хотела?! Мирное завершение этой встречи невозможно! – Себе? – слова Энжел почему-то не разозлили Рэя сильнее, напротив, он улыбнулся почти добродушно. – Значит, О'Брайен не отважился назвать тебя своей? Очень неосмотрительно с его стороны. – Отчего же. Отважился. Но я его любимая, а не его собственность. В отличие от тебя, он достаточно доверяет мне, чтобы позволить распоряжаться жизнью на моё усмотрение и предпочитает не забирать её, а принимать, добровольно отданную. – Надо же, как благородно. Твой О'Брайен, похоже, тот ещё джентльмен. Знаешь, сестрёнка, мне даже захотелось с ним познакомиться, – Рэй шагнул к сестре и, поймав её руку, ласково накрыл своей. – О, милая, не пугайся, я не собираюсь бросать ему вызов. – На что ты рассчитываешь? – насмешливо спросила Энжел. Она вовсе не хотела спрашивать насмешливо, но Рэй... Он невыносим. – Думаешь блеснуть на его фоне? Или просто унизить, тем самым утешив свою обиду? Знаешь, вряд ли получится. – Нет, – брат неожиданно стал серьёзным. Он поднёс руку Энжел к губам и нежно поцеловал её пальцы. – Ты права, я слишком эгоистичен, чтобы отдать тебя просто так, но и слишком люблю, чтобы навсегда исторгнуть из своей жизни, раз ты предпочла другого. Я постараюсь быть тебе хорошим братом, который должен увидеть, кого избрала сестра. Достоин ли её этот кто-то. Раз уж он сам не осмелился приехать сюда вместе с тобой, то хотя бы после нашего разговора обязан явиться и просить у меня твоей руки. – Что? – Энжел не поверила своим ушам. – Ты снова лжёшь мне? – обиженно спросила она. – Что ты задумал? Боже, Рэй, если ты что-нибудь выкинешь, я возненавижу тебя. Неужели ты не понимаешь? Или до сих пор думаешь, что это какой-то спектакль?! – А как ты считаешь? Я должен пожелать тебе счастья, поцеловать в щёчку и позволить уехать не пойми к кому? Ты моя сестра. Ты графиня Уинтер. Если тебе плевать, что я буду мучиться, не зная, ради кого ты меня оставила, то хотя бы пощади мою репутацию. – О, Рэй... – Энжел смягчилась, погладила его висок. Она так много размышляла о том, что же будет с ней, что совершенно не подумала, как её отъезд с неизвестным мужчиной отразится на брате. Несмотря на сущность лорда и леди Уинтер, они известны в свете, и исчезновение сестры породит вокруг брата волну неприятных пересудов, унизительных сплетен... – Но ты... Ты не обманешь меня? Не сделаешь ничего плохого? – Энжел, милая, меня пугает то, как ты опекаешь своего О'Брайена. Неужели боишься, что стоит мне чуть надавить, и он немедленно сбежит, оставив тебя мне? Чуть больше веры в своего мужчину, маленькая моя. Рэй легонько коснулся пальцем кончика её носа, ну точно отец, ободряющий свою малышку-дочь. – Я слишком хорошо знаю, на что способен ты. – Значит, пусть постарается и покажет, на что способен он. Энжел, не заставляй меня думать, будто ты выбрала мужчину, который побоится даже встретиться со мной. Я буду оскорблён. – Боялась я. И я же настояла на том, чтобы приехать домой в одиночестве. Рэй, милый, – Энжел чуть улыбнулась, позволяя брату думать, что следующий вопрос означает приятие его игры, если он действительно ведёт таковую, – так это всё же будет вызовом? Испытанием? – Я хочу его увидеть. Что будет дальше – зависит от него. И знаешь, – Рэй приблизился ещё, склонился к сестре, как он это делал всегда: желала ли она того, или не хотела подпускать к себе в злости, – меня огорчает, что ты больше беспокоишься за его жизнь, чем за мою, но, в то же время, это чрезвычайно льстит. – Ты так долго был моим богом... Сложно за пару недель осознать, что рядом с тобой может стоять человек и быть ни чуточки не слабее. – Вот видишь, значит, тебе нечего бояться. Не будь трусишкой, разве двое мужчин не разберутся между собой? К тому же, я обещал, что не брошу ему вызов. – Хорошо. Энжел вдруг обмякла. Она ощутила, как кружится голова. Неужели этот разговор, самый тяжёлый в её жизни, окончен. Она дома, брат рядом, он не ненавидит её... По крайней мере не настолько сильно, чтобы эмоции прорвались наружу. – Я не хочу потерять тебя совсем, – шепнула она, боязливо открывая искреннее чувство. – Ты и не можешь, – Рэй обнял её очень нежно, поцеловал лоб и висок, – ты ведь всё равно моя Энжел. Его губы дотронулись до её губ, почти невинно, будто это тоже было частью братской ласки. Леди Уинтер не нашла в себе сил возразить, и потому, что боялась обидеть Рэя, и потому, что эта самая братская ласка была сейчас ей необходима. – Я поеду, – неуверенно шепнула она. – Непременно поедешь, – в тон ей отозвался Рэй, снова ища её губы, и, найдя, не стал притворяться, что хочет лишь лёгкого прикосновения. – Не надо, прошу тебя, не надо, – Энжел попыталась оттолкнуть его, но едва ли приложила силу. Прямо сейчас, в это самое мгновение, она не хотела никаких О'Брайенов, никаких обещаний, никаких воспоминаний о лжи брата. Она жаждала его прикосновения, до боли знакомого, мечтала о единении, совершенном и полном, которое возможно только у них двоих. Рэй будто услышал, почувствовал. А разве могло быть иначе у тех, кто так долго жил одной душой? Он поцеловал Энжел глубже, объял пальцами шею, лаская, будто она уже отдалась ему целиком и полностью. Но в прикосновениях его губ, его рук, не было той жадности, с которой желают отхватить всё и сразу, Рэй наслаждался так, как наслаждаются, зная, что впереди ещё целая вечность удовольствия. – Боже, Энжел, – шепнул, на миг разомкнув их губы, – как ты можешь лишать меня себя? – Не знаю. Я не знаю. – Энжел была пьяна. Это он, он пьянил её. – Отпусти. Я хочу ехать. Он на мгновение вновь соединил их губы, продолжая при этом смотреть в её глаза. – Буду ждать тебя завтра, – его голос был само удовлетворение, будто он выпускал сестру из своей постели. – Вас обоих.