.Апокалипсис сегодня.

- Где они? - вскричал я, вскакивая на месте и ошарашенно осматриваясь. Затылок ныл так, словно им сваи забивали. Неужели у нас будут ходить поезда? Ломонт и Глум опять что-то между собой делили мерзким шёпотом справа. - Ушли, - хором ответили ужастики. Спелись, что ли? - Им везде побывать надо, весь апокалипсис проконтролировать, - поделился знаниями Глум. - Блять, - шарахнулся я в сторону из-за того, что большая жирная крыса ластилась ко мне, подлезая головой под ладонь. - Какого хрена? - уставился я на Волка. - Это Тони и он один в твоём доме, - как бы извиняясь за животинку, тихо проговорил вожак своей стаи-общины, мелко пожимая плечами. - Тони скучал по тебе и переживал за тебя, пищал, просил проверить тебя лично. Я не смог отказать, - словно каялся Ломонт. Меня постиг шок. Крыса. Переживала. За меня. Так, видимо, меня сильно головой-то приложило. - Это же крыса, - простонал я. - И когда ты стал давать им имена? - прохрипел я, на автопилоте расчёсывая израненные ранее ладони, они подзажили и теперь саднили щекоткой человеческой регенерации. "Человеческой" - противно звучит это слово на фоне этих двух мистиков. - Да, это крыса, и он за тебя переживал, - отрезал резко Волк, от чего я притих. - А имена у них всегда были, - словно защищая потомство. Вау, мужик только что вырос в моих глазах. - Переживал, значит? - тихо спросил я "мыша", тот что-то пискнул и снова потянулся за лаской. А не такие они и противные, милые даже. Стал гладить мягкую пушистую шерсть - чистый, приятный, забавный. Пожалуй, Тони может приходить ко мне в гости. Всё таки я уже понял, что зверушки не так просты и не так ужасны, какими их рисует воображение и страхи общественности. Нормальные животинки, если не злить. - Стоп! - тут же опомнился я из-за ярких вспышек в памяти, образ существа не давал покоя. - А-а-а... - протянул я, собирая мысли в кучу, - это Барон Суббота был на дороге? - сам себе не веря, спросил я монстров. Те переглянулись, вздохнули и синхронно кивнули. Репетировали, или просто так звёзды сошлись? - Да, - со вздохом ответил Глум так, словно не хотел поднимать этой темы. Окей, к чёрту причины скрытности. Другое интересно. - А что, Барон делает здесь, когда он мало того, что легенда Гаити, а это явно не здесь, так ещё и является Лоа? - поразмахивал я руками в воздухе, пытаясь что-то донести до ужастиков своими невнятными телодвижениями. - В смысле, - вздохнул, критически злясь на свою неосведомлённость, - разве он не должен быть невидимым духом и всё такое? - пытался я хоть как-то изъясниться. - Ну-у-у... - протянул Ломонт, потирая шею ладонью, - скажем так, люди часто неверно интерпретируют некоторую информацию в отношении того, что им доподлинно неизвестно, то есть это лишь домыслы. Не более. А некие создания-существа не спешат разуверить заблудившихся в своих выводах личностей, дабы не отсвечивать в мире, - пространно пояснил Волк. - И что этот сказочник здесь-то забыл? - фыркнул я, сделав морду кирпичом. Если бы не зомби, автограф бы попросил. Это же Барон Суббота, такая красивая легенда, с его персональным праздником мёртвых, на котором пекут пироги в виде черепов и скелетов, когда восхваляют его дух. Конечно, люди зря ждут, что его сущность снизойдёт до смертных, одарив их своим благословением, но всё же. И эта его отличительная черта в виде "перекрёстка дорог" - шик просто. Владелец всех кладбищ (правда, лишь там, где имеет место быть Вуду, но всё равно) - звучит, конечно, эпохально, но так заманчиво-загадочно. - Самеди преобразовывает души мертвых, то есть тех зомби-катастроф, что всё таки имели совесть издохнуть окончательно, в переходных существ, удаляя их от мистических вод, где они были без знания своей идентичности и своего имени, - менторским тоном провозгласил Глум. - Но у нас не исповедуют Вуду, - припечатал я ужастиков, поочерёдно глядя на каждого. Не, я реально не понимаю. - И что? - фыркнул Волк. - Он тоже наделён определённого рода силой, а значит имеет право быть везде, где ему вздумается. Шуга, тебе же сказали, что вы, люди, неверно понимаете суть своих знаний. Самеди не привязан к Вуду, он просто почитает эту религию. Нда, стоит задуматься над сакральным смыслом. Стоит, но не сейчас, ибо я вновь в ярости, вспомнив ещё одну оплошность ужастиков. - Так! - вскричал я. - А за поебень с бабой? - и тут же вспылил, вспомнив катастрофические (для меня) переглядки Багры и моих монстров. - Какой? - хором прикинулись шлангами мои мифические сучности. - Гно-ми-хой, - процедил я сквозь зубы, резко, с шумом втягивая воздух через ноздри. - А, так это... - замялся Ломонт. - Ну то, как бы... - вторил ему Глум. - Издеваетесь? - рыкнул я, саданув кулаком по одеялу рядом со своей ногой. Жаль, что я в постели, будь рядом твёрдая поверхность, было бы эффектнее. Злость и ярость клокотали внутри, набухая подобием отвращения к ужастикам за то, что пытаются сделать из меня маразматичного идиота. - Нет, - хором заверили они. Всегда хотел, чтобы они поладили и вот, когда то произошло, подобное стало зверски раздражать. - Понять вас не могу, то вы собачитесь, то единодушны, блин, - сорвал я зло и голос на них. - Ну и нафига вы на неё пялились? - да, блять, ревность, и я это признаю. Неутолимая, сильная, слишком глубокая, засела горечью в груди. - Чисто из эстетических соображений, - тут же заверил меня Глум. Тони успокаивающе щекотал мне шею усами, взобравшись по одежде на плечо. - Да, - вякнул Ломонт. - Мы же не трогали, просто флиртовали, - усиленно заверил меня Волк. - Немного, - понизил голос Глум, явно увещевая меня в правоте сказанных ужастиками слов. - Чуть-чуть - протянул музыкально Ломонт. - Они ж верховные, - тут же добавил Глум, усиленно ёрзая на месте под моим тяжёлым взглядом. А я вот чувствую, как желваки на челюсти гуляют. - Сильнее нас, если бы она сочла нас грубыми и избегающими её внимания, - зачастил Ломонт, чуть ли не задыхаясь от скорости выговариваемых слов. - ...то отомстила бы. Баба в гневе - это жесть! - поддакнул Глум. Вот напрягает меня то, как они заканчивают фразы друг за другом. Ау, я им тут не мешаю часом? - Избавьте меня от подробностей, - простонал я, закатывая глаза к небу. - Дрались-то вы на равных, - стон-упрёк, корча лицо в жуткой гримасе псевдоболи. Раздражают до зубного скрежета. - Драка - это не искусство любви, - многозначительно, как бы заметил Ломонт, остро ткнув указательным пальцем в потолок. - Сука, - швырнул в них подушкой, срывая дикую злость. - Ничего не было! - пискнул Глум, изламывая брови. Да ладно? Серьёзно, что ли? - Я не знаю! - фыркнуло моё уязвлённое самолюбие. - Я-то вырубился, - Господи, я что, жалуюсь? Как же ничтожно звучит мой голос. - Мы не умеем врать, - как-то излишне активно крякнул Ломонт, и оба закивали болванчиками. Нет, они меня реально напрягают. - Забыли, - огрызнулся со стоном, сквозь плотно сжатые зубы. Нет смысла продолжать этот глупый разговор, итак внутри всё идёт к чёрту, маршем, громко топая ногами. Я реально теряюсь в том, что творится вокруг меня, всё так быстро... одно сменяет другое, что я просто не успеваю уследить за последовательностью действий и дать им хоть какое-то мало мальки достойное объяснение. Зачем мне нужно искать сакральный смысл во всём этом бреде - вопрос риторический, но ответы всё равно ищу. - Ты как? - кротко, как-то затравленно спросил меня Ломонт, ему явно было неловко из-за того, что я там в своей черепушке помышлял. - Отлично, - почти гаркнул, от чего ужастики вздрогнули, телом шарахнувшись назад, но при этом оставаясь на месте, чистый рефлекс. - Кстати, что вы опять не поделили? - почёсывая Тони за ушком, такое тонкое, трепещущее, бархатное. Приятно. - Тебя, - нагло и абсолютно бесстрастно брякнул Глум. Так, резко вспоминаю, как моргать, а то механизм заклинило что-то. Сижу и пялюсь на этих... просто этих и пытаюсь найти подвох в их внешних признаках. Обидно, но его нет, ужастики до обидного искренни. Угу... Блин. Вот, твари, до чего же у них всё просто-то, а! - Так, - чувствую, что я отчаянно вспыхнул. - Ты валишь контролировать репродуктивную функцию своих грызунов, используя подсказки пальцами\руками\словами\и волшебными пендалями, - рыкнул я Ломонту. Глум усмехнулся. Щас, рано радуется. - А ты валишь в туман, - рыкнул я Глуму, от чего усмехнулся уже Волк, - оба задрали. - А ты, - сказал я Тони с необыкновенной для такой ситуации нежностью, - идёшь со мной во двор, мне погулять нужно. Ужастики напряглись, машинально стали тянутся ко мне. Ну прям два исполина на выпасе с функцией телохранителей. - Шу... - ...га... - Я. Иду. С Тони. - Цежу слова, сводя брови на переносице. - Во двор. Буду у дома. Впритык, - почти рычу, прессую взглядом, донося свою мысль до явно пустых голов монстров. - Просто на солнце. И без вас. Ясно? Ясно! Исчезните! - я не хотел, но да, прозвучало, как приказ. И сразу стало легче, давно нужно было на них вызвериться с их-то неуёмной деятельностью в отношении меня. Странно, но ужастики ушли. Покорно и мгновенно. Понятно, что недалеко, но уединение есть и это главное. Может, я не верно их понимаю? Нет, я, разумеется, знаю, что они хотят мне лишь добра, но личное пространство никто не отменял. А так же - моё мнение. Я верю в то, что, не смотря ни на что, они хорошие. Ну, настолько, насколько это возможно, исходя из их природы. Но я-то тоже живой, и у меня тоже есть моя сущность, с которой необходимо считаться. На улице было хорошо, я дышал воздухом, смотрел на солнце и играл с Тони. Крыс рядом было много, а тень от деревьев была ощутимо густой - за мной ненавязчиво следили. Не виню ужастиков за это, защита мне реально нужна, никогда не знаешь, кто и где нападёт. Но... мне было всё равно, на данный момент я хотел просто побыть один. Сбегать в бункер бесполезно, выследят. А так, хоть какое-то подобие скромной изоляции от монстров, моих, персональных, но - монстров. Пока играл с телом в раскоряку на газонной травке, Тони в моих руках как-то подозрительно сжался, напрягся, пискнул и совсем печально вздохнул - такой трогательно-человеческий жест, что у меня сердце вывернулось наизнанку. Задуматься над тем, почему крыс так разволновался, я не успел. Из дома послышались шум, возня, голоса, грохот. Ясно, снова ЧУДОвище и чудоВИЩЕ что-то между собой не поделили. Стадо хвостатых перед дверью в дом, как по команде напряглось, разом уткнувшись мордами\носами\немигающими глазками-бусинками в дерево проёма. Хоспади, вот такие - они меня пугают. А из-за стены, из дома слышаться... Твари! Крик. Погром. Возня. Мат? Хм... Вой. Шипение. МАТ! Грохот. Топот. Лишь морщусь. Надоели уже. Окно. Открывается. Со скрипом рамы. Под громогласное: - Вали, нахер, воздухом дышать! - Так нахер или всё же дышать? Одновременно не получится. Тяжко вздыхаю. Тони, как чувствуя, прячет мордочку у меня в изгибе шеи. И мне хотелось бы его потискать, но... В окно вылетает чайник. Мой чайник. Мой стеклянный заварочный чайник. Любимый, сука. И бьётся на моих же глазах. В хлам. А вот теперь я хочу убивать. Нет, хотят собачится, пусть. Но уничтожать ценные для меня вещи - это уже за гранью! Вскакиваю с места, чтобы вставить обоим втык, да так, чтоб по самые гланды, но не успеваю сделать и шага. Входная дверь открывается, и, волна крыс пищащей массой вливается внутрь. И тишина. И пустота. И... Твою. Мать! Злость, обида, негодование и пресная ярость заполняют тело до отказа, хлюпая ненавистью к одному конкретному ужастику за его подопечных. Я же предупреждал, чтобы зверухи не ногой в мой дом! Делаю шаг в сторону крыльца с весьма-весьма конкретными намерениями, но не успеваю. Вновь. Та же волна грызунов Ломонта этого же самого Ломонта выносит из моего дома. На себе. Взгромоздив тело Волка себе на спины. И... утаскивает, явно отключившуюся от реальности тушку Вожака... куда-то. Честно. Я, блять, честно пытаюсь удивиться, но уже не выходит. Всё видится простым, привычным, таким посредственным, аж тошно от скуки. Лишь смотрю туда, куда унеслась стая, машинально поглаживая Тони, кажется за ушком, размышляя о том, что до сих пор не знаю, где живёт Ломонт. А есть ли у него дом вообще? Если есть, то что он из себя представляет? Стону в разочаровании и обиды на самого себя, себя же чувствуя ограниченным мудаком, зацикленным лишь на себе. Тут же мысленно, сам себе обещаю исправить эту оплошность. Вернувшись домой, стартанул на кухню за кофе и за едой для Тони, крысы не только "мясо" едят. Странно, но дом был в норме. Посадил крыса на подоконник, его так приятно держать в руках, такое вроде маленькое и хрупкое тельце, а обладающее властью и силой, просто образец для подражания в моём случае. И что я так этих крыс не котировал? Отличные же существа! Дёрнулся к шкафу, за джезвой и чашкой, сзади прижался Глум, втягивая мой запах, словно частичку меня, нечто личное, сокровенное, будто крал, но с моего молчаливого согласия, проглатывая, чтобы ощутить себя, как меня. Не могу на него долго злиться. Да и Ломонта уже простил. Глум всегда был достаточно странным, если вообще такое понятие применимо в данный момент бытия. Но всё же. Эта его повышенная тактильность, его тяга ко мне, они порой пугали, порой путали мысли, а порой я просто сходил с ума. Да, больше последний вариант, потому что это приятно, необычно и так... тепло. Не в плане температуры, а вообще. Сейчас же, он меня просто нагло обнюхивал, грузно и томно вдыхая аромат, собирая его крыльями носа, как капли дождя с кожи языком. Зачем и почему Глум так поступает со мной (с нами), я не спрашивал. Ни разу. И не хотел бы озвучивать такой вопрос. Наверное, просто не хочу знать ответ. Не "не готов", а именно "не хочу". Какая разница, в чём суть? В том, что от меня слишком часто разит любимым им страхом (ну невозможно же не бояться, это было бы фатальной ошибкой, ибо бесстрашные - идиоты, и они умирают) и солнцем (по которому, я знаю, он тоскует) или потому, что эта такая неуклюжая, но действенная возможность прижаться ко мне? Разве "это" важно? Нет. Совершенно не имеет значения. Главное, что пусть такая искажённая, но близость, и она происходит между нами, главное, что нам обоим это нравится, что такое поведение Глума стирает между нами глупые грани, связывает, укрепляя, пусть чудовищно-неправильно, но делая нас ближе. А зачем причины для близости (в любом её проявлении)? Она просто должна быть, раз мы оба в ней остро нуждаемся. Да, мысли о сексе порой посещают. Куда же без них при таких-то обстоятельствах, плюс физиология требует своего, независимо ни от чего, но... Сейчас, в такие моменты, это не пошло. Это просто прекрасно, просто нужно, это лишь способ общения, немного извращённый, но до ужаса отрадный. А Глум жмётся сильнее, откровенно потираясь об меня, всем телом, чуть дрожа и дыша сорвано, чуть хрипло. Загривок тут же взмок от возбуждения, так приятно, хорошо, расслабляюще здорово, что так и тянет продолжать. Выгибаюсь в его руках, тонкими звенящими нотками голосовых, что так и рвутся из горла во всю силу лёгких - показываю ему, что я не против. И Глум меня понимает. Оглаживает, вновь кончиком носа от плеча вверх, по шее, остро тыкаясь за ушко, словно пробуя кожу на вкус, но совершенно не прикасаясь к ней ни губами, ни языком. Я не чувствую разочарования от этого, я лишь запрокидываю голову назад, повторяя этот же жест рукою, вплетая пальцы в его волосы, ероша их, пропуская между фалангами и откровенно кайфуя от их мягкости, нежности, от его крепкой хватки, что так сильно жмёт меня спиной в его грудь. Водит руками по груди, животу, сильнее прижимаясь со спины, но никаких поступательных движений бёдрами, Глум трётся грудью о лопатки, и от этого почему-то кажется, что запретно-запредельно кроет лишь сильнее. Кажется, скулю, кажется, хриплю, кажется, уже ноги не держат от дрожи и желания. Закусив губу, до боли, но трезвость мысли не посещает, бьёт по нервным окончаниям сильней, вторую руку за спину, через голову, чтобы тоже ухватиться за локоны, но! Глум легко, одним слитным движением выворачивается из хватки, быстро прочищает горло и как ни в чём не бывало покорно смотрит на меня, радушно улыбаясь. - А... - Ты вроде кофе хотел? Так вот, приятного аппетита, мадлен просто объедение, - словно воркует этот... упырь и, шагнув во тьму, расползается без остатка. Чё? Да я убивать готов, бля! Что я там с дрелью сделал? Так, мусор мы давно не вывозили и, если еноты её не стырили, нужно срочно вернуть и ей вооружиться. Ну реально, сейчас такое состояние, что я самолично, своими руками, Глума пытать готов. И мстить! Окей, где кофе, мне нужно... прийти в себя. Сев за стол, тут же пошёл пятнами, жутко краснея и чувствуя себя неловко - всё это время Тони, точивший сабле, следил за нами с явно повышенным интересом. Ну, да, Тони - крыса, но... Чёрт, всё равно такое чувство, что "мышь" меня в чём-то укоряет своими глазками-бусинками. Надеюсь, Тони умеет держать ментальный язык за ментальными зубами? Не хочу, чтобы он всё увиденное пересказал Ломонту. Мне будет в вышей степени стыдно за... Сука, что за хрень в голову лезет? Какая разница, кто и что обо мне подумает? Воу, что за паникёрство. - Вуайерист, - фыркнул я в сторону Тони. А в ответ лишь "хрум-хрум" и "чавк-чавк". Так, по-моему, я себя накручиваю. В итоге, день прошёл нормально. Даже обыденно, и просто скучно. Я игрался с Тони, читал книги, ел, спал и вновь гулял во дворе, гоняя енотов от своих баков. Вечно всё наизнанку выворачивают, а... кому-то (мне стыдно, но я реально не в курсе, кому именно), прибирать весь этот срач. Отличный день, спокойный и не давящий атмосферой негодования за грызню ужастиков. Просто день. Как и последующие три, монстры (видимо, сговорившись), меня не донимали, я просто был сам по себе, кстати, крыс у меня явно прописался, он спит (о, ужас) в моей спальне на прикроватной тумбе, и как я его не выпинывал, он каким-то чудесным макаром всё равно оказывался на облюбованном месте. Замечательно, плюнув на всё, я решил, что не имею ничего против, всё отлично. Четвёртым утром, меня разбудил звонок в дверь - так чертовски привычно и приятно. И тут же в голове подлая мыслишка: "Блин, я живу в "Зомбиленде" или "Плезантвиле" с уклоном на "Степфорд"? Видимо, что-то среднее. А. За дверью. Ломонт. И почему я не удивлён? - Глум? - устало вздохнул я, неверяще рассматривая Волка. - Глум! - просто бросил Ломонт и криво усмехнулся. Ужастик вновь весь в царапинах. Побитый, в лохмотьях одежды, видно, что дрались парни не в шутку, а очень и очень серьёзно. Кровоподтёки, свежие гематомы и скула опухла синевой. Как же они заколебали линейками мерится! - Что на этот раз не так? - скриплю сонным голосом, равнодушно (уже привык к такому его виду) глядя в глаза Волку. - Пустяки, - отозвался монстр и расслабленно вздохнул, всем своим видом показывая, что не о чем беспокоиться. Да неужели? - Кофе будешь? - пофигистично уточняю, отлепляясь от косяка и проходя в коридор дома, зная, что Волк последует за мной. - Ага, - такое же флегматичное в ответ. - На кухне, - зевнул я и отправился в ванную. Удивляться нет сил. Прополоскав моську в холодной влаге, чтобы хоть как-то разлепить глаза, специально выключил свет в ожидании, но ЧУДОвище не нарисовалось. - Глум, я знаю, ты слышишь, найди у себя яйца и покажись, - приказал тёмной пустоте, качая головой. Руки - родные, дорогие, нужные - обняли, дыхание защекотало кожу, тело дрожало, обволакивая меня теплом и близостью. - Привет, - тихо отозвался ужастик. - Такова моя натура, - тут же обозначил Глум свою позицию, зная на что я злюсь. - Что ты сделал с Ломонтом? - устало выдохнуло моё существо. Заминка длительностью в секунду, но у меня в голове за этот период пронеслись сотни тысяч вариантов ответов и один "краше" другого. - Мы подрались, - почти скучно из-за двери ответил Волк. - Нормально, по-мужски, - и я словно физически видел, как ужастик подкрепил свои слова соответствующим выражением... хари. - Глууум, - настороженно протянул я, ощущая нечто неладное. - Что с тобой? - голос дрогнул в испуге, и тело конвульсивно дёрнулось, вспыхнув мандражем во всех нервных клетках. - Я ему рёбра сломал, - кажется, хрустнув шейными позвонками в разминке, кокетливо проворковал Ломонт. - И мордашку подпортил, - гордо так, ехидно. - Ничего, заживёт, - слишком пофигистично, слишком весело, слишком больно для меня. С-сука! - А почему не зажило? - спросил я дверь, собирая мысли-чувства в кучу, что-то меня подраскидало на молекулы, и сознание в тряпки от усталости от происходящих эксцессов. - У меня или у него? - смеясь, отозвался Волк, и я услышал, прямо физически ощутил, как ужастик провёл рукой по деревяшке, что разделяла нас, словно аккуратно, будто нежно, как бы пытаясь до меня что-то донести. - А с тобой что? - вспыхнул в ужасе я, чувствуя, как руки сжимают сильнее тёплое кольцо по груди и животу, притискивая спиной к груди, под едва заметное шипение боли. Глуму больно? Это стало каким-то плохим откровением. - Ключица в косопоперечном, смещение плеча кпереди*, защемление пары-тройки нервов в спине в сопровождении жгучей боли, осколочный парочки ложных и да, я уверен, что трещина чешуи у височной кости возле скулового отростка, - лениво, очень ровно, но чётко давая медицинские определения своему состоянию отрапортовал Волк. Ошизеть! Я с ними точно умом тронусь. - А восстановиться не пробовал, не? - зло выкрикнул я, не зная, за кого из них бросаться заступаться, кого ругать, кого пинать, и определённо обоих нужно подлечить. - Время надо, - тихо ответил Ломонт, явно чувствуя себя виноватым за то, что заставил меня переживать. Глум лишь провёл носом по моему загривку, сильно выдохнув в затылок. На мясо. Обоих! - Так, Ломонт, пожалуйста, иди в подвал, - попросил я, призывая все свои силы, чтобы не сорваться здесь и сейчас. - Глум, ты тоже. Волк гулко, специально для меня, протопал к лестнице и дальше вниз, Глум же боднул меня лбом промеж лопаток - немо извиняясь - и тоже исчез. Привести себя в порядок оказалось сложно, внутри клокотали: злоба, расстройство, толика усталости, каким-то макаром затерявшаяся нежность и явное ощущение удручённости. Не спеша, спустился вниз, на автопилоте просочился в подвал. Стоят, сверлят друг друга глазами в свете чахлой свечи. Молчат, и то ладно. - Так, - потёр переносицу. - Ну и что за хуита? - спросил я у обоих, не принимая никаких бойких поз. А зачем мне пафос? - Я люблю тебя! - ответили хором. Блять! Я аж хлопнул себя ладонью по лицу. - Ты, - взвыл Ломонт, сатанея на глазах, - ты его не достоин!- громко, чётко, с упрёком. - Сука ты, - взревел Глум, - убью тварь! Я даже вдохнуть не успел, чтобы попытаться разрулить ситуацию, как ужастики, дикими животными, движимые лишь инстинктами борьбы за право власти, ради показухи во имя выбора бросились друг на друга. Я даже не пытался их остановить, только замер на месте, пытаясь унять в себе сожаление о том, что монстры даже не пытаются спросить у меня о том, что мне нужно. Обидно, очень обидно из-за того, что они всегда и всё пытаются решать за меня. А ещё мне страшно, очень страшно думать о том, что они сейчас сотворят друг с другом, ведь и так уже покоцанные дальше некуда. Но... Ошибся. Глум, рукой сжатой в кулак, с силой проехался костяшками по лицу Ломонта. Хруст челюсти, явно сломана. Взвыл. Глаза сильно распахнулись в ярости, пока руки на автомате прощупывали пострадавшую часть тела. Быстро. Рвано. Ровно за один удар сердца. В ответ Волк пнул Глума, с разворота, ногой в живот, меня передёрнуло, а Глума согнуло так, словно он сломанная тряпичная кукла с тонко-тростниковым каркасом. Ужасно. Кажется, я дрожу. Но Ломонту этого мало, рукой за гриву идеальных волос и коленом по переносице, выдирая из скальпа локоны фиолетового. Брызги алой крови в стороны красочными каплями-бусинками, сразу же переформатируясь в чёрный исчезающий дымок, сливающийся с массой мрака. Меня... мутит. На это невозможно смотреть. И кричать хочется, и орать в бессилии, и выть матом, чтобы прекратили. Ну всё, достали. оба. Быстро поднялся наверх, собрал дежурную сумку (опять), и ломанул из дома, пугая своим видом и спешкой крыс. Хорошо, что за мной не пошли. Так больше нельзя. Не-ль-зя! Пусть лучше меня зомбаки сожрут, чем выносить эти бесконечные склоки!