.Апокалипсис сегодня.

- Я никуда не поеду! - заявил ЧУДОвищу в дверях своей спальни. Только проснулся, как оказался под напалмом доказательств Глума, что мы должны свалить. Вот прям взять и всё нафиг бросить. Если честно, то все его доводы были весьма и весьма вескими, и я бы поддался им, если бы не врождённая вредность или дотошность. Я понимал, что Глум меня от чего-то ограждает, большой такой, железобетонной-стеной, от чего-то\кого-то пытается увести, как украсть, похитить, спрятать (разумеется, такая трактовка объяснения его поведения не звучала, всё было прозаичнее: я хочу - ты делаешь. Точка!). Но он не говорил от кого\чего, а я хотел знать. Ну, имел же я на это право? - А я сказал, что поедешь. А если откажешься добровольно, то силой утащу, - прорычал Глум, нависая, неосознанно пугая, ужасая. Отчего я задрожал маленькой тварью, чувствуя себя так, словно под газонокосилкой побывал, будто столкнули в воду, под лёд, а в лёгких пусто, и от нехватки кислорода пульсирует в башке, бьёт кувалдой по нервам и выдирает вены, километрами из тела, вспарывая натяжением кожу. Перетряхивает, ужасает, и всё болит, тело целиком, от макушки до пяток, зудит на кончиках пальцев, под ногтями, раздражая - а мне бы закричать. Но перехватило, только булькаю и таращу влажные от напряжения глазищи. Волосы взмокли на лбу, прилипли нитками, щекочут губы. Глум выглядит плохо. Очень. Не думал, что у ужастика могут быть мешки и круги под глазами. Они же от недосыпания появляются, а он-то не спит. Логичный вопрос "откуда?", навсегда останется без ответа. Скулы заострились, он мало ест в последнее время или питается зомбями, а Глум их не любит, они не вкусные (так он говорил, лично я - упаси боже - не пробовал). Но... Всё равно травит себя, стараясь не оставлять меня без присмотра, таскается по пятам жалкой тенью, даже по дому, и упорно делает вид, что прямо сейчас ему нужно в то же место, что и мне, и это я у него болтаюсь под ногами, мешая пройти, а не наоборот. ЧУДОвище стало меня чаще касаться (да, приятно. Но мотивы?): то ему не нравится, как на мне сидит рубашка - одёргивает со злостью, то у меня волосы спутались после сна, и он их разглаживает пятернёй - рычит, но делает, то я не вкусно готовлю (пересолил\переперчил\мало масла), поэтому хватает новые продукты и готовит заново - остервенело, словно из-под палки, но ведь сам предложил, то сидит на стуле, качаясь на задних ножках, точнее балансируя, при этом сетует, что мебель у меня плохая, дом херовый (термиты пожрали) и вообще я ещё тот бесполезный одушевлённый организм. В такие моменты я просто молча ретируюсь с глаз Его долой. Но не успеваю, молча ловит, хватает своими нереально тонкими и сильными пальцами за рукав или брючину, упорно смотрит в сторону, не на меня, всё так же подло молчит, кривит губы, хмурит брови, но не отпускает. Он занимает всё моё пространство, как внутри, так и снаружи, действиями показывая-КРИЧА: Ты не один, я не оставлю! И это тоже подкупает, и это тоже радует, тоже позволяет чувствовать себя на йоту, но совершенным (возможно, для него). Но... Ломает. Да что происходит-то? - Глум, - тихо пискнул я, чувствуя, как оковы ледяного холода скручивают душу в тугой жгут спиралью, как трещат синапсы в мозгу, как откровенно лихорадит. - Эм, бывает, - тут же отскочил он. - Я не должен был терять концентрацию, - покаялся ужастик и мотнул головой, растрепав действием свои локоны. Везёт, его волосы всегда идеальны, так и тянет учинить на его голове бардак. А просто так, чтобы знать, что могу. - Что с тобой? - просипел я. Отходняк шёл туго, перед глазами плыло, возвращаясь в рабочую колею жизнеобеспечения, кожа горела лютым жаром, словно он вот прямо здесь и сейчас целовал каждый открытый участок эпидермиса. А под кожей хрустели хребты не выпавших снежинок, что красочным узором с острыми гранями скребли при каждом вдох-выдохе моё существо. - Я хочу уехать. С тобой. Немедленно, - приказ, и в голосе... не злость, обида. - Потому что я самый вкусный из того, что есть вокруг? - выплюнул беспочвенное обвинение. - Потому что ты должен ЖИТЬ, - крик-хрип, и тут же скрылся в тени, не спрятался, просто исчез, может, чтобы дать время себе прийти в себя же. Или это всё-таки ради меня. Глума трудно понять. - Арр, - выдохнул в бешенстве и рухнул на постель назад, затылком раздавив подушку, глубоко дыша, чтобы уже вернуть ясность мысли. - Объясни, и мы свалим, - попросил я, вновь садясь в кровати. - Это сложно, - отозвался ужастик, и, слыша его робкий голос из куска мрака, я пальцем поманил его к себе, от чего-то глупо улыбаясь. Он не отказал мне в моём желании (как и всегда). - Просто я чувствую себя в этом городе неуютно. Тут... - он вздохнул и забрался на кровать с ногами (с абсолютно бесстрастным видом), с силой упершись лбом мне в плечо (пальцами по волосам, так приятно). - Тут опасно для тебя, - тихо-тихо проговорил ужастик, а у меня сердце сжалось, Глум не из тех, кто разводит сантименты, значит всё реально херово. - Хэй, ЧУДОвище, давай мы просто успокоимся, ты мне всё подробно расскажешь и... И стук в дверь прервал наш диалог. Глум вскинулся, вздохнул с натугой, закатил глаза к потолку и что-то невразумительное глухо простонал, сквозь сжатые зубы. Я же замер зайцем, вытянув уткой лицо, широко распахнув глазищи. Стук повторился, такой... живой, человеческий (и это напугало гораздо сильнее, чем если в дверь ломились мертвецы). Значит стучит тот, кто в своём уме и явно не заражён. Затопило битом крови, это адреналин, радость и отчаяние, ужас и неверие, это невероятно. Звонок всё в ту же дверь. Бросаю хитрый взгляд на ужастика. Улыбаюсь, как ненормальный, взвизгивая. Подрываюсь с постели и несусь с громким топотом вниз. - Куда? - крик вдогонку, но я уже у двери. Снова стук. Перевожу дыхание и тупо открываю деревяшку. И нет бы хотя бы глянуть на улицу через смотровое окошко. Моя наивность меня порой самого бесит. А вдруг это был бы... Да без "вдруг", крысы и зомби стучать не умеют. КАК я ошибался! На пороге стоит Он. Нет, не так. ОН. До хера красивый, офигенно сложённый, просто идеальный во всём парень - молодой, короткие светлые волосы зализаны назад, но чёлка мелким ёжиком (явно не так давно обкромсана ножом под корень), пирсинг в брови, татуха на шее (арабская вязь) тянется вниз, за ворот футболки, что плотно облегает широкую грудь. Сильные руки с фенечками-браслетами-и-опа-часами (бесполезный гаджет в наши дни, зато смотрится эффектно). Узкая талия, военного типа тёмные брюки с рваными (ди-зай-нер-с-ки-ми) коленками-бёдрами, с карманами везде, где только можно было их приляпать, в камелотах на узкой подошве. Или это рейнджеры? Не плохо. На дворе ночь, а ОН чётко, явно отработано (перед зеркалом? Нарцисс?), снимает солнцезащитные и, закусив дужку, липко осматривает меня. Под его взглядом становится горячо и явно не по себе. И не понятно, то ли бежать от него тянет, то ли пасть к ногам незнакомца и поклоняться, как божеству. Чёрт! Кажется, у меня отвисла челюсть. С громким скрипом. Смотрю и не могу насмотреться. ОН явно живой, мимика натуральная, и я чувствую себя на его фоне каким-то несуразным ужасом, в мятой футболке, растрёпанный со сна, не знаю, куда деть руки, куда пристроить глаза, как вообще на него реагировать, и тупо - что же ему сказать. ОН же не торопит, смотрит в ответ, с вызовом и, кажется, что врождённой надменностью. Во взгляде смешинки, явно нравится моя реакция на свою персону, и я понимаю, что нужно завязывать тешить самолюбие незнакомца и перестать облизывать его взглядом (ни намёка на пошлость - чистый шок), но не выходит, не получается прекратить, оборвать, остановиться глупить. Я его ненавижу за то, что ему это нравится. Писк, мерзкий и противный прерывает наши гяделки. Инстинктивно отпрыгиваю в сторону и тупо пялюсь на ноги незнакомца, вжимаясь телом в дверь, кажется, скребу по ней ногтями, осатанело и бездумно. По его ногам ходят крысы, вьются ужами, трутся мордами, шевелят усами и пищат, пищат, пищат. Содрогаюсь от отвращения и страха, с ужасом поднимая взгляд на парня. - Так это ты напугал моих малышек? - ехидно уточняет ОН и пошло обхватывает пухлыми губами дужку. Меня передёргивает, и ком застрял в горле. Жуть. Писк становится сильнее и хаотичнее. - Нет? - удивляется ОН. - А кто? - растягивая гласные в каком-то экзальтильном удовольствии. Чувствую, жопой-спиной-затылком, о-щу-ща-ю, как за мной вырастает фигура Глума, просто вытягивается ввысь из тёмного пятна на полу, наполняясь силой, статью, сталью характера и спиритическим злом. От ЧУДОвища течёт, сочится, хлещет аура презрения, ненависти и отторжения. Глум явно не рад гостю. Я как бы тоже. Снова дикий писк и беснование меховых шариков. Реально шариков, отожрались до состояния "мячик футбольный", твари! - Так значит, это был Он? - хищно улыбнулся незнакомец, стрельнув мне за спину беглым, как выстрел, взглядом. Крысы, бля, синхронно кивнули и, словно на параде, строевым шагом отошли назад на метр, нервно косясь за меня. И вот я уверен, что умей они курить - засмолили бы на месте. - Бугимен! Значит ты-ы охраняешь челове-ека? Что же в нём такого ос-собенного? - сладко спросил незнакомец темноту за мной, произнося слова нараспев. - Познакомимся? - спросил уже у меня, дерзко подмигивая. А у меня поджилки трясутся. Весь эндорфин сдох на корню, когда я увидел, КОМУ я так неосмотрительно открыл двери. Интересно, а с ним как с вампиром прокатит? Ну, типа, раз не пригласил в дом, то не войдёшь? Склонил голову набок, присмотрелся. Нет. Жаль, но не кровосос. - Нет, - ответил Глум за меня и, дёрнув меня же в дом, захлопнул дверь перед носом наглеца. Темно. Уютно. Он со мной. - Не культурно, - послышалось с той стороны. Я вздрогнул, мир иллюзорной радости разбился звонким хрусталём, пинком отправив меня в отчаяние и удрученность. - Кто это? - зашипел я на ужастика. - Ещё один монстр, - непрошибаемо ответил Глум. - И этот монстр хочет дружи-ить! - крикнул незнакомец, явно слышавший нас, после чего дверь распахнулась с ноги, вынося замок нахер. Я испуганно вздрогнул. Взвизгнул. Прижал ладошки к груди и воззрился на гостя. - Ты-ы, - зашипел Глум, его аж перекосило всего. - Умри, - гаркнул парень и включил в коридоре свет. Глум тут же рассеялся, взвизгнув от яркого света. Нахуя я назад лампочки вкрутил? - Нет, - отчаянно крикнул я, немея телом и душой от ужаса, и бросился к тому месту, где только что стояло моё ЧУДОвище. Нетнетнет, только не он. Не Он!!! Затрясло, замутило, тремор не рук - всего тела, еле попал ладошкой по губам, чтобы прикрыть рот, чтобы не заорать громко, чтобы сдержать слёзы, истерику, панику, боль! - Да не ссы, жив он, - усмехнулся наглец. - Неужели он не рассказал? Свет его не убивает, лишь рассеивает, но не навсегда, - перехватил он меня за руку, разворачивая к себе, эпично так привлекая внимание. - Плохое начало, - огрызнулся я, вырывая руку из захвата, часто дыша и, кажется, что глаза мои наливались кровью. - Да ладно тебе, - пожал плечами гость. - Но этот тёмный меня просто бесит. Играючи, понтовался он, как грёбаный мажор. - А меня нет, - выкрикнул я и вломил парню кулаком в челюсть, аккурат в то место, где идёт присоединение нижней к верхней. Хруст, вскрик, мычание, но мне не до ублюдка. Не смотрю, да и не увидел бы, все мысли о другом, и не сосредоточить фокус. Разворот, резкий, до сильного головокружения, и по наитию в гостиную. Несколько шагов - спасенье - тут же попадаю в объятия Глума. - Ты в порядке? В порядке? Ты... Как ты? - горячо зашептал я, вжимаясь в такое родное тело. "Родное" - как это правильно звучит. - Да, малыш, - тихо, с придыханием прошептал Глум. Со мной нежен, но я чувствую, как сатанеет ужастик. И мне это нравится, его сила, мощь, его ожесточённая свирепость. - Мило, - отозвался гость, явно уже вправив вывих, и... Сука, включил, блять, свет! Да я, чёрт бы побрал эту образину, все лампочки ко всем ебеням в доме перебью! Кулаками, блин! - Что тебе надо? - устало вздохнул я, опуская опустевшие руки, в которых только что стянулся в неизвестность чёрный-чёрный туман, понимая, что просто так от этого чудоВИЩА не отвязаться. Лично я - банально не справлюсь, тут не то, что весовая категория разная, у меня духу не хватит переть против такого. А Глуму не справиться с гостем, пока тот на свету. Куда не кинь - везде клин. Печаль. Так что, будем играть по навязанным правилам, пока не пойму суть игры. - Познакомиться хочу, - томно протянул гость, прохаживаясь по комнате. Ну да, выглядит эффектно, но мне не доставляет, наоборот, его бы в фарш и за порог, пусть крысы жрут останки. Кручусь вокруг своей оси, пока он неспешно кружит, рассматривает, а я озлобленным волчонком пялюсь на него. Неосознанно скалюсь, хмурю брови и жду-жду-жду подвоха. - Давай без пошлости в голосе, а? - простонал я, чувствуя, как наигранная страсть вломившегося бесит. - Я Шуга, выживший. Двадцать три года. Живу здесь с Глумом. А тебя, как зовут? - мне неинтересно, но мы же "играем". - Ломонт, - ответил гость. - Отлично, Ломонт, - прохрипел я, призывая на помощь всю свою выдержу. - Чай у меня кончился, кофе не пью, воду из-под крана предлагать неприлично, дверь - там, - указал я за спину гостю, язвя в каждом слове. - Хахаха, - рассмеялся Ломонт. - Какой дерзкий. Отлично, скучно теперь точно не будет, - то ли меня похвалил, то ли себя утешил. - Эй, можем просто поговорить, - уже нормально сказал Ломонт, став каким-то серым, тихим, спокойным. - Я так давно ни с кем не общался, в друзьях лишь крысы, и мне так... одиноко. И вот эти слова что-то тронули внутри. Меня накрыло, перетряхнуло от искренности и проникновенности его чистосердечия. Глаза Ломонта выглядели такими несчастными, ожидающими от меня ответа (любого, вижу, что он принял бы мой суд, каким бы он ни был). Парень весь словно сдулся, стал таким... другим, человечным, мирским, простым, с грузом проблем и таким щемяще брошенным, что у меня язык не повернулся вновь прогнать этого урода. Мне, как никому другому, была знакома его тоска. - Я... - выламываю пальцы и силюсь не вздохнуть с жалостью к нему. Жалость здесь неприемлема, не в такой ситуации. - Извини за такой визит, - вдох-выдох, глаза в пол, не смущение, тревога. - Я раньше был сутенёром, привык быть властным, сильным, обольстительным, - тут же покаялся Ломонт, вновь встревоженно, задушено заглядывая мне в глаза. - А теперь, потеряв всё, - лиричная улыбка, разводя руками, - остались лишь привычки и пустота вокруг, да ужас заброшенных улиц. Он сам. Был. Кинутым. И снова меня кольнула совесть, укусила безотрадность, сплин в чистом виде, вновь стало не по себе от того, что он - человек, пусть не совсем обычный (совсем НЕ обычный), но потерявший всё. Разве не этого я хотел? Разве не я хотел узнать всё? Вот он мой шанс. Разве не я горел желанием пообщаться с живой душой? Так вот она. Чёрт, это блядство. Решение - скрепя сердце. - Будут условия, - безапелляционно сказал я, слыша стон разочарования из тьмы, на что Ломонт усмехнулся и энергично кивнул. Таким он мне нравится больше. Но всё равно, отталкивает вся его суть. Ну и кто я такой, чтобы судить кого-то? - Согласен. На всё, - горячо заверил Ломонт, весь источая благодарность. - Я ещё не озвучил, - ужаснулся я его прыти. - Не важно, я согласен, - заверил гость. - Но всё равно, скажи, - осторожно попросил, робко, заискивающе. Не для того, чтобы просто услышать, а для того, чтобы точно знать, что можно делать, а что нельзя, чтобы вновь не быть отринутым. - Первое: мы выключим свет, потому что Глум - часть меня, и он будет рядом. Не потому что я тебя боюсь, - тут же глупо заверил я, - а потому, что он моя Семья, - сказал, как думал, как чувствовал, как знал. - Аж завидно, - как-то тоскливо пробормотал Ломонт, проводя рукой по волосам, ероша их, устраивая на голове хаос. Я загляделся, непривычно, я уже забыл, каково это, когда рядом есть тот, кто НЕ идеален. - Согласен. - Второе: твои крысы, - меня передёрнуло, руки автоматически сделали жесть "скидывания" с тела кого-то, - будут за порогом и в мой дом не ступят. Никогда! - огрызнулся я. Крысиного яда у меня нет, но есть лак для волос и зажигалка. - Идёт, - кивнул Ломонт. - Тогда выруби свет, - нетерпеливо рыкнул я. И он подчинился. Моё тело тут же оказалось в тёплых знакомых объятиях. Носом по шее, втягивая мой запах, наполняя радостью и чувством полного счастья, трепетно провёл руками от груди к животу, смыкая ладони в замок на талии, притягивая к себе, прижимая, давая понять, что он тут, со мной, показывая, что я в безопасности, что он во мне нуждается, забирая себе мой страх, пусть неправильно, но наслаждаясь моим манящим Глума вкусом переживаний, смакуя каждый вдох, что мурашками по моему телу. Млею, прикрыв глаза, и забываю обо всём на свете, потому что всё сейчас не важно, потому что значим только этот миг. - Не доверяй ему, - тихий шёпот на ухо под засасывающий трепет тела от холода его тона и близкого его же контакта. Глум отошёл от меня, сам включил ночник и цербером занял место возле кресла, в которое я сел, жестом указав Ломонту сесть на диван напротив. - А он так и будет стоять? - уточнил Гость, вызывающе вздёрнув проколотую бровь. Ну, блять, вот только мерится письками мне тут не надо! - ОН, - выделил я слово голосом, - будет делать то, что пожелает, - и сложил руки на груди, словно поставил в ответе восклицательный знак жестом. Ломонт тут же сморщился и согнулся пополам, дрожа и обхватывая колени руками. Захрипел и часто задышал. Испугался и тут же застонал в ужасе. - Глум, прекрати, - попросил я, глядя на своё ЧУДОвище. Желваки гуляют на волевом лице, такой заразительно-манящий. Как же он невероятен в моменты своей агрессии. - Чтобы знал, - прошелестел голосом ужастик и фыркнул, прекращая пытку. - Добрый, бля! - выдохнул Ломонт, пытаясь вновь принять фривольную позу, но видно, что боль ещё прогуливается по его организму мелкими шажками. Рукой стёр слюну с подбородка и взглядом пообещал Глуму кровавую расправу. Зря. Глум неубиваемый. В том плане, что физически нанести вред этому ЧУДОвищу невозможно. Порой, глядя на своего персонального монстра, я в тайне от него радуюсь тому, что обычно монстры живут за счёт веры людей в них, но не Глум. Страх был, есть и будет, везде и всегда, это часть бытия. Значит, и он тоже? Не важно, главное, что шанс его потерять сведён к минимуму. - Кто ты? - спросил я устало Ломонта в лоб. Вроде ничего такого не делал, а такое чувство, что тяжести сутки тягал. - Человек, такой же, как и ты, - ответил гость и усмехнулся. Глум скрипнул зубами, но смолчал. - Не такой, раз крысы тебя слушаются, а ты понимаешь их писк, - парировал я, начиная злиться. - Ну, ты же приручил Бугимена, - отбрил меня чудоВИЩЕ, как выплюнул слова. - Я его не приручал, - возмущению моему нет предела. - Он просто... - Просто охраняет тебя, - закончил резко Ломонт. - У меня с крысами так же, - как поставил точку и саркастично глянул на Глума. Мой монстр вновь заскрипел зубами, явно держась в руках из последних сил. Жилистые пальцы барабанили по обивке кресла возле моего плеча, ногтями царапая материал. И этот звук, вопреки всему, не раздражал, наоборот - он успокаивал. - Это не общение, а игра в шахматы, - разочарованно выдохнул я, понимая, что парня нужно поставить на место. - Уйди, пожалуйста, - безжалостно в голосе и с болью во взгляде. На Ломонта взяла злость за то, что он не собирался раскрываться. Это... не честно! - Хорошо, я всё расскажу, - сдался он, вновь вороша волосы на затылке. Смешной. - Нет, - припечатал я. - Уходи. Уж не знаю, что Ломонт увидел в моих глазах, но смотрел он пристально, долго, кусая губы. Потом кивнул, встал и пошёл на выход. - Я вернусь, - предупредил он и осторожно прикрыл за собой дверь со стороны улицы. Меня отпустило: напряжение, негодование, желчь. - Кто он? - спросил я у Глума, утыкаясь ему лицом в живот. Тёплый. - Мразь, - прорычал ужастик, и я понял, что от него я сегодня тоже ничего не добьюсь. Да, заебись денёк начался! *** Когда казалось, что хуже не будет, и, привычно легко собравшись, я попытался совершить вылазку за кофе, то охерел. Откровенно так. Натурально. Открыв дверь, я обнаружил на пороге крыс. Двадцать штук насчитал я, с отвращением глядя на их пушистые морды. И только я хотел швырнуть в них затянутый презерватив - чёртова капитошка - с бериллиевой солью внутри на основе раствора - зажигательная смесь, резина рвётся при встрече с поверхностью и вспыхивает огнём всё то, что успело забрызгать, без контакта с искрой. Крыс отгоняет на раз. Дёрнулся, но не успел, грызуны встали строем. Реально. В две шеренги по десять, по обе стороны от тропинки. Красиво встали, на ровном расстоянии друг от друга, вздёрнув хвосты вверх антеннами и подняв переднюю правую лапу, указали ей же вперёд, идеально-ровно выпрямив спину. - Эт-то чё? - не выдержал я шока. То ли смеяться, то ли плакать, то ли просто лютовать с ярым криком. - Это, как я понимаю, - вздохнул Глум, - твоя охрана, - ЧУДОвище и сам был не рад увиденному. - Они показывают тебе, что готовы идти с тобой, за тобой, рядом с тобой, взяв тебя в коробку, чтоб никто не тронул. - Бля-я-я, - выдохнул я. - Твой друг пытается произвести впечатление, - рыкнул Глум и в миг довёл грызунов до инфаркта. Капитального. Кряк, и пушистики трупиками украшают мой газон. Очаровательно, блин! Теперь ещё за тварей перед Ломонтом отчитываться. Уж не знаю, что им там движет, но кофе мне расхотелось. Поэтому я тихо так, осторожно, прикрыл дверь и так же неслышно пошёл к себе в комнату, чтобы порефлексировать. В бункер бы сбежал, но Глум выследит, а я не хочу. Пусть то место будет только моим. Моё право на уединение. - Шуга, - тихо позвал Глум, садясь рядом на постель, на которой я свернулся комком. - Ты как? - Ты ревнуешь, - глупо заметил я и фыркнул. - Он мне неприятен, - равнодушно отозвался монстр. - Ты ревнуешь, - вновь сказал я, как откровение. - Да. Я привык к тому, что ты только мой, - так же флегматично ответил он и истасканно лёг рядом, закинув вытянутые ногу на ногу, рассматривая потолок, забросив руки за голову. "Мой" Так тепло и так приятно от этого слова. Так здорово принадлежать кому-то и знать, что этот кто-то принадлежит мне. Схватив Глума за шарфик - тонкий, чёрный - который он сутками не снимает, с тех пор, как я приволок его с вылазки однажды днём, подвинулся на кровати, вытягиваясь и телом показывая чего я хочу. Подчинился, ложась на бок, подсовывая руку мне под голову. Тут же обвился вокруг него, тяжело вздохнул и сам не понял, как уснул. А жизнь-то становится до ужаса дикой.