.Апокалипсис сегодня.

Чё там про дикость было? Это ад же! Вот у всех зомби-апокалипсис, как зомби-апокалипсис - писец полный в двух словах. А у меня всё через жопу. Это намёк, да? Вот чего-чего, а того, что меня утром, солнечным таким, тёплым, разбудит звонок в дверь, я никак не ожидал. Ау! На улице хаос (частичный), разруха (местами), крысы (ещё живут, гады), трупы оживают (лучше б умерли с концами), кофе дома нет (вот это ваще катастрофа!), а мне в дверь звонят. Чёрт! До-олго так, пальца (переломал бы в трёх местах) с кнопки не снимая. Скатился с постели и поплёлся открывать дверь. Весь сонный, взъерошенный, отчаянно желающий привычно встретиться взглядом с Глумом, пожелать ему доброго вечера и слопать ужин под его подтрунивания. Как же я привязался к нему и его присутствию в моей жизни. - Привет, - радостно возвестил Ломонт, обдавая меня ароматом свежей пиццы. Пиццы, блять! Да, где он её взял в условиях... да, чёрт побери, зомби-апокалипсиса? - Привет, - хрипло со сна отозвался я, силясь проморгаться и зевать без риска вывиха челюсти. Беглый взгляд на часы - девять утра - для меня чертовски рано. - Тебе не понравилась моя охрана? - тихо и как-то заискивающе спросил Ломонт. Кажется, я покраснел от стыда. Я понимаю, что Ломонт нарушил мои границы личного пространства, но он пытался помочь, что ли, сделать как лучше. Это ведь больно, когда не ценят чужой труд. А он... Он, возможно, просто пытался подружиться, предоставив мне грызунов в личное пользование, как акт доброй воли. Неловко вышло. - Извини, - вздохнул я, глядя Ломонту за спину, где крысы, чёртовы крысы, осторожно взваливали друг другу на спины погибших братьев и траурным маршем утаскивали их прочь. - Только не говори, что твои живые зверушки устроят дохлым зверушкам пышные похороны или танец погребальных огней, - скривился я. Перед мысленным взором, как на зло, что-то невразумительное: погребение в стиле скандинавских народов. - Нет, - помотал головой Ломонт, - они их съедят. Боже! Зачем я спросил? - Какого хрена ты пришёл так рано? - простонал я, желая вновь уснуть. Прямо здесь, стоя, да пофиг, телу тупо лень дышать, не то, что шевелиться. - Принёс пиццу, решил пообщаться без твоей незыблемой тени, - сделал Ломонт огромные глаза и говорил так, словно секретом делился. - Моя незыблемая тень на то и незыблемая, чтобы всегда быть рядом, - зевнул я в ответе. - И где ты пиццу взял? - спросил, пропуская Ломонта в дом. - Крысы приготовили, - прямо отозвался гость, а меня отшатнуло от коробки, которую я нагло распахнул и с наслаждением нюхал содержимое. - Хахаха, ты такой наивный, Шуга, это мило, - Рассмеялся гость. - На самом деле, я её приготовил сам. А гордости-то сколько, пафоса, самодовольства и величия. Оно и понятно, кафе\рестораны давно не работают. - На курсах сутенёров? - уточнил я, шаркая ногами по полу, идя в кухню ставить чайник. - На курсах кулинарии, моя сестра была поваром ресторана, а я был на подхвате, вот и нахватался, - пояснил он, идя следом. Странная ситуация, вроде Ломонт меня бесит и раздражает, и в тоже время он мне интересен, как личность, хочется узнать его получше. И не знаю, что хуже: интерес к нему или отсутствие сопротивления его присутствия. В доме слишком светло, я так и не зашторил окна, и Глуму путь к нам закрыт. По Ломонту вижу, что он рад такому обстоятельству, с удовольствием рассматривая светящиеся тёплым светом окна. А я... даже и не знаю, думаю, надо бы подойти, заключить дом во тьму, но не хочется. Не лень, не на зло Глуму, нет. Просто соскучился по свету - чистому и настоящему, а не жалкому синтетическому суррогату лампочек. - Погибла? - не тот вопрос, который стоило бы задавать, но он необходим. Не приличия ради, а сочувствия для. - Да, - с тяжестью утраты в голосе. - Соболезную, - тут больше нечего сказать. - Проехали. Кухня где? - деловито спросил чудоВИЩЕ. - Там, - указал я направление. Только сейчас понял, что мы с ним зависли в коридоре. Потеря концентрации - это плохо. - Отлично, пошли, - и Ломонт достал из-за пазухи магическую баночку кофе, помахав ей у меня перед носом. Вот шельма, а! - А вот за это спасибо, - улыбнулся я, искренне радуясь, что смогу поглотить дозу кофеина. Ммм, живой кофе. Не скажу, что шик, но живёт он долго, пахнет восхитительно, вкус мягкий. Красота. - А благодарственный поцелуй? - играя бровями, быстро облизал губы Ломонт. - А в глаз? - огрызнулся я, тут же теряя счастливые нотки в голосе и утухая взглядом. Вообще-то понятно, что Ломонт просто так шутит. Понятно, что если бы он пытался клеиться ко мне по-настоящему, то не вёл бы себя так вызывающе глупо. Понятно, что я ему интересен, потому что живых больше нет (или типа того). Понятно, что им правит прошлое, и это даже хорошо, что он не забывает, не затирает себя, а приспосабливается, добавляя к тому багажу знаний и привычек, что имел раньше, новые чемоданы. Но у всего должна быть грань. И вот этого он НЕ понимает. Слишком легко прыгает с одной вершины на другую, предпочитая бросаться из крайности в крайность. Но опять же, это не крик отчаяния, это черта характера. В итоге варианта два: убить - чтобы не мучиться, или забить - не обращая внимания. Первый мне не под силу, да я и не хочу, второй... с ним сложнее, чем с первым вариантом. Итог - я в тупике. - Скучный ты, - миролюбиво укорил Ломонт. - Дверь там, - указал я верное направление. - Понял, больше плоско не шучу, - трагическим шёпотом, и рассмеялся в голос. А с ним легко, просто, если не заострять внимания на мелочах. Но именно мелочи и бесят. Именно мелочи позже складываются во что-то глобальное. Пока Ломонт химичил на кухне, я сбегал в ванную, умылся, привёл себя в порядок и, выключив свет, позволил ЧУДОвищу вжать меня в стену, обнимая его в ответ. Тепло, горячо, жарко, так нужно, так трепетно, и оба дрожим, ощупываем друг друга, оглаживаем тела, зарываясь пальцами в волосы, пропуская локоны сквозь фаланги, дышим друг другом, кажется, что друг ЗА друга, так жадно и непостижимо, ища поверхностного контакта тел. - Прогони его, - скуляще, шёпотом над ухом, тут же жарко выдыхая мне в висок. Меня плющит, размазывает тонким слоем по условной реальности - хочу поймать его дыхание. - Нет, лучше пообщаться с ним сейчас, расставить все точки над "i" и спокойно отвязаться. А то не отлипнет. К тому же, он мне интересен, - задыхаясь, честно ответил я, как-то сипло, задушено из-за накативших от встречи эмоций, чистая радость, не больше. Рык в ответ. - Не смей! - предупредил Глум. Коленом между ног, одной рукой скрепляя над моей головой мои же руки, второй схватив за волосы на затылке. Я приструнён, поглощён, распят им. Им! И мне это нравится. Нам. - Не сметь что? - подначил тихо я, сильнее выгибаясь в не пошлом, но таком откровенном захвате. - Брось, твоя ревность смешна, - выстанываю ответ. - Ты же не думаешь, что Ломонт сможет подвинуть тебя в моей жизни? Глаза в глаза. Задыхаюсь. Он свиреп и это... так чертовски круто! - Вы, люди, эмоционально неустойчивы. Сейчас ненавидите, через минуту любите, полчаса спустя вонзаете нож в спину, проклиная, ещё десять минут после - молите Богов о спасении умерщвлённой души, - прошипел Глум, нависая надо мной, вжимаясь телом в тело, доказывая, что я часть Его. Как эгоистично. Как правильно сейчас. Так необходимо. - Ого, так ты мне не доверяешь? - язвлю, за непокорностью пряча восхищение Им. Но кого я обманываю? ЧУДОвище видит меня насквозь. - Тебе я верю. Я не верю ему! - прошептал Глум и провел носом по шее, фыркая за ушком. - Щекотно, - захихикал я, чувствуя, что руки отпустили. Обнимаю за плечи, стряхивая его руку с головы, тут же укладываюсь скулой на предплечье монстра. - Не волнуйся. Всё хорошо. Он... просто он тоже одинок. Как и мы когда-то, - это должно было прозвучать не так чутко, участливо, почти сокрушённо. - У него есть крысы, а у нас не было никого, - парировал Глум, вновь прижимая меня к стене, хватая пальцами за подбородок, заглядывая мне в глаза. И какой ответ, а главное, на какой вопрос, он пытается в них отыскать? - Это не повод отказываться от человека, - говорю одними лишь губами, но ужастик меня понимает. Это же Он, тут не может быть иначе. - Он не человек, - предупредил меня Глум, громко выдыхая. - Будь осторожен, - и руки исчезли с моего тела. Пустота оказалась слишком давящей. - Хорошо, - согласился я, радуясь тому, что Глум всё же согласился с тем, что я должен поговорить с Ломонтом. Может, я прав, может, не прав, мы не узнаем, пока не попробуем. Только бы не было губительных последствий. Я-то Глума прощу, за всё, в любом случае, это я понимаю. А вот самого себя простить - будет почти невозможно. Зависит от глубины просчёта. Но надеюсь, что Ломонт не доставит нам неприятностей, за которые придётся заплатить жизнью. Я тоже ему не верю, как и Глум, но я и Глуму когда-то не верил. Думаю, каждый из нас заслуживает шанс, а вот как он этим шансом распорядится - это уже другой вопрос. На кухне меня ждали кофе и пицца. Ломонт нагло курил, сидя на подоконнике, подогнув левую ногу себе под зад. Сегодня на нём был собачий ошейник, до неприличия узкие штаны и жилетка. Чёртов ходячий секс. А я явно идиот, потому что ну не должен он меня привлекать, но Глум, который так отирается об меня, тоска по чужому телу из прошлого, да и вообще, физиологические реакции в купе с охерительными образами делают своё дело. Я не железный. - Ты не против, что я курю? - с очаровательной улыбкой спросил Ломонт, так чертовски красиво выпуская струю сизого дыма с ароматом табака в атмосферу. Я залип? Господи, трепанацию мне, срочно! - Нет, - помотал я головой, рассматривая, как утончённые, но слишком крепкие пальцы изящно сжимают фильтр (и чё я не пошёл в сутенёры? Сейчас бы тоже был, как порно-актриса, именно актриса, актёры скучны). - Так откуда пицца? - сделал я глоток чёрного великолепного и чуть ли не застонал от наслаждения, прикрыв глаза и прикусив нижнюю губу от восторга. Когда я вновь посмотрел на мир, то первое, что увидел, это Гостя. Его сигарета не упала на пол только потому, что фильтр прилип к нижней губе, тлеющим комком сжирая табак и оставляя после себя серый пепел в форме никотиновой палочки. Ломонт откровенно пялился на меня, кажется, даже не моргая, рука так и зависла в районе подбородка, парой сантиметров не добравшись до покурина. Твою мать, я же не могу выглядеть настолько откровенно, чтобы меня беспощадно не то, что раздевать, а трахать глазами. - Кхм, - спохватился чудоВИЩЕ, содрав с губы сигарету вместе с куском кожи, прочистил горло и громко сглотнул, быстро туша окурок в блюдце. - Сам приготовил, - наконец-то ответил гость. Наблюдая за его манипуляциями, я всё больше понимал, что отношение Ломонта ко мне явно меняется. А я... я даже не знаю, как на это реагировать. Глупо, знаю, что глупо, но так приятно, когда тебя хотят, когда на тебя смотрят с восхищением, когда глазами ловят фразы, следя за движением губ. Всё так остро, откровенно, можно сказать, что ново для меня, а потому так невозможно притягательно. Бля, это ведь не отговорка? Нет?! - Из чего? - божественный, давно забытый вкус. И сам не понимаю, просто не контролирую себя, я не специально, реально, случайно так вышло. Но... Откусывая первый кусок, чувствуя, как начинка ласкает язык и будоражит рецепторы, я стону, в голос, на кой-то хрен при этом выгибаясь телом (простая реакция на поразительные ощущения). Меня просто ведёт, вдыхаю с шумом, глаза давно закрыты, и я качаю головой из стороны в сторону, на ощупь отхватывая зубами кусок за куском, жадно облизывая губы. Тут же глядя на заляпанные соусом руки, обсасываю пальцы, мычу в наслаждении и, был бы хвост, я бы им завилял. К чёрту мир и всю вселенную, я в экстазе, просьба не беспокоить. - Не кончи, - рассмеялся Ломонт. Вздрагиваю, сглатываю с шумом, смотрю на парня в упор и понимаю, что я идиот, осознаю, что сам, как мудак, подставляюсь, что моё поведение могут расценить неправильно. Ломонт, видимо, что-то в таком духе и подумал, снова пристальный взгляд, радужка потемнела, стала глубже, губы блестят и припухли - облизывает и кусает. Снова зажжённая сигарета, но вновь не курит, лишь в пустую дымит, и не жалко ему переводить запасы? Его поза - хищник, дыхание - слишком рваное, весь напряжён, словно ждёт момента. Сбежать сейчас - признать себя слабым. Скрыться в ванной или подвале под защиту Глума - вообще чушь. Остаться с ним, наедине - опасно. Я в силках. Круто, блин! - Не дождёшься! - весело отозвался я, ооочень громко хлопнув в ладоши. Отвлекающий манёвр. Помогло. Ломонт вздрогнул, в миг растеряв запальчивость и настрой кидаться на жертву. - Так что с пиццей? - уточнил я и, схватив кусок побольше, стал его жрать. Реально жрать, грубо, неопрятно, громко чавкая, набивая рот целиком, чтобы ни звука не вымолвить. Ломонт вновь охренел от моего поведения. Только теперь от него возбуждением не разило за милю вперёд, что не могло не радовать. - Кхм, - вновь прочистил горло и таки затянулся остатками сигареты. - Ну, мука живёт долго (главное правильно хранить), порошковые яйца, дрожжам ничего не будет, они в герметике, соли тоже, как и сахару. Оливки живучие априори, как и томатная паста, - быстро перечислил Ломонт, скребя короткими ногтями кожу на кадыке. - А мясо и сыр? - уточнил я, чавкая ещё больше. И тут чудоВИЩЕ меня раскусило. Он усмехнулся, подмигнул мне и спокойно стал рассказывать дальше, стараясь на меня не смотреть, точнее не в глаза, просто скользил взглядом по всему, на что можно было бы обратить внимание. - Мясо - это ветчина, она может столетиями жить, если правильно приготовлена. Как и сыр. Так что - вуаля. Всё гениальное - просто, - пропел Ломонт, и это меня совсем расслабило, рассмешило, стало необычайно легко и просто. - Классно, - рассмеялся я в ответ и схватил новый кусок пиццы.