.Апокалипсис сегодня.

Ломонт оказался весьма интересной и изобретательной... сукой. Да, по-другому и не скажешь. Его характер, подначки, слова-фразы - всё в нём выдавало сучность. Даже то, как он курил, ел, двигался, д-ы-ш-а-л! И это было верхом для меня, потому что мне такой Ломонт нравился. Нравился и всё тут. Его необычность, необузданность, разнузданность, его взгляды из-под ресниц - тяжёлые и сильные, его умозаключения и выводы - ум, сила, настоящий он сам. Но, не смотря ни на что, с ним было по-своему весело, интересно, пугающе комфортно. Когда я был с Ломонтом, я не думал о том, что жизни как таковой нет, там, за преградой стены моего дома. Просто... всё было просто, и это казалось даром, словно сама судьба, отнявшая у меня нечто важное, вернула нечто иное, соразмерное, дав шанс на новый виток жизни. При этом, я ни на минуту не забывал про Глума, и мне отчаянно хотелось, чтобы он был рядом, молчал, шипел, бросался острыми кинжалами взглядов, но был здесь и сейчас, со мной. И я мог бы это устроить, но... Подчиняющая меня себе аура Глума меня тормозила - дышать от оков своеобразной собственнической натуры было... необходимо, поэтому раз за разом я придумывал - сам себе - причины, по которым я не заберу окна одеялами\пледами\коврами. Но и Глум не нависал, не требовал от меня своего присутствия, не давил авторитетом, самостоятельно завесив проёмы. Взаимопонимание присутствовало, хотя обоих и ломало. Просто мы оба знали, что будь Глум рядом при моих встречах с Ломонтом, так расслабленно и так по-дружески у нас посидеть вряд ли бы вышло. Ломонт был начитан, поддерживал и развивал любую начатую мною тему, не боялся говорить в глаза свою точку зрения, даже если она кардинально разнилась с моей, что мягко говоря раздражало, ибо порой мы спорили пусть по пустякам, но до хрипоты, понимая, что этот всплеск эмоций нужен. Просто нужен. Ломонт был со мной мил, обходителен и так искренен в своих стремлениях угодить, что я ему чуть не предложил прогуляться - призрак прошлого. Лишь долбаный фантом со звонким смехом детей в парке у дороги. Жаль, иногда до чёртиков жаль, что сейчас всё иначе, хотя я понимаю, что с пушистым десантом Ломонта опасность нам не грозит. Но опять же - банальный страх, уже впитавшийся в кровь привычкой, ставший оскоминой - страшиться, бежать, ожидать нападения, быть готовым оборонятся. Везде и всегда. Кроме дома - это крепость, которая охраняется, как Форт Нокс. Да только я не золото. В Ломонте меня привлекало всё: его несдержанная грубость, пошлая откровенность, дикость, вседозволенность, раскрепощённость. К Ломонту тянуло. И тянуло сильно. Хотелось стать ему за спину, укрыть его своей рукой и ощутить себя в безопасности. И тут же совесть топила болью, для этого у меня есть Глум. Да. Но и Ломонт теперь есть, потому что глядя на него, в его глаза, я понимал, что эта особь-индивид меня так просто не отпустит. Это и пугало, и привлекало одновременно. С ним хотелось дружить, общаться, БЫТЬ! И тут же изнутри жрала тоска по тому, кто не рядом, со мной, но не близко. Не сейчас. И всё равно я отлично проводил время, окончательно поняв, что моя социопатия улетучилась, сделав меня по-возможности компанейским некто. И заслуга в этом не Ломонта, Глума! Сердце ноет, привычно ищу его глазами. Ломонт видит это, понимает, хмурится и тут же хохмит вдвойне - отвлекает или вообще перетягивает меня на себя? Глума не предам, ни за что. Но и Ломонт... - нужный. Он до чёртиков... свой? Во меня клинит! Нет, Ломонт не стал для меня смыслом, как Глум, но гнать парня от себя не хотелось (но и спросить "кто ты?" - страшно). Наоборот, его хотелось присвоить, забрать себе, держать рядом. И не потому, что он дарил чувство надежности и защищённости, как и Глум, нет, а потому, что он был моей личной зоной комфорта. Глупо как-то, но факт. Просто Ломонт... Он... Он мог гулять со мной днём, под солнцем (в перспективе. Мы ещё не выползали под тёплые лучи, я всё чего-то опасался... такое чувство, что самого себя). Ломонт ел обычную - человеческую - еду, пил со мной чай\кофе\воду, он невероятно красиво курил и был живым. Живым. Нет, Глум тоже живой, но Ломонт, он - человек. Вроде как. Хотя бы частично. Но судя по всему, больше "по определению", чем "по правде". И всё же. Ломонт и сам толком не знает. - Так, как так вышло, что злобные "мыши", - сделал я кавычки пальцами, - слушаются тебя? И кто их всему научил? - не выдержав таки, спросил я во вторую нашу встречу, после того, как отсмеялся, глядя на то, как десяток крыс под моим окном в виде чёртовых мимов по некоему приказу Ломонта показывают "Ромео и Джульетту". Понятно, что Ломонт понтуется. Сначала я долго втыкал, кто из них Монтекки, а кто Капулетти, крысы-то (слава Богу) без грима и костюмов были. Но ничего, втянулся. И даже прослезился от того, как они трогательно выглядели, отчего расщедрился и кинул в них Герань (мстительно, с горшком!) под зычный крик "Браво!". Не попал. Но грызуны жест оценили - поклонились в реверансе. Задумался в сотый раз над тем, откуда мохнатые всё это знают\умеют. Чёрт, дурдом на выезде. Значит, чтобы жизнь наполнилась красками, мир должен был сдохнуть? Замысел судьбы мне не понять, да и не надо. И так хорошо. К чему все эти причины и обусловленности? Не до глобализации, пустяков достаточно. Я даже проникся нежностью и теплом к зверушкам. Главное, чтобы они были на расстоянии. Выстрела. - Трудный вопрос, - время спустя отозвался Ломонт. - Но ты можешь на него ответить, - не отставал я, вновь усмехаясь крысиным загибонам. Со стороны тьмы послышался лёгкий, но такой навязчивый скрежет - ногти по железу. Глум лютует. Его действия, как крик отчаяния, гулкой пустотой внутри меня, затягивают в бездну хрупкого. И вроде хочется сбежать, чтобы успокоить ЧУДОвище, но нет, сижу, в упор смотрю на Ломонта и понимаю, что не поддамся на провокацию. - В принципе, да, - согласился чудоВИЩЕ и, сделав глоток чая из трав, закурил. Бли-ин, как же он шикарно затягивается, кадык словно напоказ, изящно гуляет под кожей, а венка на шее красуется ярким пульсом. И вновь тяга, длинная, слитная, полностью поглощающая моё внимание. - Профессиональное, - проследил он за моим взглядом, смутив меня своим ответом. - Так и? - прочистил горло, концентрируясь на флюидах ревности со стороны чёрного угла в коридоре. - Так и... - вздох, - всё, что знают крысы, они знают от меня, у нас одно сознание, и стоит мне подумать - как они делают то, что я хочу, даже если им данные телодвижения незнакомы. По сути, у крыс мой разум. Не всегда и везде, но по обыкновению, - выдохнул смоль в воздух и цокнул языком Ломонт. - Угу, - пытался обработать поступившую информацию мозгом. Выходило плохо. - А дальше, - снова тяга, грубая и порывистая, напитанная агрессией, что меня испугало, и тут же страх был поглощён Глумом, он даже на расстоянии тянул из меня все ужасы бытия в инфантильном восприятии. - Жила-была цивилизация, планета которой накрылась медным тазом... - Ты мне "Звездные войны" пересказываешь? - рассмеялся я. - Хахаха, там другой сюжет. Ладно, - хлопнул ладонью по своей коленке, словно ставя точку, - понял, если короче, то сами крысы и те не знают, что с ними случилось. Уж извини, Шуга, но не было у них всяких ЦКЗ, профессоров точных и не очень наук и так далее, они простые животные, живущие инстинктами, хоть и многое понимающие. Но это понимание скупо, оно отлично от нас, развитие мозговой деятельности не позволяет, - развёл он руками, словно извиняясь. - Просто, когда всё произошло, крысы изрядно испугались, чувствуя в себе нечто новое, у животных инстинкты развиты лучше, чем у людей. Чуть позже крысы ощутили зов, внутренний, это не голос какой-нибудь с чёткими указаниями куда пойти и что сделать, - смешок. - Это была простая потребность, на уровне интуиции. Вот печёнкой чувствовали, что должны, и всё тут. - Что должны? - не понял я. - Сбиться в стаи. Крысы и так предпочитают не жить одиночно, а тут их словно привязывало друг другу, сплочало. Вот они и спешили в толпу себе подобных, чувствуя, что так нужно, что так правильно, так проще и спокойнее. Но! Какая стая без командира? Среди крыс, сколько ни пытались, но так и не смогли закрепить за кем-то одним право "Вожака". Получался лишь хаос: они грызлись в кровь, дрались, пищали и царапали друг друга, не доказывая свою правоту, не сопротивляясь деспотии Альфы, они просто выражали не согласие быть под пятой себе подобного. И это тоже на уровне химических реакций организма, а не осмысленное и продуманное решение. Так было некоторое время, голод гнал грызунов вперёд, они искали то, сами не знали что, раздражались, становясь агрессивнее и разнузданнее. Пока укушенный ими человек не умер, - снова затяжка, глубокая, осмысленная, задумчивая. - Все умирают... - грустно, глухо отозвался я, передёргивая плечами. Я словно был сейчас гол, как будто мне чего-то не хватало. - Нет, тут имеется в виду, что человек остался, как бы человеком, - и Ломонт пристально посмотрел на меня. Вновь перетряхнуло. - То есть он живёт, дышит, бздит, храпит, - это уточнение рассмешило, и меня отпустил озноб. - Как известно, - заминка в две тяги и покусывание нижней губы, Ломонт страдал, и мне было жаль, что его чувство боли невозможно унять. Это навечно. - Как известно, в любом правиле есть исключения. Вот такой человек и стал этим исключением. Крысы успокоились, приняли его, признали, как равного, своего, лидера. Они подчинились, пошли за ним, слушаясь во всём, восполняя непонимание требований через связь изнутри. Й-а не знаю, как её объяснить, просто есть и всё, я чувствую-слышу их, они меня, всё равноценно. В итоге, разумеется, такой человек не один на всей земле, их достаточно много, но всё равно, в общей массе мало. Поэтому к моей группе, как и к другим, постоянно прибиваются новые особи, какие-то бегут от своего старого хозяина, кто-то просто одиночка, - вновь отчаянно тоскливо вздохнул Ломонт и грубо затушил бычок, глядя себе под ноги, на мой пол, не пряча глаза, а просто находясь в себе. Видимо, ему и самому данная тема кажется запредельной для понимания, или просто ему трудно быть тем, кем он является. Ведь Ломонт ни разу не жаловался на то, что его что-то не устраивает. Но так быть не может, всегда есть подводные камни. Ломонт же о них молчит. Не потому что сильный духовно, а потому что не привык делиться накипевшим. И это... Это нужно менять. Нельзя всегда всё держать в себе. Плохо кончится. - Ясно, - фыркнул я, нарочито небрежно, призывая Ломонта обратить на меня своё внимание и выйти из тяжких дум. - А дальше? - с придыханием. - В смысле, кто же ты? - почти нежно, слишком откровенно, так проникновенно и выжидающе поинтересовался я, что Ломонт рассмеялся, глядя на меня. Вот, так оно будет лучше. Улыбка идёт его лицу. - Я тот, кому не страшен вирус, кто может умереть, только если меня свергнут крысы, тот... - Свергнут крысы? - ужаснулся я. Это перебор для моего вспухшего от щедрой фантазии мозга. - Это ведь не ты был... - какое-то страшное понимание ситуации затягивало, отягощало душу, травмировало психику, - ...в продуктовом на Восточной полгода назад? А сердце стучит молоточками, слышу, как рычит (тихо и осторожно) Глум, тело потряхивает, взгляд заволакивает ужасом. Путаюсь, плутаю сам в себе, теряю нить своих соображений, замыкаясь, запинаясь на действительности. Как бы то ни было, но не привык я к такому. Хоть и воспринимаю (вроде бы) всё легко и просто, да не тут-то было. Мысли разного рода и характера точат, зудят внутри, бьются кровью в суставах, выворачивая их же диким напряжением. - Нет, тогда я был просто таким же выжившим, как и ты, - с горечью сказал Ломонт и вытолкнул воздух сквозь сжатые зубы. - Но, я был неосторожен, таки попался крысам, что незамедлительно приложились ко мне своими зубами. Пф! Я уже готов был сдохнуть, как "хомяки" отступили. Тогда я не знал, сейчас понимаю, они во мне признали Того Самого. Как проходило наше становление в объединение разумов и признания лидерства, я рассказывать не стану, это... неприятно. Очень. Но в итоге, крысы привели меня в своё логово, я тогда капитально перетрусил, когда понял, что общаюсь с хвостатыми ужасами современности, - рассмеялся Ломонт. - Но... мне всё объяснили, по-возможности, и даже по-ка-за-ли. Оказалось, что я их вожак - Крысиный Волк, это так именуется, - при этом, сколько бы ни было боли во взгляде Ломонта, в голосе звучала гордость за то, кто он, что он, как он. Ломонту нравилась его роль в реальности, такая местами странная, до жути пугающая, но постоянная, явно интересная и действительно необходимая ему. Говорят, что у каждого в жизни своё место. Может, эта ниша изначально планировалась вселенной для него? Как бы то ни было, но Ломонт счастлив, и это кажется мне отрадным. Нет, не кажется - является. - Крысиный. Волк, - проговорил я, пробуя на вкус слова. - Красиво звучит. Ломонт согласно кивнул. И фыркнул. - Да, или иначе Крысобой. Так называют крыс-каннибалов, что уничтожают себе подобных. Ну и соответственно, на правах сильнейшего, я являюсь для них оплотом не только силы, но и власти, что выливается в статус правителя, - сморщил нос, словно само понятие своей сущности Ломонту доставляет неприятные ощущения или является чем-то второстепенным. - Крысы меня им назначили, они могут и свергнуть, ну, там бунт на корабле, революция, сукцессия, инсуррекция... - Инсуррекция? - хихикнул я. - И чем же это крысы будут вооружены? - откровенно насмехался я. - Тссс, - расширил глаза, прижимая палец к губам, - у них есть хвосты и зубы, - трагическим шёпотом. - Хахаха! А я-то думал, что топоры и вилы, - примитивно ржал я. - Это тоже есть, в амбаре, - вздох. Не печальный, забавный. - Но пользоваться они ими не умеют, - снова вздох, то ли облегчения, то ли жалости. А мне уже смеяться больно и физически, потому что мышцы живота сводит, и морально, потому что такое чувство, что я, общаясь и развлекаясь, краду сокровенное время общения у другого, не менее дорого мне организма. - Так что они тебе показали? - глухо спросил я, возвращаясь к теме разговора. Понимаю, что ничего хорошего. - Ну... Смерть предыдущего "Капитана", - кавычки пальцами, и новая сигарета в ход, тлея пеплом меж фаланг. - Противный мужик был. Как бы мне по полочкам разложили суть правления, крысы мне подчиняются, беспрекословно и во всём, но только до тех пор, пока я блюду их интересы. И не спрашивай, каковы они, - подмигнул Ломонт. - Это лишняя информация для тебя. Так вот, пока я забочусь о пушистых грызунах, чту и уважаю их, я у них главный. Тот же мужик их гнусно использовал, это были не лучшие воспоминания, ставшие моими с приходом власти, но, именно благодаря им я понял, за что урода пустили в расход, - нервное подрагивание ногой на месте, словно озлобленный кот. Слова Ломонта заставляют о многом задуматься. - Значит, правишь балом... - протянул я. - И как? Получается? - хитро, с улыбкой. - Ну, "мышки" довольны. Они меня любят и почитают. Все счастливы, - излишне эмоционально, его голос звучит фальшиво, ненатурально, и я понимаю, что теневая сторона службы угнетает парня. Но он не противится ей. Наверное, потому что лучше так, чем быть мёртвым зомби, каким он рисковал стать. - То есть... - уловил я некую недосказанную суть. - Пока живут крысы, живёшь и ты? - Да. Холодом, льдом, пробило, прошибло, насквозь, до обожжённых инеем клеток тела. - А если все умрут, то и ты... - трудно было окончить вопрос. Слова застряли в глотке комком грязи - противной, хлюпающей, отвратительной на вкус и запах. - Да. Но, одни погибают, другие появляются. Порочный круг, - пожатие плечами и вновь тяга. - Пока я глава их общины, не умру. А всё остальное, лишь побочное. Проблемы решаемы, так или иначе. Сидит и делает вид, что всё легко и просто. Да только не фига. Ложь. Тоже ограждает. Не хочет пугать. Боится показать слабость. То ли привычка, то ли условный рефлекс. - Стоп, у тебя регенерация повышена, ты неубиваемый, или что? Привет "Марвел"? - предположил я. - Хахаха. Знаешь, - вздёрнул брови, хитро улыбаясь. Чёрт, у него даже морщинки вокруг глаз дохера очаровательные. - Я самоубиться не пробовал. Ран не получал. Просто поверил крысам на слово, - прозвучало откровенно-загадочно, с неким глубоким подтекстом. - Блеск, в результате, нас трое, но я единственное слабое звено, - взгрустнулось мне от мысли, что я чёртов балласт. Стало гнусно от самого себя, противно, хорошее настроение испарилось в миг. И этот тоже, не такой, как я. Не слабый, не хрупкий. Не человек. Получается, что два индивида, которые легко обошлись бы без заботы обо мне, противятся своей сути - найти и добить, защищая, спасая меня, помогая мне. Вопрос "зачем?" не озвучивается. Я этого НЕ хочу знать. Просто... неприятно от того, что я так субтилен в своей живой природе. Хочется быть им под стать, тоже иметь что-то вроде "за гранью", чтобы не просто уметь постоять за себя, а быть им РАВНЫМ! - Ты не должен расстраиваться. Ты жив и это главное, - осторожно сказал Ломонт. Кажется, где-то что-то лопнуло, хрустнуло, рыкнуло. Глум - одно слово, лишь одно, а я внутренне улыбаюсь. - Ага, ответил бессмертный, - пробормотал я. Как жаль, что я слишком... смертный. Ограничен возможностями классического тела. Мой век - короткий. И от этого болезненно сжимается всё внутри, страдая и подавляя моё "я", заставляя разум метаться в пределах черепной. Да только тут ничего не изменить. Я родился дотошно обычным. Без права стать особенным в пределах бытия. Или я уже особенный? Просто потому что они - со мной! Я не знаю... - А что хорошего в том, чтобы жить вечно в мёртвом мире? - не боль - всепоглощающая безнадёга, которой сквозит от каждой буквы в фразе, захватывает, ломая и выворачивая наизнанку. После этих слов во рту привкус тлена, послевкусие разочарования в самом себе и полная прострация тоски. - Но я ведь не один выжил? - просительно спросил я. Только бы не сорваться. Хочется кричать и метаться на месте, так плохо, так откровенно херово от его сокрушительного пессимизма. - Нет, в этом городе есть ещё люди, но они прячутся, - равнодушно ответил Ломонт, словно это не то, что имеет хоть какое-то значение. - КАК я их понимаю, - всплеснул руками, дуя губы. Ломонт рассмеялся. Наконец-то сменил тему настроя. Хотя глаза его так же пусты. - Мне пора. Спасибо за компанию, - тихо сказал он, вставая с места. - Это тебе спасибо, - немного грустно ответил я. - Можно я ещё приду? - с надеждой в голосе. Неужели так сильно боится потерять со мной контакт? - Можно. А почему нет-то?! - Тогда, до встречи, - подмигнул он. Ломонт потрепал меня по волосам, бегло, но так трогательно, и ушёл к своим пушистым кошмарам. А я... Я задумался. Я не один выжил. Есть другие ЛЮДИ. И у них нет их сверхсуществ. Но они живы. А я бы так смог?