.Апокалипсис сегодня.

- Как провёл день? - встретил меня вопросом, а не объятиями Глум, и от этого неприятно кольнуло в груди. Стало грустно, обидно, одиноко. - Сам знаешь, - устало отозвался я. А зачем играть в вопрос-ответ, когда все переменные известны? - Да, знаю, - выдохнул Глум, - ты чуть не погиб! - взвыл страдальчески ужастик и снова исчез. - Да, что за блядство? - вспыхнул я. - А ну вернись. Глум! Тишина. Ясно, наказывает меня за мою же неосмотрительность. Но это не честно. Не честно! - Глум, блять! Тишина. Так или иначе все совершают те или иные поступки. Да только мы и сами зачастую не осознаём и не можем дать определение сути сделанного нами выбора. Не важно, эмоции это, или холодный расчёт, всегда что-то за чем-то кроется. Но! Причины? Они не всегда важны. Иногда важно просто что-то сделать, и только потом приходит осознание: "А зачем?", и глупый ответ - "Так надо!". Да, надо, просто в угоду себе, и к чёрту попранные идеалы. Не эгоизм. Нет. Просто смена модели поведения, чтобы познать что-то новое, чтобы попробовать неизведанное, чтобы урезонить глупое всеобъемлющее тугое любопытство, чтобы разорвать чёртов порочный круг в череде, кажется, что одинаковых, как клоны, дней. Только стоят ли последствия того, чтобы эти поступки совершать? - С-сука! - прорычал я, принял душ и увалился спать. Снились тёплые руки, жаркие объятия, запах Глума, томный шёпот, красивые слова... Он меня целовал, сильно, властно, несдержанно. Куда угодно, но не в губы. Метил кожу, вновь кусал, зализывал, ласкал и доводил до исступления. Когда я кончил от ласк, не раздеваясь, услышал тихое: - Мой. И вновь пустота, одиночество, холод. Чёртово утро. Уже. Ненавижу рассвет, он отнимает у меня Его!! Спал я явно не долго, разбудил привычный звонок в дверь. - Я тебе дубликат ключей выдам, - проворчал я, открывая деревяшку. - Твою... - ...мать! - закончил Ломонт, неловко улыбаясь и заходя в дом. Выглядел он ещё хуже, чем вчера, весь в синяках, лицо с кровоподтёками, губа разбита, скула распухла, в правом глазу лопнули капилляры, заливая белок алым. - Глум? - спросил сипло я. - Глум, - с усмешкой ответил Ломонт. - Кстати, меня предупредили, что это, - он указал на свою "красоту", - "спасибо" за то, что я спас тебя, - многозначительно, как бы забавляясь, но явно скрывая истинную боль, фыркнул Волк. Разумеется, мы оба умолчали о сакральной сути его избиения. - Ха! - вырвалось у меня каким-то гортанным кряком. - Как же ты выглядел бы, если бы это был посыл "ненавижу"? - глухо простонав, вопросило мое негодование. - Ну, - вновь усмешка и искорки веселья, - думаю тогда, либо ты меня не узнал бы, либо я не смог бы прийти к тебе на своих двоих, - болезненно улыбнулся Ломонт и игриво подмигнул мне. Завидую ему, никогда не унывает. - И... Вижу, и с тобой отметился, - фыркнул он. - Что? - подошёл к зеркалу. - Жесть. И только сейчас понял, что кожу в паху тянет. Он меня даже и не подумал приводить в порядок. Видимо, чтобы я точно знал, что да, было. Блять-блять-блять! - Тебе не кажется, что он псих? - лаконично спросил Волк, скромно зевая, от чего треснула разбитая губа. - Возможно, - ответил я, - но мы тут все не совсем нормальные, - рассмеялся, чувствуя, как напряжение от новой выходки ЧУДОвища отпускает. Легко, безмятежно, как-то идиллически и беззаботно. Хорошо. Просто хорошо, не смотря на то, что всё плохо. О, да, жизнь по Фрейду, однозначно. - Точно, - усмехнулся Ломонт, ероша свои волосы пятернёй. - Кофе есть? - Неа, кончился, - вздохнул я, отчаянно зевая и передёргивая плечами. - Щас раздобудем, - улыбнулся Волк и шмыгнул за дверь. И что теперь? Не хочу его ждать, не хочу разговаривать с Глумом. Ничего не хочу. Только спать. Но уже не уснётся. Надо с Ним всё-таки поговорить. С обоими. Да. А то эти противоречия делят меня на неравные части, рассеивая разум в розе ветров. Я знаю, что веду себя, как идиот. Да что там идиот, как мудак. Капитальный. Но ничего не могу с собой поделать. Наверное, некоторая власть над Глумом меня пьянит. Наверное, я реально, впервые в жизни чувствую, что люблю себя, потому что Глум меня ревнует. Низкое чувство, но оно так приятно, как ничто и никогда. Ломонт? Я не знаю почему он таскается за мной, но то, что ему опостылело быть одному - это факт. Но я и не являюсь заменой для укрощения лишнего времени, что-то есть в его заботе, что-то другое, более глубокое. И это тоже мне безумно льстит. Поэтому, признавая себя полноценной сукой, я понимаю, отчётливо и правильно, что чтобы чувствовать себя нужным, потому что... Да какая, блять, разница? Главное нужен, а причины - чёрт с ними. Поэтому, если нужно причинять боль, другому, дорогому, я готов идти на такие жертвы. Потому что ревность для меня в отношении меня же - это... пусть отголосок чувства собственности Глума в отношении меня, но я не чувствую себя вещью. Я не такой, я для него больше, важнее, прочнее. Пусть. Пусть! ПУСТЬ! Я с ним живой! "Живой" не в плане естественной жизни, а вообще конкретный критерий. Я с ним жи-во-й! Наверное, я должен себя ненавидеть, но не стану. Даже если Глуму что-то неприятно, даже если больно от моего поведения, я всё равно не остановлюсь. Он сам научил меня эгоизму. Но в этой эгоцентричности - я с ним. Я. С. Ним. Так что всё окупается. Ломонт вернулся, он пришёл всего на час. Жаль. Но мы мило пообщались, выхлестали всю кофеварку горячего напитка и обыденно распрощались в коридоре. Хотя, было нечто новое. Ломонт прижал два пальца к своим губам, целуя подушечки, коснулся ими же своего сердца, и прижался оными к моим губам. Тут же торопливо сбегая, видимо не желая слушать моих протестов. А их и не было бы. Не та ситуация, тут всё... на грани, как языком по оголённым нервам, импульсами восторга и нежности впрыском в вены, свежим кислородом, чистым, горным, насыщенно-глубоким. Вздохнув, я просто прошёл на кухню, всё прибрал, и... Таки завесил окна одеялом, чтобы создать уютную темноту. А сколько можно бегать от себя? Это не поступок взрослого зрелого парня, это скотство. Но сколько ни ждал, Глум не пришёл. А я не стал звать. Может, нам обоим нужно время, чтобы что-то обдумать и чётко что-то решить? Наверное. Но день прошёл быстро, в хлопотах и бытовых заботах (так странно, порой кажется, блять, я завтра сдохну, так какого хрена я сегодня мою посуду?), на кровать я завалился уже глубоким вечером, чувствуя сильную тоску по ужастику. Проваливаясь в сон, где-то на грани яви, ещё не царстве Морфея, но и вырваться в явь нет возможности, я почувствовал, как те самые, желанные и ожидаемые руки смыкаются кольцом вокруг талии, как тело, словно оно невесомо, спиной прижимают к горячей груди, как холодный нос трётся о загривок, а тонкие и изящные губы тихо шепчут: - Спи, я буду охранять твои сны. И вот теперь расслабляюсь, теперь мне легко и спокойно, потому что я знаю - Он со мной! Утро меня встречает ароматом кофе: проснулся сам, приготовил Глум (он ночью обнёс кухню свечами в подставках, у них пламя закрывается железными шляпками, в которых проделаны по краю отверстия в виде разных фигурок, что с помощью пламени оживают на стенах красивыми изображениями). Ну прям 3D обои. Глум. Вздох. Поговорить. Стон. Сомнение. Не сегодня! Мой ужастик сам научил меня сучности, так что пусть теперь терпит. Наверное, я должен быть горд за это, да только больно. Мне. Ему. Нам. Но оба терпим. На часах почти полдень. Ломонт что, не пришёл? До сих пор? Не то, чтобы я скучал. Думаю, нет. Точно нет. Он лишь - моя привычка. Хотя нет, вру конечно, скучаю. Он мне дорог. По-своему. Особенному. Нужен. Не тешить самолюбие, а быть рядом, как... Я не знаю, как кто. ...я не знаю... - Привет, - зевнул я, входя в кухню, потягиваясь на ходу. - Привет, - хмуро и тихо отозвался Глум. Обстановка вокруг казалась натянутой, растрескавшейся, какой-то угнетающе-подавляющей. От Глума шло... разочарование? Может, обида, немого уязвлённости и стоическое негодование. Мне не за что извиняться! - Где настроение? - специально говорю просто, обыденно, стараясь сгладить углы. Ну не будем же мы мелодраматично выяснять отношения, хрипя в крике, доказывая каждый свою правоту. Глум хочет быть со мной, а я не могу быть к нему привязан морально, как физически. Привязанность есть, но она не в степени абсолюта. Да и не должна таковой быть. Мои потребности никто не отменял, как вещественные, так и духовные. Но я так же понимаю, что Глум злится и на себя (бесит), что не успел, пришёл, но не помог, там, в ТЦ, просто не смог. И за это больно, отвратно, что он так истязает себя, потому что я-то понимаю, что ЧУДОвище не может меня спасать везде и всегда, а вот он - не понимает. Просто боится потерять то, что наконец-то обрёл. И тут без подтекста, лишь желание сохранить чужую, как свою, жизнь. - А где твоя шерочка, машерочка? - парировал Глум и заиграл желваками на скулах. Окей. Понятно. У Глума ПМС. Опять. Но должен заметить, что показ характера впечатляет. Эта его попытка обуздать ярость зарождает во мне восторг. - Не знаю, - пожав плечами. - А это важно? - наконец-таки делаю глоток живого. Я, как феникс, правда воскресаю не в пламени, а от кофе. - Он мне не нравится, - хрипло прорычал Глум, сложив руки на груди, поза защиты. Только от кого? Меня от него или его от меня? - Так и не должен, - чёрт, я не планировал отзываться ТАК грубо. Но злит же. Глум лишь глянул на меня тяжёлым не читаемым взглядом, с пляшущими языками рыжего от свечей в чёрных глазах, как под грохот двери о стену, по дому разнёсся вой: - СУКА! Совершенно согласен. Чашка кофе, зуб даю, сама выпрыгнула из рук, полетела со свистом вниз, звонко грохнулась на пол, кляксой коричневого кофе и осколками фарфора разъезжаясь в бесформенное нечто по паркету. Ну вот, а Глум недавно пол помыл. Какой-то длинный, затяжной миг и до меня доходит - будет жопа. Вздрагиваю, замирая, дыхание теряет свою привлекательность для организма в целом, лишь глупая мышца лютует в груди. Топот ног. Кислород с рыком из чужих лёгких. Глум скрипнул зубами, даже не пытаясь покинуть то место, на котором замер грозной тенью. - Ублюдок! - взревел Ломонт так, что осколки под ногами подпрыгнули, и въехал кулаком Глуму в нос. Хруст. Вой. Вопль другого тона. Миг, и два тела клубком невразумительной брани и кусков-частей тел по полу - то ли вещи, то ли части тьмы Глума, кровь и чьи-то выбитые зубы. Замер, не дышу, тупо смотрю, потому что - шок. А эти катаются по паркету, размазывая алое по бежевому, растирают жидкий кофеин, огрызаются, орутся, пинаются, гремят частями кухни, сшибают стойки, вскакивают, сносят спинами-лицами полки со специями - что в лёт по помещению, оседая на пол и на тела красочной пыльцой. Снова вскочили, кряхтят, замах, удар, блок - где кто - не ясно, снова крик, всхлип, мат и холодильник на пол боком - продуктами и полками вываливаясь наружу, словно холодными внутренностями гиганта. Вой, снова бой, кто-то кому-то что-то отдавил, мычание и хрип на одной высокой ноте. И всё. За два. Удара сердца. Моего несчастного моторчика, который вот-вот сдаст от ужаса, волнения, встряски и выволочки их друг другом. Я лишь успел осесть на табурет, на автомате задрал ноги вверх, когда они прокатывались с боку на бок мимо моего удручённого ситуёвиной организма куда-то в сторону. Наверное, нужно их разнять. Но мне лень. Опасливо. Да, и сами разберутся, блин. Я слишком хрупкий для такого. Наверное, можно было бы прикрикнуть на дерущихся. Или облить водой из холодного чайника. Или горячего. А что им будет-то? Но мне в лом. Наверное, можно было бы сделать ещё какую-нибудь глупость. Но! Я что, самоубийца, что ли? Да, я в шоке, ничего не понимаю, жуть переживаю, при чём за обоих, но так же я уверен в том, что к сражающимся за свои сакральные измышления лучше не лезть. Они - мальчики взрослые, умные, неубиваемые, а я кофе хочу. Так что - разберутся сами. - Где ты, тварь?! - гром голоса Ломонта. Топот. Хлопок двери. Я вздрогнул. Спешные шаги на удаление и в глубь, ясно, подвал. - Ты кого тут строишь, пальцем деланный? - ярость Глума и снова: битая посуда (в подвале любимый сервиз), звон железа (миски, плошки, молотки, пилы... Это дрель?). Кажется, я поседел на месте. Сглотнул. Вдох-выдох, сорвано и хрипло. Пошёл в сторону коридора и... свернул к плите. Ну нафиг, я уверен, что ЭТО я видеть не хочу. Взял новую чашку, задумался... Заметка на будущее: слить бензин из бензопилы, отодрать аккумулятор у гвоздострела и дрель, да, дрель - выкинуть нахер! Крик-вой-визг-скрип сверла. Чашка полетела на пол. Эта хотя бы пустая, но осколки резво разбежались в пределах раскуроченного пространства, позвенькивая острыми боками. Чёрт, страшно до мандража, это уже почти фобия, блин, но упорно беру новую посуду - чашку-термос (железную) и вливаю в неё остатки кофе из турки с одуряющим ароматом бодряка. Осторожно, перешагивая погром, иду таки к подвалу - там лишь невнятные крики - не боли, ругань на два голоса. Свеча с полки в руку, зажимаю, как спасительный оберег, зажигаю с пятого раза - руки трясутся и чашка, прижатая сгибом локтя к телу, мешает, резкое мычание в плотно сжатые губы и зубы - попытка перебеситься страхом и пересилить себя (победило смятение и треволнение за ужастиков), медленно спустился в подвал, дрожа, как пламя свечи, и вздрагивая нервной системой от каждого скрипа старых, но крепких досок ступеней. В темноте уже разговор - радует. Сел на предпоследнюю ступень, устраивая свечу в ногах и опираясь локтями о колени, жадно потягивая арабское удовольствие. Угу, меня не замечают, а ведь уже пол чашки жидкости спорол. - И чё за херня? - спросил во тьму, за пределы освещения. Шорох, шёпот, неясные подначки, шаги, два тела (а по-другому и не скажешь) входят в зону жёлтого круга и садятся прямо на пыльный пол, притягивая колени к груди. В принципе, я очень рад, что здесь нет нормального освещения, не хочу лицезреть то, что осталось от помещения и моего маниакального порядка. Смотрю на монстров и чувствую, что кофе не в то горло пошло, вот-вот хлынет носом. Ломонт покоцан капитально, с флегматичным видом поправляет порванную одежду и отирает ладонью и остатками рукава фланелевой, с разбитого носа кровь. Глум? А у него даже причёска не помялась. Завидно, блин! - О, ты мне нос на место вставил, - обрадовался Ломонт и усмехнулся. Будто и не было только что возни и хаоса взаимоотношений. - Не за что, - буркнул Глум и откинулся назад, мягко укладываясь на бетон спиной, раскидывая руки в стороны. - Популяция моих крыс вырождается, - обречённо вздохнул Ломонт. - Что, не трахаются? - тривиально уточнил я, вновь делая глоток. Что-то у меня сегодня циничное настроение. Выстрел злых глаз Волка в меня немым укором. Понял - молчу. - Нет, они умирают, - хоть и тихо сказано, но так истошно, словно крик во всю силу лёгких. - А Глум здесь причём? - развёл я руки в стороны не понимая сути. - Их кто-то монотонно уничтожает, - простонал Глум, садясь. - И твой суперхиро решил, что это я, - сплюнул кусок тьмы в сторону Глум, закатывая свои невозможные глаза. Эффектно! - Шуга, я знаю, ты мне лгать не будешь, - осторожно начал Ломонт, пристально меня рассматривая. - Это Глум? - видно, что этот вопрос Волку дался с трудом. Ну, а кто захочет верить в то, что близкий-далёкий пусть не человек, но предатель? Да, у них типа ненависть, но это поверхностное, почти пограничное состояние обоих. А знают ли они об этом? - Я за своим ЧУДОвищем таких пристрастий не замечал, - честно ответил я, так же остро и прямо глядя в глаза напротив. Вздёрнутая бровь, как акцент. - Да ну? - сыронизировал Ломонт. - Ну да, - фыркнул я. - И те случаи не в счёт, - тут же отбил я новую атаку Ломонта в сторону Глума, напомнив про несчастных дохлых "мышек" на моей лужайке в приступе... не беспочвенной злобы. Потому они и оправданы. - Это не я! - отчеканил Глум и потёр лицо ладонями, растирая кожу. - Врёшь! - взрыкнул Ломонт, неловко разворачиваясь и хватая Глума за грудки, встряхивая, почти затаскивая того на себя, лишая нужной для отпора опоры. - Ты бесишься из-за Шуги и специально пытаешься насолить мне. Так вот, у тебя ничего не выйдет! - крик в лицо, замах, удар. Снова драка. Достали. Не могу больше! Вскочил с места, быстро вверх, зачем-то считая ступеньки - пятнадцать, коридор, лестница, вверх. Нахер чашку, кинул в сторону, всё равно пуста, всё равно дома срач, всё равно - ВСЁ всё равно. Устал до не могу! Переоделся буквально за секунды, не слушая хрипов-криков снизу, вперёд, лестница вниз, коридор, поворот вправо - к кухне, там ниша, в ней сумка на экстренный случай (нужно быть готовым ко всему), лямку на плечо, вновь коридор, наступая на осколки статуэток, дверь, тихий хлопок, крыльцо, прочь из дома. Прочь. Заебали - откровенно и предельно чётко! Просто прочь.