.Апокалипсис сегодня.

Иду, не разбирая дороги, до чёрта злой. Ничего не вижу, не слышу - кретин, бля! - Ааааауууэээффррр! - с боку. Не успеваю среагировать, отбежать, сгруппироваться, вообще ни-че-го. Синюшный дистрофик с лохмотьями кожи буквально падает на меня, подминая своим, пусть малым, но весом. Единственный сильный аспект зомби - это упорство. Они не ведают жалости или сострадания, ими движет инстинкт - жрать. И только. И следуя ему, мертвяки, как ошалевшие, бросаются на добычу, не щадя себя, лишь бы утолить голод. Ну, по крайней мере, так видится со стороны, а что у них там за мотивы - пёс их знает. Трупак рычит надо мной, неловко скребёт пальцами по новой куртке, хорошо, что кожу надел, пальцы со скрипом, но соскальзывают, не позволяют дохлому добраться до плоти. Барахтаюсь, оглушённый страхом, и только сердце рвётся из тела, желая свинтить подальше от организма, потому что действительно невыносимо даже предполагать, что это конец. Юлю на месте, толкаюсь, пинаюсь, но чёртов мертвяк напряжённо, с маниакальной настойчивостью, скалит зубы и тыкается рожей мне в шею, что скрыта воротом куртки. Так и слышу, как клацают пеньки его зубов, вижу, как ногти отрываются от пальцев с кусками плоти, ощущаю его запах и понимаю, что попал. Но всё равно, инстинкт самосохранения требует действий, и я, задавленный, размятый в ноль адреналином, выдираюсь из хватки, чуть отползая в сторону. Машинально ощупываю себя, что-то кричу, кажется на одной ноте, но только кажется, потому что глотку перехватило, и звуков нет. В глазах муть и ноги не держат, пытался встать - не вышло. Слишком страшно, слишком ужасно, я слишком мудак, чтобы что-то предпринять. Зомби вновь бросается на сидящего на асфальте меня, наползает на ноги, а я, как чёртов олень - замер и не дышу, только мотаю головой из стороны в сторону и силюсь сморгнуть резь в глазных яблоках. Чувствую, как дорожки влаги чертят полосы по лицу, срываясь с кончиков ресниц, вытекая из уголков глаз. Слышу себя, своё тело - меня трясёт и передёргивает, и ничего! Ничего не могу сделать. Просто замер, как истукан, позволяя бестии проявлять свою власть надо мной, пока меня всё больше и больше охватывает ужас. А так хочется кричать, бежать, сражаться. Но не могу, как перемкнуло, застопорило, лишь слепо пялюсь вперёд и рывками втягиваю носом клочки кислорода. И весь опыт, которому меня научил Глум, весь опыт, который я приобрёл на типа тренировках, всё, что узнал и мог, это всё разом вылетело из головы. Тело сковало. Я забыл. Забыл! И мышечная память предала. Просто смотрю, не чувствуя себя, лишь запах, чужие руки, хриплое рычание. Костлявая конечность тянется ближе, касаясь бедра, подтягивая тело выше, дальше, ко мне, на меня! Блять! У зомби что-то с ногой, кажется вывернута, это я его так в порыве страха. И словно щелчок, ярость прокатилась по телу цунами, сметая меня, восстанавливая во мне жажду не жить, а бороться. Как включили. Я не могу умереть, не здесь, не сейчас, не так! Рывок ногами, отпинывая от себя недотруп, бью, не глядя, просто машу конечностями, создавая подобие сопротивления. Пусть так глупо, но уже что-то. Я должен жить, ведь не зря же Они хотят, чтобы я наличествовал в реальности. И это даёт силы, мне есть ради кого стараться. И я пытаюсь. Перебарывая отвращение, никогда бы не подумал, что с таким удовольствием смогу схватить зомби за разлагающуюся голову и попытаться свернуть шейные позвонки. Рычит громче, противится действиям, пытается найти мою физическую слабость и воспользоваться ей в угоду себе, хватаясь корявыми пальцами за рукава куртки. Опять соскальзывают, а я, всё ещё натужно пыхтя, пока во мне есть силы и воля к победе, пытаюсь свернуть эту чёртову шею. Но кость не хрустит, не поддаётся, а под ладонями смрадная скользкая влага, что не упрощает моих стремлений. Сильнее и сильнее из стороны в сторону, но рычит, толкается, бешено извивается в моих руках. Сдаюсь, отпускаю, не достаточно силён, чтобы сражаться на равных, как мои ужастики. Тут же отираю руки о штаны, уходя вправо от попытки зомби меня схватить. Спотыкаюсь, валюсь на асфальт, всё ещё страшно, боюсь, действую неверно, и я это знаю. Но... я сильнее, ведь я живой. Но и уязвимее, и это меня тормозит, я не могу драться на полную катушку, боясь навредить тем самым самому себе, глупо подставившись под укус или остатки ногтей. Кости тоже острые, на кончиках пальцев. Перекатываюсь, вскакиваю, перебор - голова кругом, но тут же бешено озираюсь. Мог бы сбежать, но добить тварь - дело чести. Поэтому сам бросаюсь на него, лёгкие горят, руки трясутся, страшно, как никогда, но бью ногой в недолицо, с силой, до хруста чего-то там. Не знаю, не важно, главное есть эффект. Тело откидывает в сторону силой инерции, бешено озираюсь по сторонам. Эврика. Камень, пусть бордюрный, но тоже пригодится. В два шага к нему, пальцами цепляю, расшатываю уже порядком выбитый задолго ранее из паза кусок бетона или гранита, или что там строители используют. Пыхчу, соплю, но пытаюсь. Получилось. Перехватываю удобнее, чувствую себя каким-то маньяком, что пытается урыть жертву, не думая ни о чём, кроме удовлетворения этого единого желания. Замах, сверху вниз, камнем по черепу, хруст, брызги гадости в стороны красочным фонтаном. А я стою над телом, что дёргается в каких-то смелых, но топорных конвульсиях, стою и смотрю, дышу сорвано, отирая лицо от влаги пота сгибом локтя, и уже не чувствую противный запах. Лишь пялюсь, знаю, что надо идти, бежать, двигаться, но не могу. Просто стою. Просто смотрю. И хочется плакать от понимания того, кем я стал. Я ведь не был жестоким. Никогда. Да, блять, нашёл время рефлексировать. Но нервы не казённые, они сдают, вновь делая меня слабым. Трясу головой, прогоняя наваждение жалости к себе, подхватываю сумку и вновь роняю её наземь, сам тут же припадая на одно колено в асфальт. Не больно, не чувствую, лишь животный страх и безграничное отчаяние. Я не настолько вынослив! Вот это сука-судьба. Со стороны парка ко мне спешат два бегуна. Это сложнее. Времени нет, а твари близко. Тело начинает ломить болью от неудачного падения. Краем мозга понимаю - не отбиться, встаю с асфальта, машинально удобнее перехватив сумку и бегу прочь. Вперёд, по улице, они за мной. Петляю между машинами, тыкаются в хромированные бока, потеря координации на лицо (зато по прямой носятся только в путь!), но это их плохо тормозит, хотя, несомненно дарует мне драгоценные секунды. Жарко, пот пропитывает футболку, ткань липнет к разгорячённому телу - противно, задыхаюсь. Всё ещё злой, поэтому страха почти нет, лишь навязчивая мысль - выжить. Пробегаю мимо перекрёстка, возле него стоит... Не труп. Абсолютно точно! Но и не человек. Эээ... Это скелет? В чёрном фраке? С чёрным цилиндром на лысом черепе? С тростью, бутылкой рома и сигарой? Нет, серьёзно, что ли? Это он? ОН?! Блять, да когда это кончится! Особенно втыкает иглой ужаса в сознание охеренных размеров питон, что удавкой вокруг шеи скелета. Круть. Не до него сейчас. Несусь дальше, да так, что ноги подгибаются, и стопы словно угли горят. Жилы в икрах тянет и сокрушительно стреляет искрами-колючками в спину. Адреналин круто спасает, отрезвляя сознание и подпитывая издыхающие силы. Поворот, по тротуару, опрокидывая почтовые ящики, ноги не слушаются, в затылок рычат, вновь поворот - больница. Я к ней, шмыг в двери, захлопывая стеклопакет за спиной, переводя дух. Зомби с хрустом и чваками въехали харями в стекло. Преграда минимальна, осознание пугает, теперь страшно. Шарахаюсь назад, рассматривая атрофированные рожи за стеклом. - Чвак, - за спиной. Пробрало до печёнок. - Фыр, - оттуда же. Озноб - противной волной и мурашки тянут волосы, вспухая на коже головы. Мерзко. - Ииииаааа! Чё, бля? Резко разворачиваюсь, аж в глазах рябит, но действия на автомате - рукой за спину, выхватываю ХИС, миг-хруст палочки-перелом-вспыхнуло ярким фосфоридом, щипля глаза. Рука автоматом посылает жёлтое двадцатисантиметровое свечение на пол и вдаль. Свист полёта, удар о кафель, звук пластика бегущего круглыми боками по керамике. На всё про всё - три секунды. Не рекорд. - Глум? - вопрошаю тишину в ужасе, слыша гул своего голоса в большом пространстве. ХИС врезается... во что-то. Пытаюсь продрать глаза и понять, что за нафиг. Напротив, метрах в пяти от меня, сидят четыре... гно-ма. Четыре. Цветных. Гнома. На четверых таких же цветных ишаках. Кажется, у меня шизофрения в острой степени. Довели таки, ужастики чёртовы. Задохнуться кислородом, что ли? Ни черта не понимаю! А перед глазами красный гном. Гномиха. Толстая, коренастая, кореянка-японка-китаянка, с вываливающейся из декольте корсета грудью и куцей бородкой. Хоспади, мои глаза! Развидеть бы! Она, как-то слишком торжественно, ковыряется ножом-бабочкой в зубах и смотрит не добро своими маленькими кровавыми глазками. Красный ишак выглядит краше. От ярко-алого в глазах рябит. Рядом с ней, гордо выпятив плоскую грудь, спина прямо, сидит на своём чёрном "коне" такой же чёрный негр-гном, руки сильные, тело тощее, с лысой головой и только на висках стрёмные засаленные косички с какими-то бусинками, что слишком сильно отражают свет ХИСа, аж колет по глазам. Он нагло жрёт крысу, крысу Ломонта. Вот, сука! Перемалывает крупное тельце сильными зубами с отвратительным хрустом, всасывая в себя, в рот, тощий тонкий хвост, как спагеттину. Всевышний, где тут туалет. Ты пойми, мне НАДО! Зелёный гном сидит на ослике по-турецки (бедный ослик, он воплощение странной фантазии садовника, словно его из куста выстрогали, который позже зарос мхом и лианами, при этом не потеряв своей начальной формы). Гном расслаблен, смотрит на меня полынью из-под ресниц, удерживая рукой на плече ручную, компактную газонокосилку. Она ему нужна, чтобы ослика стричь? Последний гном - жёлтый, весь такой яркий, солнечный, явно скандинав, ну, там викинг или как-то так, с длинной (по колено) прямой бородой и такими же прямыми (по задницу) и ярко-медовыми волосами за спиной. Он усмехается и по-хамски целит в меня из арбалета. Вот даже не страшно. А дальше обрываться сердцу просто некуда, я в тупике. У ног ишаков болтаются (явно страдая от скуки) две твари - карликовый тибетский мастиф с аккуратными рожками на голове и какая-то ящерица-игуана-дракодил с энным количеством голов (во мраке плохо видно, да и зрение плывёт, предавая чёткость очертаний). - Гав, рррр, - рявкнул басом мастиф, я аж на месте подпрыгнул, прижимая ручонки к груди. - Не Глум, - тихо вякнул я и резко стёк на пол, замирая на месте. Струхнул, бля! По-мо-ги-те!