Когда гаснут звезды
4 января 2016 г., 22:22
Курс злыдойда рухнул, когда лорд Хейтер благополучно вылетел из рейтинга злодеев-завоевателей. Дел было невпроворот, тем более что процедуры не ограничивались лишь пересчетом стоимости услуг на универсальную космовалюту. Император Круто все еще наделся не только на покрытие затрат, но и на обеспечение прибыли. В бухгалтерии трудились по восемнадцать часов в сутки. По приказу Круто для финансистов принесли надувные матрасы и разложили в коридорах, из кафетериев на тележках возили еду — хоть догадались обеспечить работников горячим обедом. На третий день работа пошла на спад. По отделу пронесся глубокий и затаенный, так сказать, радостный вздох.
Со слипающимися глазами и ломотой во всем теле Круто приполз к бассейну. Пришлось уделить время просмотру деловой корреспонденции и свежих выпусков журналов моды, что еще не вышли в печать и поэтому высылались в темных бумажных пакетах. От этого можно было отказаться, но императора подхлестывал какой-то нервический азарт. Хорошо, что распоряжения, отданные накануне, дозоры-кулачки выполнили самым наилучшим образом. Пресс-секретарь, взваливший на себя обязанности пиарщика, навязчиво пихал в лицо макеты с рекламой.
— Не надо так близко, мне не видно. — Давно пора было наведаться к окулисту, решить что-то с прогрессирующей дальнозоркостью. Глаза у Круто болели невыносимо.
Соскользнув с бортика в родную стихию, он отдал секретарю голограмма-планшет и приказал включить музыку. Две девушки приветствовали его с восторженными криками и подплыли ближе. Новоявленные подруги оказались очень красивыми, как раз из тех, про которых говорят: «Дура, наверное, набитая». Но они были еще и из тех, которые заставляют корчиться от зависти.
Не вовремя явившийся звездный странник, натянувший любимую старую шляпу на пол лица и сделавший для глаз прорези в ее широких полях, что-то настойчиво расспрашивал про боа из перьев. Рядом неизменно присутствовала его напарница, смотрела на Вондера с усталым неодобрением — точно мать со своим избалованным ребенком, требующим каких-то особенных исключений.
— Боа из перьев вышли из моды, — ответил император. — Сейчас в тренде «боа» из удава, а с перьями я выкинул.
Круто привстал, обнажив мускулистый торс и широкие плечи с идеально ровным загаром, обвитые взбешенной от неожиданного купания змеей. На космических путешественников это, конечно, должного впечатления не произвело. Куда более увлеченно Вондер бросился к мусорке в поисках боа.
— Мы опоздали! — сетовал он, но из образа межгалактического детектива и борца со злом не выходил.
— Какая гадость! — Зборнак почтила императора презрительным взглядом, фыркнула и сразу же отвернулась. — Вондер, подожди меня! — Она, к удивлению, была настроена самым решительным образом.
— Сильвия! — только и успел воскликнуть незадачливый Казанова.
Изящные пальчики прошлись по его плечам, флиртуя, погладили бицепсы.
— Вообще-то меня зовут Синтия, но я не настаиваю. Как тебе будет удобно, милый, — улыбнулась красотка.
— Нет. Эту девушку зовут Сильвия. — В груди словно шевельнулась струна, какое-то уловимо знакомое и давно позабытое чувство. Он едва мог дышать, тисками сдавило ребра. — Странно, почему я помню это?
— А эту змею держали в холоде? — спросил вдруг пресс-секретарь, ставший безмолвным свидетелем столь необычной сцены.
Из тугих колец удава Круто вынимали всем честным народом.
***
Планета Парадиз оправдывала свое название. Тихая гавань, оплот настоящего, где еще живут красота и искусство. Пока мирные планеты находились под гнетом тиранов и их жители были вынуждены бороться за выживание, страдая от войн и болезней, именно сюда злодеи отправляли свои семьи. Здесь их родные пребывали в полной безопасности, жили в невиданной роскоши с лучшим уровнем здравоохранения и чистейшей окружающей средой. У Круто не получалось забыть детство, проведенное на Парадизе, где, казалось, все одинаково счастливы. Кто сказал, что рай это не то место, куда вы попадаете при жизни? Но как выяснилось на практике, было бы гораздо спасительнее, если бы он оказался одним из тех сопливых беспризорников, которых отцы бьют регулярно, а матери вообще не обращают внимания, зато такие привыкли ко всему жуткому и ужасному и готовы к самостоятельной зрелой жизни. С черепашьей скоростью они проезжали на аэрофлаере с откидным верхом престижный район. Кулачки с завистью смотрели на богатые дома среди идеально ухоженных газонов, воображали, какой может быть подобная жизнь. За бетонными заборами тенистые деревья не скрывали белые, точно мраморные, дома с колоннами и балюстрадами, а широкие площадки перед фасадами изумляли причудливыми клумбами с брусчатыми садовыми дорожками. Теннисные корты, бассейны, беседки среди фонтанов и искусственных озер — все находилось к услугам невидимых обитателей, излучало тихую красоту. — Чур, у меня будет как вон тот. — Водитель показал на особняк с черепичной крышей, за узорчатым забором у крыльца колыхала ветвями старая ива. Старшему юристу больше понравился современный, со стеклянными вставками в стенах, сквозь которые виднелась огромная люстра с витыми подвесками из металла. Но вид у дома был уютный и надежный. — Думаете, у них нет проблем? — Император заметил, как дозоры провожают поворотами ладонеобразных голов дом, где кто-то упражнялся в игре на рояле. С каждым новым аккордом в саду истошно вопили попугаи. — У всех проблем полным-полно. У вас вот — со мной. У них — с финансами и кредитами, мазью от геморроя, — он запнулся. На переходе у светофора стояла семейная пара с двумя детьми. Один малыш ехал на трехколесном велосипеде, другого везли в яркой коляске. Их мать прошла по пешеходной зебре, не отрывая взгляда от книги. Казалось, они слышали, как шуршит на ветру ее белоснежное платье с синей каймой. А вот с отцом семейства Круто встретился глазами и узнал его. Они учились и хулиганили вместе. Но ни один, ни другой не подали виду, что знакомы, просто взгляды задержались чуть дольше. Загорелся зеленый и аэрофлаер двинулся дальше, сверкая хромом и кожаными сиденьями. Свернув на дорогу, ведущую к морю, машина проехала мимо стоящих на якоре яхт, озаренных солнцем среди бело-розовых облаков. Император Круто навещал мать, возвращался в дом, где родился и где прошло его детство. Сейчас мать была на маникюре. Ее морщинистые руки так дрожали, что пришлось приклеивать их клейкой лентой к маникюрному столику. — Куда опять запропастился твой папаша? — обиженно спросила она. — Мама! Он же давно… Врачи говорили, что ее слабоумие будет только прогрессировать. Пожилая женщина жила как бы в прошлом, принимала Круто за ребенка. Поэтому она все время и спрашивала, где его отец. Слетела уже почти окончательно, и все же легко отделалась. Но даже сейчас мать вела себя как настоящая звезда. Она принимала знаки почтения со сбивающей с толку непринужденностью, увы, искренне уверенная, что с ней обращаются как с рядовой смертной. Сверх прочих недостатков, матушка больше жизни любила розовый, этот конфетный оттенок — все для настоящих принцесс! Маникюром мать осталась довольна: у нее снова были карамельно-розовые ногти. И Круто знал, что сегодня у его мамы будет счастливый день.***
Иония-17 была обратно отвоевана у Хейтера мегакорпорацией. Кроме того, Круто по чистой случайности организовал «Прощальную вечеринку» как раз на одной из планет их конкурентов. Так к кому они еще могли обратиться для проведения корпоратива в крупнейшем ночном клубе? Одну из богатейших столиц третьего сектора галактики распирало от пафоса и понтов, так что денег с хозяев этого праздника жизни император намеревался срубить по полной. Попав на праздник, казалось, что тебя охватывает музыкальная эйфория и накрывает коллективный экстаз. Здесь танцевали; музыка как смешение неслыханных звуков — стиль на стиле и круговерть зеркальных шаров, что засыпали танцполы снегопадом света. Пока не приехали приглашенные мегазвезды и прочие знаменитости, Круто вызывал на сцену дочь директора корпорации. Девчонка держала стойку с микрофоном, и все принимали ее за администратора одной из популярных молодежных групп. Все они были похожи — тщедушные полудетские вопли, плохо настроенные электрогитары. После их выступления Круто сказал, что останется полуглухим. Петь могла только эта девушка, голос у нее был мурлычущий, ироничный, но вокруг все только кричали. Оглядев гостей, неприлично богатых, в сопровождении очень изысканных женщин, Круто покинул сцену. Главный бухгалтер сразу вцепился в него мертвой хваткой и использовал все свое красноречие, а так же пальцы на руках и ладонеобразной голове. Он настоятельно рекомендовал рассчитаться со специалистами по молекулярной кухне в злыдойдах, ведь договор с ними заключался еще в этой валюте. Круто отверг предложение на корню. После проведения вечеринки не останется ни одного ночного клуба, где не возьмут на вооружение эти приемы, и молекулярная кухня будет нарасхват. Сотрудничество с такими специалистами было им ох как на руку. За широкими барными стойками повара и бармены тешили посетителей настоящими фокусами: с помощью вакуума, сверхнизких температур и сжатых газов превращали мясные закуски в мороженое, делали из клубничного желе спагетти. Вконец расстроенный бухгалтер предложил хотя бы заменить жидкий азот на сухой лед. Он умалчивал, что если надышаться производным от этого льда газом, можно заработать очень неприятный кашель. — Дешевый понт — это галимый понт, — отмахнулся Круто и направился к запасному выходу. Разозлившись, он собрался лично поговорить с вышибалами на фейс-контроле. В самый разгар вечеринки сложилось впечатление, что вход стал доступен всем. Как такового жесткого дресс-кода не было. Но мужчин пускали одетых с иголочки, не пьяных, чтоб все в них указывало, что они при деньгах, девушек — ярко накрашенных, в коротких платьях и на высоченных каблуках. — Кто будет платить за них? — спросил Круто у качка на фейс-контроле, после того как тот пропустил нескольких очаровательных барышень, а их парней — нет. И это говорил тот, кто для красоты запускал фейерверки из гамма-пушек, пока не перегорали предохранители. Оставалось только стать избранно прижимистым к разного рода вещам, касающимся их бизнеса. На востоке смутно багровела облачная крыша. В облаках появился просвет, отчего дорогу залило серебристым лунным светом. — Проехали, — смягчился император, смотря вдаль, пока приунывший громила ковырял носком ботинка пол, — но если не будешь работать головой, отправлю грузчиком в отдел закупок. Обойдя здание, Круто как обычно собирался зайти с черного хода. На ступеньках сидела дочка директора корпорации, обняв колени руками, и глазела на императора. Он устроился рядом, скрестив ноги в лодыжках. — Я решила сбежать, — заявила вдруг девушка. Круто внимательно посмотрел на нее — коротышку с множеством сережек-гвоздиков и колечек в ушах и зелеными прядками в колючей прическе. — Мы с моим парнем подумываем пожениться. Представилась эта свадьба — ни одного совершеннолетнего гостя, и каждый думает о будущей жизни в духе лирических песен. Не надо было гадать, чем все это закончится, когда они поставят родителей девушки в известность постфактум. — А чем ты будешь заниматься? — спросил Круто как можно более бесстрастно. — Петь в ночных клубах? — Ну уж точно не пойду на адвоката! Император понимал, что это не его дело. Но больше всего в тот момент ему хотелось схватить эту худенькую девчушку и унести куда-нибудь далеко-далеко, желательно передать в надежные руки ее бабушки или еще какого-либо сердобольного родственника. За забором из проволочной сетки протарахтел старый фургон, местами ярко-, местами тускло-красный, с пучком перьев на зеркале заднего вида и наклейкой на бампере: «Это просто средство передвижения, детка». Девушка вскочила с места, счастливо улыбаясь. Махнув Круто на прощанье рукой, она побежала к машине, гулко стуча каблуками по дороге. Он смотрел ей вслед. Вот как девочки уходят из дома, изо всех сил убеждая себя, что все делают правильно. На рассвете публика, накаченная алкоголем, стала расходиться. Дозоры накидались разбавленным спиртом и вызывали своего императора на сцену, одна из губастых красоток на подтанцовке протянула термоядерный коктейль, подкрашенный Громоблазом. Но алкоголь делал Круто заторможенным и отсутствующим. На правой руке император носил браслет с жетонами: черным, синим, красным, зеленым, желтым. Через неделю там окажется последний — белый. Круто не пил без семи дней целый год, для него это было большим достижением. Зато настроение часто бывало паршивым. Раньше он начинал принимать алкоголь сразу, как проснется, и уже навеселе наговаривал на диктофон идеи для вечеринок, пока не отключался. И это не причиняло ему никакого видимого вреда. На самом деле сейчас он просто боялся еще что-то потерять в жизни. Проходя к сцене под крики толпы, Круто вдруг уселся прямо на пол, схватив с ближайшего столика бланки для заказов. — Дайте чем писать! Быстрее! Сейчас уйдет! — Появилась новая идея для лаунж зоны — тысяча первый способ заработка, пришедший ему в голову. Кто-то из официантов протянул императору карандаш и тот стал быстро-быстро делать наброски. Дегустация спиртовых настоек с настоящим сомелье, словно это какие-то дорогие напитки. Фруктовый спирт, подкрашенный соком, и пусть в меню будет указанно, что у этого пойла вкус со свежими нотами цитрусовых. Но сначала надо подавать что-то низкоалкогольное, под названием «мягкий» или «ржаной» — послевкусие с нотами злаков и луговых трав. Идея ускользала, мысли и фразы проплывали в голове, словно большие ленивые воздушные змеи. Отдав записи менеджеру службы питания, Круто поднялся на сцену. Танцы — психологический ответ на стресс, единственное, что у него по-настоящему хорошо получалось, то, для чего он действительно годился. На толпу его танцевальные па действовали просто убийственно. Но где-то рядом промелькнула хорошо известная зеленая шляпа Вондера, как издевательское напоминание, что предела совершенству не существует. Ведь бесконечное повторение идиотских движений — это изумительно! Вдруг он увидел, как к сцене приблизился еще один до боли знакомый силуэт и цветные огни, вспыхивающие в такт музыке, осветили малиновую гриву зборнака. Император замер, потом широко раскрыл глаза и прямо со сцены чуть не сиганул к Сильвии. Удав, лежащий на плечах одной из танцовщиц, в последний момент обвил руку Круто. После последнего инцидента у них все же сложились доверительные отношения. — Ты пришла сюда, Сильвия! Ко мне! Да? Это правда? — смеясь от радости, кричал император. Разве возможно было выразить словами хоть приблизительно что-нибудь подобное его чувствам к этой девушке. Любые слова и сравнения были сейчас лишь слабой, блеклой тенью. Зборнак закрыла глаза, чтобы не видеть этого ужаса. Но она слышала его звонкий голос. — Я танцую для вас благодаря ей! — не унимался Круто. Он стоял перед публикой, потрясенный и счастливый, в сползшей набок короне и с потекшим сценическим гримом. — Это все Сильвия! Она! Только она! Зборнак пыталась сбежать, но ее не пускал напарник, впившись пальцами в руку. Какой же невероятно красивой Сильвия была в это краткое мгновение тревожной задумчивости. — Пойдешь со мной на свидание? — просил император под нарастающий рев и свист восторженной толпы. — Сильвия! — тянул звездный странник, от нетерпения прыгая на месте. — Ну, пожалуйста! Он же такой в тебя совсем влюбленный. — Это будет сплошной кошмар, — проговорила зборнак. Как после всего этого отказать?
