Перекати-поле

      Бывший король только руками развел. С тех самых пор, как его планету обчистила армия Хейтера, о сфере Похититель Душ никто и знать не знал. Не до этого было: двухлетнее рабство, уничтожение родной звездной системы Лордом Доминатором, эвакуация на планету Джанет и вступление в союз по защите галактики. Слушая, как король вдохновенно заговорил о будущем, Джефф легко мог понять, почему шмарсиане и Джанет стали последней надеждой для обездоленных. Телекинетик откинул ненужные сейчас мысли о том, насколько справедливо подобное экстренное спасение живой планеты, после всего, что возможно сделает для целой галактики демон-паразит и его приспешники.       — Лорд Хейтер разбил Похититель Душ, когда гонялся за Вондером. — С последним словом веки командира Пиперса изогнулись подковой — коротышка одарил Джеффа знаменитой улыбкой. Поговаривали, что он так улыбается только в Пыточной. — Вы решили, что изгнать демона будет так просто? — фыркнул Пиперс, его насмешливое шипение переходило в презрительный посвист. Единственное, что удерживало командира дозоров, это осознание факта: циклопы и говорящая планета — главные конкуренты на галактическое господство империи лорда Хейтера. Освобождение Джанет полностью его устраивало. На прощание ищейка снова послал телекинетику отблеск своей особой улыбки.       Поиски аналога Похитителя Душ зашли бы в тупик, не появись на горизонте ученик мисс Старбеллы. Уэстли в срочном порядке отправился на Шерблорг-7 за неким артефактом, исполняющим желания. Но что бы ищейка не привез, эффект от его действия следовало многократно усилить.       Специалистом широкого профиля по вытягиванию души числился Черный Куб Тьмы. Последний раз отошедшего от дел злодея видели в Гибельстоуне — пристанище самых подлых и гадких бандитов галактики. Даже после того, как там наследил звездный странник, и город на астероиде переименовали в Скалу Примирения, местные не отличались разговорчивостью. Пока Джефф, благодаря телекинезу и куда более действенным угрозам провести в городе концерт его музыкальной группы, собирал информацию по крупицам, с астероида отчалил небольшой кемпер — настоящий дом на колесах.

***

      В один прекрасный день Мото Хряки* сбагрили по дешевке аэроскутеры и байки для покупки строительного оборудования. Сначала парни под руководством Пустынного Дэна* занимались ремонтом домов и зарекомендовали себя профессиональными грузчиками, а когда хорошая выручка не заставила ждать, приобрели удобный для длительных путешествий старый фургон, единодушно приняв решение покинуть Скалу Примирения. Вроде бы все шло по накатанному плану, но за неделю до отъезда Дэн привел в бригаду не пойми кого.       — Парень только встал на светлый путь, а его аэромашина окончательно пришла в негодность. — Рассматривая Черного Куба Тьмы, Дэн словно сам заглянул в его душу и прочитал все тайные убеждения и страхи.       Только вот порассуждать о них не нашлось времени. Тем более начался неравный бой с законом притяжения, который достиг апогея при встрече Куба с фамильной дубовой мебелью и винтовой лестницей шикарного особняка.       — Грузчики, которые вконец не расцарапают мраморный пол и уложатся в поставленные сроки — большая редкость, — свои слова местный авторитет по кличке Папа Рок* подтвердил шелестящими купюрами.       Если в первые часы работы Мото Хряки избегали общения с Кубом, то к концу дня беспечно предложили свою дружбу. Пустынный Дэн уговорил остаться в бригаде, а потом и вовсе сказал, что у Куба недюжинный талант и умение схватывать все налету. Бывший злодей ни сном ни духом не выдал своего мнения. Мысли он спрятал глубоко внутри, будто пиратское сокровище. Черный Куб Тьмы не знал, что такое настоящее одиночество по той простой причине, что у него никогда не было друзей. Если бы это состояние он мог с чем-то сравнить, а так одиночество составляло самую суть его жизни.       Кубу страшно нравилось чинить старые дома, помогать грузить вещи, да просто знать, что он делает что-то по-настоящему хорошее. А Мото Хряки мастерски умели отлынивать от работы. Обычно они искали тихое место, садились и разговаривали. Дэн возникал как из-под земли, хотя и сам частенько за работой что-то рассказывал или пел. Бывали и задушевные беседы. По понятной причине Куб не мог в них участвовать, но слушал зачарованно. Он и не знал, что можно так жить. Вот, например, Склизкий Слизняковский* однажды декламировал наизусть целую поэму.       Бригада надолго задержалась у бальзарийцев. Насекомовидные прокладывали новое русло для одной из рек, расположенных на спине у космического пса. Воду отводили участок за участком по новым вспомогательным каналам, так что работы хватало. Возвращаясь со смены, бригада Пустынного Дэна брела вдоль бетонного ложа, в котором почти по пояс в воде играли дети.       — Ребятня носится по речке, мне кажется, что мой сын тоже там, — сказал Склизкий. — Приходится напоминать себе, что за столько лет он уже вырос из игр в исследователи с камешками и лягушками.       Куб и подумать не мог, что у некоторых Мото Хряков уже есть дети.       Малышне они помогли с бумажными корабликами. Целая игрушечная флотилия гордо качалась на волнах. Кораблики рискованно кренились то на правый, то на левый борт или ныряли носом, но храбро продолжали плавание вдоль берегов.       Видимо, Кубу что-то приснилось, но он забыл, что именно, помнил только ощущение страха. Его окатил холодный пот, когда пришло ясное осознание того, как легко он мог промотать жизнь на той планете, где не переставая хлестал дождь, а окружающий мир давно превратился в каменные джунгли. Куб суетился целую жизнь, сгребая все в кучу, впитывал воспоминания о том, как из-за невозможности присвоить Кольцо Всевластия начался смех, зловещее эхо которого не утихало, или с какой ненавистью смотрели вслед жители дождливой планеты, с которой он бежал. Слишком много ненависти было и в нем самом, он так долго пытался побороть в себе это. А здесь, в хлипком фургоне, ощущался покой. Какой-то другой мир, который способны были изменить только уют и понимание. Куб чувствовал, что он нужен, здесь он в полной безопасности. Лежа без сна под синтетической простыней, глядя в окно без занавесок, за которым танцевали сотни звезд, решил для себя: теперь — только светлая полоса.       Быстро проскользнув за спиной Дэна, который храпел перед включенным телевизором, Куб прислонился гранью к пыльному стеклу окна. Ручка на двери кемпера хрипловато взвизгнула, и он вылетел на улице, глядя на спящий ландшафт. Здесь и там виднелись конусовидные, сплетенные из шерсти Бандита дома, лишь в некоторых горел едва заметный, блеклый свет, по сравнению с призрачным мерцанием утренних звезд.       За бетонным ограждением водный поток журчал радостно и мелодично. К берегу прибило мусор, среди которого маленький бумажный кораблик запутался в космах травы, что тащили его по волнам как плавучий якорь. Куб освободил игрушку, и та по течению рванула к быстрине, напоминавшей речные пороги. Казалось, вода вот-вот захлестнет кораблик и он опрокинется. Но тот маневрировал, несся под напором воды так, что Куб должен был лететь, чтобы поспевать. Увлекшись, Черный Куб Тьмы издавал какой-то сдавленный булькающий звук, он даже не понимал, что смеется — ликование существа, ощутившего радость свободы. В этот момент его наполняла умиротворенность, светлая и чистая. Все было так, будто он умер, но ему дали возможность прожить жизнь заново.       У самого берега навстречу, запыхавшись, пробежала бальзарийка. Вода веселыми брызгами отлетала от ее обуви в разные стороны. Позже Куб думал, как странно получилось, что это была одна из важнейших встреч в его жизни, а он решил, будто ничего не произошло. Сбиваясь с темпа, девушка перемахнула через бетонное ограждение, и брызги, задорно жонглируя бликами, упали на поверхность Куба. Бальзарийка была в выцветших спортивных штанах и белой футболке, темные волосы естественными волнами лились по плечам. Куб смотрел на девушку, любуясь ее лицом, ощущая своими плоскими гранями и прямыми углами теплоту и отчаянную тоску в одно и то же время.       — Не спи на лету! — журили его Мото Хряки.       Куб начал вставать спозаранку именно для того, чтобы застать, как эта девушка бегает. Радость момента, когда он вновь увидит ее, освещала весь день.       Бальзарийка упорно тренировалась. Всегда начинала с центральной площади, принимая высокий старт. Она неслась, как девушка, которая до этого никогда в своей жизни не бегала. Маленькими шажками, задыхаясь от колик в боку. Руки и ноги куда угодно, сбившееся дыхание, пылающее лицо, густые волосы лезут в глаза — девушка видимо не знала правил тренировки, но упорства ей хватало.       Они остановились напротив дома правительницы бальзарийцев. Девушка обернулась, улыбнулась ему. И Куб понял, что в его жизни начался новый период, и без оглядки ринулся в него. Он был влюблен слишком глубоко, чтобы об этом даже думать.       — Черный Куб Тьмы, я могу рассчитывать на вашу помощь? — спросила Бизза.

***

      Кемпер Пустынный Дэн вел быстро, глядя вперед и держа баранку обеими руками. Мотор задорно рычал, ветровые стекла дребезжали в радостном ритме. В фургоне было холодно и изо рта выходили облачка пара, когда Мото Хряки подпевали радио. Куб, прочно пристегнувшись ремнем, просматривал карту, полученную от Биззы. А когда впереди показалось солнце нужной системы, все разом заговорили. Гулять по песчаным пляжам, став первыми нищими Шерблорг-7, Мото Хряки явно не планировали. Перед тем, как направиться в бюро по найму, они высадили Куба на нужном ему острове, почти на северном полюсе планеты.       В полярный день солнце не заходило за горизонт. Небо на востоке горело золотом, по которому горизонтально тянулись легкие пурпурные и алые полосы. Остров резко отличался от маленьких коралловых атолл: корявые камни, беспорядочно растущий ельник; пейзаж был зловещий и мрачный. Куб смотрел, как ревя уползает в небо аэрофургон, и двигался вглубь острова по тропинке. Подлесок тут был сухой, но у сосен оказалась настолько густая крона, что солнце там пряталось, как за вуалью. Ни низкий кустарник, ни трава не могли расти в сумраке, землю покрывал лишь густой ковер золотых иголок.       На прогалине между крутым берегом и первым рядом деревьев торчали два робота Мандрейка Малфисанта. Внизу бурные воды несли, вращая и переворачивая, поломанные бревна, разлапистые ветки и речной мусор, в глубине острова шумел водопад. Еще один робот пытался перейти реку, не замечая, что течение относит его вниз. Наконец он повернул обратно и выбрался на мелководье.       Только сейчас Куб приметил на другом берегу ищейку в перепачканном грязью свитере. Уэстли неуклюже спускался к обрыву. Кусты били его по векам, ищейка отводил их. Поросль цеплялась и рвала свитер, Уэстли не обращал на это внимания. К берегу прибило крепкий ствол дерева, и Куб показал роботам, что надо бы перебросить его через русло. Хватаясь за ветки, чтобы не потерять равновесие, ищейка ступил на корявое бревно, кое-как перебрался, подвигая правую ногу, а потом подтягивая к ней левую. Оказавшись на твердой земле, Уэстли упала ничком, тяжело дыша.       Потом он сидел с ногами в воде, рассказывал, как не смог добыть артефакт. Зная маршрут, Куб понимал, почему ищейке пришлось оставить роботов. Громоздкие машины не могли двигаться вдоль маленького извилистого ручья, который перегораживали мощные заслоны из деревьев.       Хотя начал Уэстли путешествие с плоского, грязного участка земли, преодолевая бамбуковидную растительность, потом он долго карабкался через поваленные деревья и пополз по естественным насыпям, тяжело дыша. Где-то поблизости резвилась между камней вода, верный признак того, что с пути он не сбился.       На каменистом взгорке между елей виднелся вход в пещеру. Потемневший свод украшали сталагмиты, снизу заросшие бурым мхом. Из пещеры плыла мгла, таяла под лучами солнца. Ищейка начал спуск, и холодная сырость обдала его веки. Сверху падали ледяные капли. Одежда сразу отсырела и отяжелела. Тусклый свет пробивался откуда-то снизу. Уэстли убеждал себя, что это светились в воде рыбки и подземный планктон. Но на самом дне шевелились, извивались какие-то чудища, оплетенные водорослями. Узкая дорожка из неровных, скользких камней вела в глубину пещеры. Вдруг из воды, оскалив пасть, поднялось какое-то чудовище, все покрытое чешуей, протянуло когтистую лапу. Еще немного, и оно утащило бы ищейку куда-то в черную глубь, но тот перепрыгнул на другой камень. Тварь, загребая тину и водоросли, снова высунулась из воды. И Уэстли рванул вперед. Потом взбирался по грязи и хилой траве. Сверху была пробита дыра, черные корни деревьев над ней переплетались, дробя солнечный свет.       Наконец ищейка вышел на ровное пространство. Сначала показалось, что перед ним просто камень, но подойдя поближе, Уэстли решил, что это стол. Самый чудной стол, из всех, какие ищейка когда-либо видел. Очень узкий, с множеством вырезанных четких геометрических рисунков и линий. Еще там были ступеньки, он никогда не видел стол со ступеньками. Обойдя вокруг, ищейка поднялся по ним.       Зеленый свет залил глаз. Уэстли задыхался от охватившего его ужаса. Он мог видеть кости внутри своего тела, будто заполненного зеленым дымом. Сердце бьющимся молоточком ушло в пятки. Ищейка просто застыл в воздухе, как в стоп-кадре. Так и стоял в молчании, с диким, ужасным выражением глаза, где зрачок сузился в крохотную щелочку.       Раздался противный писк, как в старом лифте, и свет внезапно раскалился докрасна. Уэстли закачался, в панике забыл про ступеньки, подошвы соскользнули с верхней, и он начал медленно заваливаться. Ищейка отчаянно замахал руками в уже проигранной битве за сохранение равновесия. Он приземлился на зад, потом перевернулся на живот, попытался встать и снова упал. Круги пошли перед глазом, на это ему было абсолютно пофигу. Парень всего лишь хотел сохранить свою короткую, но насыщенную событиями жизнь. Уэстли все же сумел приподняться на четвереньки, преодолел так несколько метров. И, наконец, сообразив что к чему, шатаясь, встал на ноги. Он не бежал, в паническом испуге его телодвижения напоминали о легком полете звезд. Выбраться удалось через отверстие, попавшееся на пути. Цепляясь за корни деревьев, ищейка быстро оказался на поверхности.       Единственное, на что еще надеялся ученик мисс Старбеллы, это звонок Хранителю острова. Встретиться они договорились у водопада. Идти пришлось по оврагам, среди темнеющих высоченными колоннами сосен. Белки носились по ветвям, играли в прятки, а солнце струилось золотым потоком сквозь кроны деревьев и ложилось у ног теплыми лучами на шуршащий ковер из хвои. День стоял прекрасный, если смотреть вверх, казалось, что ты плывешь по небесной сини, вбирая невероятно яркую, ясную лазурь.       Не просто так водопад получил название Гремящий Дым. С неизменным облаком брызг, издали его можно было принять за пожар в лесу. Глядя вниз в огромную трещину, Куб и Уэстли видели, как низвергается поток в несколько метров шириной, а затем внезапно сжимается в пространстве, разбиваясь о камни.       Куб почему-то считал, что все Хранители чего-либо, вдобавок владеющие магией — долговязые и сухощавые, как цапли, но у местного лесника-волшебника хоть и было черное с золотыми звездами одеяние, зато круглое улыбчивое лицо, седая борода до пояса и длинные белые волосы, поверх которых торчала лысая макушка. Хранитель самым непрофессиональным образом пытался справиться со страховкой, поэтому парни подогнали роботов, которые от пребывания у водопада тихонько поскрипывали, и организовали долгий, но безопасный путь к пещере.       Старичок долго не мог сообразить, что именно от него хотят. Жаловался на туристов, которые в очередной раз напугали самых безобидных и доверчивых во Вселенной гигантских пресноводных игуан, а главное сломали дорогостоящий рентгеновский аппарат. Когда одна из тех тварей, с которыми Уэстли столкнулся в пещере, игриво улюлюкая, встала на ноги и обняла лапами Хранителя, ищейка готов был самостоятельно изъять и отдать душу Черному Кубу Тьмы.       — Уэстли, я же подарил тебе артефакт, — пожал плечами Хранитель. Игуана облизывала ему лицо, мешая разговаривать. — Да и кто будет держать волшебную сумку в сырой пещере? Знали бы, как только не ухищряются биологи, чтобы спасти от влаги свое оборудование.

***

      Бандит любил греться под солнцем, так что оно почти всегда сияло над головой. А Бальзарийцы много вкладывали в свой мирок: рыжая шерсть щенка была чистой и ухоженной, на улицах зелень аккуратных клумб испещрили невпопад посаженные маргаритки.       Крагтх Краааргхрагх снял с плеч Олив, нагнувшись, приобнял ее, хотя отутюженный пиджак трещал по швам. В отличие от Оливии, он глаз не спускал с ребенка, пока протеже Великого Хаоса — тоже бывший злодей по имени Что-то С Чем-то весьма топорно и слащаво всех перезнакомил.       — Приятно познакомиться! — Оливия протянула руку для поцелуя, но Что-то С Чем-то ограничился крепким рукопожатием.       А еще странно было наблюдать, как маленькая девочка достает из холщовой сумки светящуюся зеленым кислотным огнем сферу Похититель Душ. Встреча и так проходила в угнетающей атмосфере. Никто больше не мог ничего сказать о будущем. Однозначно только, его нельзя было строить на тех обломках, что останутся после Доминаторши. Боясь потерять свою империю, буйволосвин настоятельно предлагал устроить засаду Лорду Доминатору, а потом уже решать что-то с планетой, захваченной демоном. Суетился Что-то С Чем-то, у него полным-полно нашлось проектов и планов. Куб был поистине удивлен, узнав, что играет в них далеко не последнюю роль. Даже не помышлял о том, как далеко пойдет, — словно это не он, а кто-то другой, но однозначно, Бизза будет им гордиться.       Бальзарийка улыбнулась ему чудесной улыбкой и откинула с плеч тщательно уложенные, блестящие черные волосы. Она подозревала, Куб в нее влюблен, и это подтвердилось после недолгой разлуки. А тот боялся — еще миг, и все разрушится. Появится какой-нибудь красивый парень, от чьих прикосновений Бизза станет трепетать, он-то будет петь ей серенады и дарить цветы.       — Ты знаешь, Куб, я так благодарна тебе, — сказала Бизза, когда они остались наедине. Слова — ладно, штамп, но какой у правительницы бальзарийцев был нежный голос. Густой и мелодичный, казалось, теперь он всегда будет звучать где-то внутри него, даже сон не станет исключением.       Бизза вплела в волосы маргаритки, на которые указал Черный Куб Тьмы.       Наверняка Вондер пришел бы в ужас от ее решения, не одобрил эмоции, переполнившие ее в ту минуту, но их сладость была непреодолима. В отличие от жителей десятков мирных планет этой галактики, бальзарийцы больше не были вечными жертвами обстоятельств. И все благодаря ей! «Что мне с этого будет?» — вопрос, который Бизза без стеснения задаст Великому Хаосу и их друзьям. При таком раскладе она могла замахнуться даже на то, чтобы ставить условия демону, вселившемуся в Джанет, и его союзникам.       Осталось только приклеить ценник и к собственной душе.