Москва слезам не верит

Вот и пригодилась 21-я Волга. Путь предстоял неблизкий, но Наполеон был полон энтузиазма. Илья почему-то был не так рад. Выделенная государственная дача была в пяти часах езды, а это равнялось пяти часам бесперебойного разговора с Наполеоном обо всем. Ему, конечно, было, что обсудить с напарником, но Курякин сам по себе был далеко не душой компании. Долгая болтовня его сильно утомляла. Впрочем, тут стоило выразить благодарность Соло: тот прекрасно понимал товарища и разговорами его не напрягал. — А ты, Илья, оказывается престижный человек, — вздохнул Соло, рассматривая поля и леса, которые они проезжали. Русская природа была прекрасна даже в такое унылое время года. — М? — Ты добился золотой триады: квартира, машина, дача, — на пальцах указал американец. — Мечта каждого советского гражданина заключена в стремлении добиться того же. — Дачка, тачка и собачка, — улыбнулся Курякин. — Дача не моя. Это щедрый подарок руководства на несколько дней. — Подарок, — многозначительно повторил мужчина. — Стало быть, дача — это большая коробка, в которой можно найти много интересной техники. — В смысле? — нахмурился русский. — Не держи меня за дурака, чекист, — хмыкнул брюнет. — Ты нашпиговал весь мой гардероб. Уверен, дом будет нашпигован жучками так же. Илья глянул в боковое зеркало. Не было смысла комментировать свои действия, потому что он следовал инструкциям. Наполеон тоже не глупый мальчик, должен был понимать необходимость подобных действий. Пусть они были напарниками, но они были не на миссии под началом УВМР. Для КГБ Наполеон Соло сейчас — американский шпион, который пытается вынюхать слабые стороны Советского Союза, чтобы помочь Америке внести разлад в политический строй. — Я, кстати, дома тоже нашел несколько, — улыбнулся краем рта Курякин. У них в крови было шпионить друг за другом, хотя подобные увлечения можно рассматривать под разным углом. — Не понимаю, о чем ты, — улыбнулся в ответ Соло. Тема была закрыта. Когда они добрались до той самой дачи, Соло со смешком вскинул брови. Это был самый обычный дом на шести сотках. Плодовые деревья давно сбросили листья, потому торчали безжизненными черными ветками из земли под покрывалом будущего перегноя. По левую сторону от дома была какая-то пристройка. Как объяснил потом Илья, это баня. На несколько минут американец искренне раскаялся за столь быстрое согласие провести время в этом Богом забытом месте аж до вторника. Он мог вынести любые условия на заданиях, но проводить свой досуг так же было на грани его способностей. Сразу вспомнились комфортабельные отели Европы и безотказные женщины, которые, кстати, не берут деньги за ночь. Впрочем, в Москве Соло так и не воспользовался полным пакетом услуг валютных проституток. Было как-то не до них, а сейчас он вдруг оказался посреди самой настоящей деревни в дорогом костюме, который был сшит на заказ. Дом оказался действительно небольшим: весь первый этаж разделялся всего на две зоны. Небольшая кухня соединялась со столовой и зоной зала. Была, конечно, еще просторная терраса, но в такую мокрую погоду она была бесполезна. Внутри все было обставлено с русским деревенским уютом. Вместо телевизора напротив дивана красовался охотничий трофей — чучело медведя (морда на стене, шкура под ногами недалеко от камина). Спальня на втором этаже одна и с одной двуспальной постелью. Когда оба агента поняли этот нюанс, то поспешили занять ее. Первым все-таки оказался Соло: с неповторимой грацией он расстегнул пуговицу пиджака и присел на край постели. — Диван внизу ждет тебя, — улыбнулся он. — Сука, — только и выдохнул Илья и развернулся на пятках. Помимо двух широких окон под скатами крыши в этой чердачной спальне имелось два плетеных кресла, ковры и несколько тумбочек для вещей. Когда русский, бросив свои вещи у шкафа, спустился вниз, чтобы оценить свое поражение, Соло провел ладонью по отсыревшему покрывалу постели и несколько приуныл от условий. К вечеру оказалось, что чердак холодный, и победа американца Илью теперь только радовала. Так же на вечерний огонек к ним зашла пожилая женщина, которая отвечала за порядок на государственном объекте. Мужчины успели и сами разобраться, обнаружив, например, что по части продовольствия дача была практически пуста, если, конечно, не брать в расчет огромного количества собранных яблок. Из сухого был сахар, несколько круп и даже макароны. Женщина это недоразумение исправила яйцами, парным молоком и еще теплым яблочным пирогом. Курякин из Москвы привез пару колбас, которые были закинуты в пустой холодильник. — Не стоило так переживать, — улыбнулся Илья. Женщина хлопотала на кухне, показывая молодым мужчинам все, что им могло понадобиться. — Ах, да! — и тут она открыла погребок в углу, в котором поместился целый ящик водки. — Мужики наши вечно просят, но я стерегу для гостей, — на этом моменте повеселел почему-то Наполеон, который, к слову, не очень любил русскую водку. — Вера Михайловна, — стараясь говорить как можно четче, Соло подошел к женщине и взял ее за руку. — Вы — просто волшебница. А компанию вы нам найдете? — Эй! — одернул его русский. — Ты решил провести эти дни в беспробудном запое? — Илья, мы тут всего три часа, а я уже со скуки дохну! Ты говорил, что есть баня. По всей логике баня и ящик водки вытекают только в маленькое застолье. — Я найду тебе занятие, — пообещал русский, остудив холодом своего взгляда брюнета. Этот же взгляд остудил и женщину, которая уже хотела предоставить мужчинам веселую компанию. Вопрос с собутыльниками был закрыт. Заплатив Вере Михайловне за принесенные продукты, Илья попрощался с ней и плотно закрыл дверь. Пора было топить камин, чтобы к позднему вечеру дом прогрелся. Смотреть за тем, как Наполеон расхаживает по даче в дорогом костюме, было смешно. Тот, как буржуй, ничего не хотел делать, сославшись на то, что только русский может заниматься подобными вещами. Сидя в столовой за столом за чашкой горячего чая и куском яблочного пирога, Соло читал привезенную прессу. Илья, который не собирался примерять на себя роль прислуги, швырнул в лицо мужчине темную одежду, которая не будет сковывать движений. Нечто похожее они носили на заданиях. — Какого черта? — чуть не поперхнулся Соло. — Пошли баню топить. Спустя целую вечность ночь накрыла поселок, а в предбаннике был накрыт низкий круглый столик. Пока Илья топил эту самую баню, Соло понял, что это место было единственным, где не было никаких прослушивающих устройств. Раздевшись, мужчины обмотались полотенцами и сели за стол. — А ты все-таки расслабляешься, — улыбнулся американец, подняв рюмку. — Мы же отдыхаем, — пожал плечами Илья. — И раз уж ты так оскорблен своим заточением, я решил устроить тебе чисто русский отдых. — А где же женщины? — Не думаю, что тебе по нраву деревенские девушки, Наполеон, — сразу ответил он. Они выпили, закусили и спустя недолгий разговор по душам отправились в парилку. Соло тут же прожгло слизистую, так сильно он вдохнул горячий воздух. Тускло, жарко, влажно, пахнет хвойными ветками, которые отмачивались в горячей воде вместе с березовым и дубовым вениками. У Соло на мгновение даже голова пошла кругом, а взгляд зацепился за запотевшее окошко. Раньше американцу не доводилось посещать русские бани, но для полноты картины не хватало лишь голой бабы, прыгающей в сугроб с пылу-жару. Но женщин здесь не было, как и снега на улице. Наполеон присел на мокрую скамейку, Илья лег на соседнюю. Соло имел возможность любоваться, а любоваться было чем: тело русского быстро покрывалось испариной, а в тусклом свете это смотрелось слишком сексуально. — Не могу больше, жарко, — вздохнул американец, умываясь теплой водой. — Слабо, ковбой, — хмыкнул Илья. — Займись делом лучше, можешь поработать веником. — Прости? — не понял тот. — Ты хочешь, чтобы я тебя отхлестал этим? — Ну да. Соло вскинул брови, но спорить не стал. Встав на ноги, от чего ему стало еще жарче, он поправил полотенце и выхватил первый попавшийся веник из ведра. Почему это занятие казалось ему таким абсурдным? И все же он несильно похлопал мокрыми ветками по спине русского. Илья даже повернул к нему голову в издевательской гримасе. — Что с тобой, сил вообще нет? — Сильнее? — удивился тот. — Дай сюда, — рассмеялся Илья и резко отнялся от скамейки. Уложив американца на скамейку, он смочил березовый веник в ведре и выхватил дубовый. — Сейчас я тебе покажу все прелести дачного отдыха в России. И да, прелесть в этом все же была. После мастерской работы Ильи Наполеон почти заново родился. Холодная водка шла, как вода, и тело было абсолютно расслабленным. Разговор шел сам по себе, завязываясь на темах не особо важных, но интересных. Спустя некоторое время манерного американца уже не смущала ни деревня, ни скудный стол, ни даже огромный кусок хозяйственного мыла, который и в руку-то неудобно было брать. В тусклом свете бани удалось даже побриться. Соло удивлялся лишь тому, что никто из них не пьянел, словно в той водке действительно была разлита вода. Координация была отличной, язык не заплетался, даже ясность ума была кристально четкой. Соло уже не помнил, когда ему было так просто и хорошо. — Пошли, уже пора. — Куда? — не понял американец и, смахнув с лица пот, поднялся на ноги и вышел из парилки, а затем и из предбанника прямо под ночное небо, усыпанное звездами. Все бы ничего, но на улице было холодно! — Готов, ковбой? — раздался голос Курякина из-за спины. — К чему? А-а! — воскликнул мужчина, у которого просто дыхание сперло, когда ведро колодезной воды вылили на его голову. Это было сравнимо с невероятным зарядом энергии, встряской. Илья рассмеялся, когда плечи напарника передернулись. — Хорошо? — поинтересовался русский. — Да, — выдохнул тот клубок пара. Илья подхватил еще одно ведро и сам опрокинул ледяную воду на себя. Полотенце, державшееся на честном русском слове, отяжелело и сползло с бедер, а после шмякнулось на деревянный пол. Илья, к слову, этого заметил не сразу. Он встряхнул головой и глубоко вдохнул свежий воздух, от которого вся выпитая водка, наконец, начала накручивать свой градус до сорока. Соло плотно закрыл глаза: ему вдруг стало дурно. То ли от резкой смены температуры, то ли все дело было в обнаженном виде Курякина. Право, его никогда не смущала нагота мужчин, но с Ильей все было сложно. Волей-неволей теряешься в присутствии объекта страсти. Сознание и так было в приступе тяжелого насилия воображения полуобнаженного мужчины. Вид Ильи сзади был контрольным выстрелом. Сделав глубокий вдох, чтобы отрезвить голову, Соло все-таки раскрыл глаза. В этот момент русский стоял к нему боком и выжимал мокрое полотенце. «Боже», — только и пролетело в голове американца. Наверное, никогда Илья не был так прекрасен в профиль. — Все нормально? — обернулся Илья, прикрыв причинное место мокрым полотенцем. Соло улыбнулся и кивнул, быстро вернувшись в теплоту предбанника. Там, вытеревшись насухо, Соло украдкой глядел на партнера. Россия действительно была богатой страной с большим потенциалом. Нахмурившись, Соло помотал головой, чтобы выкинуть ненужные мысли, и облачился в чистую одежду. До тех пор, пока волосы полностью не высохли, они не покидали баню. Дом был тоже прогрет, чего не сказать о чердаке. Тепло, конечно, туда поднималось, но внизу было намного теплее. Предложить Илье спать на диване вместе Соло не решился и последовал наверх. Они ничего не делали, но Соло был почему-то вымотан. В теплой прохладе (как бы это ни звучало) Наполеон охмелел до конца, но, к счастью, уснул от этого только быстрее. А утром его разбудил неприятный треск и стук. Разлепив глаза, мужчина попытался вдохнуть, поняв, что у него забит нос и першит горло. Откашлявшись, он поднялся с постели и, сильно щурясь, подошел к окну. Большевик не знал настоящего отдыха: с самого утра мужчина колол дрова. Когда разгоряченный физической работой Илья зашел в дом, вытирая взмокший лоб рукавом, Соло вальяжно сидел за столом, размешивая сахар в горячем чае. — У тебя хоть была мысль помочь мне? — для галочки спросил Курякин. — Можно бесконечно смотреть на три вещи: как течет вода, как горит огонь и как другие работают, — Наполеон растянул губы в царской улыбке. Голос сел, горло все еще надрывало. И вся напускная важность вдруг просто осыпалась, стоило мужчине сильно чихнуть три раза подряд. — И как другие болеют, — закончил русский и безнадежно закатил глаза.