All comes down

Сынни нажал кнопку, чтобы войти в отделение интенсивной терапии, Дэсон странно посмотрел на Сынни, но Сынни не обратил внимания на любопытство, излучаемое хеном. - Где Енбэ хен? - просто спросил он. - Он пошел проверить Кико, - Дэсон сглотнул, неуверенно ответив. - Хорошо, - Сынни взглянул на Чжиена, - ее нельзя оставлять одну, - он подошел к Чжиену. Сынни наклонился и целомудренно поцеловал его в лоб. Взяв его сжатую ладонь, Сынни вернул то, что он должен был оставить себе. Он не надел его обратно, а засунул в карман. Он решил, что можно хранить его, нося на цепочке. - Когда он проснется? - Сынни не спрашивал никого конкретного, в том числе и Дэсона. - Они говорят, что в течение нескольких часов, - ответил Дэсон, - с тобой все хорошо? - Да, - Сынни повернул голову в сторону Дэсона, - не хорошо, но в порядке. - Он сжал руку Чжиена в своей, - я буду в порядке, когда он откроет глаза. Слабая улыбка осветила грустное лицо Дэсона, - Да. Может быть, с Сынни не будет все хорошо, когда Чжиен откроет глаза, но и простого "в порядке" достаточно. Его удовлетворит "в порядке", потому что Сынни сможет быть “в порядке”, даже не будучи с Чжиеном - он умрет, пытаясь быть "в порядке". На протяжении первых пяти часов после аварии каждая медиа-платформа сообщала свою версию событий. По-видимому, Квон Чжиен - его Квон Чжиен - и Мицухара Кико, которая, как он считал, была одним из близких друзей его Квон Чжиена, должны были зарегистрировать их брак официально в Южной Корее, так как они якобы женились раньше в Соединенных Штатах. Некоторые СМИ отвергали эти слухи, но все равно подтверждали их отношения тем, что они встречались наедине - возможно у Чжиена. Сынни вздохнул и заставил себя успокоиться, взяв пульт от телевизора, висящего в комнате ожидания, где в настоящее время роился персонал YG, их менеджеры, представители и охранники. Им нужно быть в курсе дел, а не ему, но все-таки он решил убавить громкость, не выключая новости полностью. Сынни поймал взгляд Енбэ, прислонившегося к входу. - Как она? – спокойно спросил Сынни, его глаза были по-прежнему прикованы к экрану, наблюдая за повторяющимися кадрами аварии, так как новости показывали на каждом канале, что он включал. - Хорошо, - понизив громкость голоса, подойдя к Сынни, он сказал, - она находится в сознании, первое, что она спросила, почему она пустая. - Он закусил губы и остановился на секунду, - пришлось долго ее убеждать в том, что ее пустота не плохая. - Горло Сынни сжалось, когда его хен заговорил о ней, - а потом мне пришлось ответить на многие вопросы, связанные с ребенком, Чжиеном и тобой. - Я не знаю, как я вписываюсь в эту картину, - равнодушно сказал Сынни, чувствуя будто раскаленный нож пронзает его грудь. Енбэ напрягся, - она спросила, может ли она тебя увидеть. - Ах, - Сынни кивнул, и с вежливой, но непонятной улыбкой он ответил, - она, конечно, может, но хочу ли я? - Разве ты не хочешь знать? - спросил Енбэ с сомнением. - Не она должна мне ответы, хен, - просто ответил Сынни, а затем повернулся к Енбэ, - а он. - Что, если мы несправедливо его осуждаем? - спросил Енбэ, вероятно, размышляя над возможностью хорошего исхода. - Он все равно останется лжецом, - Сынни отвернулся, возвращаясь в отделение интенсивной терапии. Дэсон, который наблюдал за ними, наконец, вмешался, - ты вообще можешь понять, как справляется его разум с таким эмоциональным потрясением? - Я не хочу даже начинать, - вздохнул Енбэ, сдавшись, - я понимаю, Чжиен лгал ему, он зол и ему все еще больно. - Но ты не понимаешь, как и мы все, почему он все еще здесь? – встав, Дэсон подошел, скрестив руки на груди, - и кроме того, абсолютно спокойный. Енбэ откашлялся, - простой факт об этих отношениях - Сынни любит Чжиена больше, чем Чжиен любит Сынни, если предположить, что Чжиен вообще любит Сынни. - Енбэ вздохнул, - Сынни такой человек - всегда злится на людей, только если есть настоящая причина. - Хен, это жестоко, - заявил Дэсон. - Понаблюдай, как твой лучший друг доводит твоего брата. – Енбэ сжал губы, - а потом скажи мне, что это жестоко. - Они и мои братья, хен, - спокойно отреагировал Дэсон, прежде чем они оба замолчали. Кто посмеет отрицать, что Чжиен - лжец, не все ли они таковы? Они должны лгать; это часть их работы. Ложь помогает им появляться на публике, она приносит удовлетворение и все счастливы, почти все. Если бы Чжиен не лгал, то он и Сынни не пришли бы к тому, где они сейчас, после всех испытаний. Он бы сам не пережил отсутствие старшего Сынхена. Сынни остался наедине с Чжиеном, Енбэ и Дэсон ушли с персоналом YG, так как было уже шесть утра. Он встретил Юна Вонжи, главного хирурга, когда он совершал обход. - Ребра заживут в течение трех недель максимум, а насчет сотрясения мы узнаем сейчас - он тянет за трубки, - Вонжи слегка улыбнулся, - сейчас он будет дезориентирован, это не значит, что что-то не так, его осознание себя и окружения, как мы надеемся, скоро придет в норму, - пояснил хирург. Сынни запаниковал, беспокойство отразилось на его лице. Как много бы он за это не молился, ничто не могло подготовить его к тому, чем закончатся этот обман и страдания. Он выдохнул, наблюдая, как у Чжиена затрепетали веки, моргнув ими несколько раз, привыкая к свету, он вдруг закашлялся и тихо застонал. - Чжиен-ши, - позвал его хирург, но прежде чем он успел что-либо спросить, Чжиен забился в слабой истерике. - Ки ... - он пытался говорить с ними, и факт, что у него это получилось, заставил хирурга вздохнуть с облегчением, - Ки-ко! – Чжиен по-прежнему продолжал тянуть трубки и провода, - eodi ... - он пытался спросить, где она? - помогите-ей-помогите ... В этот момент Сынни заговорил, - хен, - он поймал руку Чжиена и тихо сказал, - эй, она в порядке... Она больше, чем в порядке, не так ли? - он посмотрел на доктора Юна. - Да, сломанная рука и пара ребер - ничего страшного и с ребенком все хорошо, он родился преждевременно, но в целом здоровым, - сообщил доктор Юн, ободряюще улыбаясь. - Аааа, - наконец, Чжиен успокоился, Сынни и даже хирург прекрасно понимали, почему он не мог сделать этого раньше. - Aaааа. Хирург спросил, - Чжиен-ши, вы можете сжать руку? – когда он взял руку Чжиена в свою, тот слегка кивнул. Его тщательно осматривали, а Сынни, уступив место медицинскому персоналу, наблюдал и пытался починить себя острой иглой и прочной нитью, но разве он мог с этим справиться? Потому что Сынни не тряпичная кукла изо льна или шерсти, он больше похож на кусок облака; постоянно дрейфующий. Он погружался в тишину все больше и больше; от одной мысли о разговоре его затошнило. Мы рождены из тишины и в тишину мы вернемся. Он хотел этого, тишины, в которой плавают души равнодушные к тому, что их увидят, к боли, стыду или пламени. Тишины, в которой Сынни никто не тронет. Глаза Чжиена проследили за тем, как Сынни вышел за доктором Юном, когда тот сообщил Сынни о его текущем состоянии, и снова закрылись. Чжиен всегда был беспокойным человеком, он всегда был олицетворением неугомонности, до такой степени, что был не в состоянии жить в одном городе в течение целого года, постоянно путешествуя, несмотря на его трудную работу; он всегда испытывал желание окунуться в неизвестность. Однако в такой неизвестности он точно не нуждался, потому что теперь в это был втянут Сынни. Обстоятельства всегда вынуждали Сынни видеть вещи с противоположных сторон. Сынни беспокоился не меньше, чем он сам, и мог зайти в этом так далеко, что не знал, во что верить, предполагая разные вещи, которые потом не мог выкинуть из головы. Эти идеи никогда не оставляли его в покое, терпеливо ожидая подходящего момента. В этом и было значительное отличие Сынни от Кико. Кико, ее молодой возраст и ее репутация свели их вместе и тогда, и сейчас. Тогда она была его выходом, постепенным побегом от Сынни. От всего с его участием или просто относящегося к нему. Она толкала его к обрыву. Однажды он сказал ей, что он любил ее так же сильно, как он любил себя, что он ненавидел ее, как он ненавидел себя, и очевидно, что они никогда не будут разделены, потому что они видят себя друг в друге. Она истерично засмеялась и ответила: "некрасивая". Это и было некрасиво. Некрасивая правда заключалась в том, что, несмотря на сомнения Сынни, о которых он прекрасно знал, несмотря на предположения общественности об истинности их отношений, он по-прежнему встречался с ней, звонил ей, и они до сих пор были в значительной степени вовлечены в жизни друг друга. И тот факт, что Чжиен защитил бы ее так же, как он защитил бы самого себя, объясняет его сопереживание ее текущей ситуации. Но. Но стоила ли она того? Стоила ли она его взгляда, проводившего Сынни и не получившего даже улыбки или замечания в ответ? Мучительную боль, которую он испытывает прямо сейчас, он примет как то, чего он заслуживает. Решив, что пожертвует собой ради того, кого любит больше всего на свете, Чжиен решил начать отдаляться от Сынни, не понимая, что это и так уже происходило на протяжении некоторого времени, и при этом, пока он думал, что он собирается привязать Сынни к себе всеми доступными человечеству способами, чтобы тот был его и только его, на самом деле он просто хоронил его заживо. То, что он планировал как самый знаменательный день рождения, таким и получилось - все-таки Чжиен не так умен, как он о себе думал. Он идиот. Полный идиот. Беспорядок, который он начал, нельзя просто замести под ковер и забыть, ведь он все еще думает о Кико и о том факте, что он разрушил ее жизнь. И как ни странно о несезонных ромашках, которые они приказали разложить за министерством. Министерством, которое они забронировали. Кто теперь отменит это? Это чистой воды хаос, и Сынни сердится на него, но он сердится не вслух, а про себя, только Бог знает, что происходит в его голове, и ему действительно нужно увидеть Кико своими глазами, что она в порядке и ее ребенок тоже. Он должен будет ответить ее придурку-парню. И, ради Бога, может Дами уже прекратит стоять над душой! - Почему ты здесь? - сонно спросил ее Чжиен, пока она неловко поправляла его одеяло. - Нуна, ты хочешь мне что-то сказать, - хрипло пожаловался он. Она попыталась отрицать, - я не хочу, - он многозначительно посмотрел на нее, - хорошо. Я - все, кажется, сердятся на тебя, - ответила она. - Я профессиональный лжец, - просто сказал Чжиен, - вот почему. – Он откашлялся, - где Сынни? - спросил он, опустив взгляд, так как поворачивать голову было так же больно, как и двигать остальными мышцами. - Ты знаешь, что они превратили комнату ожидания в штаб? Директор Ян прикрывает Кико тоже, – рассказала она, - мне не позвонили даже этим утром, хотя это произошло еще вчера поздно вечером. Я спала всю ночь как бревно и проснулась с кучей сообщений в телефоне. - Она вздохнула, показывая свое разочарование, - как бы я не хотела накричать на тебя прямо сейчас, я не могу заставить себя, потому что ты так ужасно выглядишь ... - Поверьте мне, не так ужасно, как я себя чувствую, - Чжиен закрыл глаза, - где Сынни? - нетерпеливо спросил он снова. - Я не думаю, что у меня есть ответ на этот вопрос, если только ты не ответишь на мой, - она скрестила руки, - ты и Кико, как и когда? - Ах, ради бога, и ты туда же! - отреагировали Чжиен. - Не будь дураком, вы оба были вовлечены в несчастный случай поздно ночью на окраине города, добавь сюда ребенка ... Чжиен, это пиздец, - она посмотрела на него, и в ее глазах мир просто прекратил вращаться вокруг свое оси. - Мне не нужно, чтобы ты озвучивала каждое разочарование, которому я стал причиной, потому что, Боже, я и так знаю, - кажется, что цепи, сдерживающие его, ослабли, и он начал распадаться на части, - у меня есть хорошая причина. - Достаточно ли хорошая, чтобы остановить всеобщую ненависть, вылившуюся на Сынни? - спросила она. - Почему он вообще ... - почему Сынни всегда оказывается втянутым, как это вообще могло произойти? Чжиен – причина всего, что сейчас происходит, Сынни просто ждал его у себя дома! - Директор Ян не имел абсолютно никакого представления о характере ваших отношений с Кико. Чего ты ожидал от человека, которому позвонили поздно ночью, сообщив о тебе, о ней, об аварии и ребенке? Кого, как ты думаешь, обвинят в твоей лжи? - она подняла бровь, - твое "прикрытие", придурок! - Сынни не прикрытие! - сердито сказал он, сев. – Никто не маскирует гетеросексуальные отношения гомосексуальными. - Тогда кто он для тебя? - ни Дами, ни Чжиен не заметили, каким громким и яростным стал этот спор, пока внезапный вход Сынни не сообщил им об этом. Сынни выглядел как будто он не в себе, - прекратите! - приказал Сынни, - ты! - его пристальный взгляд заставил Чжиена просто заткнуться, - оно стоит твоего участившегося пульса? - Сынни уронил голову на руки, желая успокоиться. - Слушай, ты только что проснулся, и с тобой все в порядке, хотя нет, у тебя было внутреннее кровотечение, перелом ребер, гребаное сотрясение мозга! – перечислил Сынни, - ты не в порядке, так что окажи мне услугу, успокойся и отдыхай. - Он закончил, казалось, что он стал на десять лет старше. - Мое терпение испытывали в течение последних двенадцати часов больше, чем за последние двадцать пять лет, - он выдохнул, покачав головой, уходя. - Останься, - выпалил Чжиен, - ты не обязан говорить или делать еще что-нибудь, просто останься. Чжиен не мог отвести глаз от Сынни, который, сомневаясь, опустил взгляд, избегая его и Дами. - Хен! – позвал Дэсон, появившись вместе с Енбэ, - ты не представляешь, как тебе повезло! - Эй, чувак, - произнес Енбэ, - ты проснулся как раз во время, чтобы увидеть нас. - Эй, - сказал Чжиен, его глаза по-прежнему были прикованы к Сынни, пытаясь у держать его от бегства, - мне очень жаль, что я заставил тебя волноваться, я ... очень благодарен, - он говорил полную бессмысленницу, Дэсон и Енбэ обменялись взглядами и повернулись к Дами, она пожала плечами. - Я врал тебе, - продолжил Чжиен, - мне жаль, что ты узнал обо всем при таких обстоятельствах. - Это едва время и место… - Я не жалею, что я солгал, Сынни, - он перебил его с уверенность в голосе. Сынни горько рассмеялся, - тогда почему тебе вообще есть дело? Сейчас начнешь объяснять, почему ты не сожалеешь? - У меня была хорошая причина, - Чжиен чувствовал, что он повторил это уже в сотый раз, - но нет, сейчас я не буду объяснять - я просто не смогу тебе рассказать, я могу только показать, - его голос звучал так отчаянно; он хотел, чтобы Сынни поверил ему. Доверился ему. - Насколько хороша твоя причина? - строго спросил Сынни. - Ты точно почувствуешь себя дураком, - уголки рта Чжиена невольно сложились в улыбку. - Не пытайся быть милым, - предупредил Сынни, - никто в этой комнате не знает правды об этой ситуации. Я сам не могу даже подумать о том, что я поверю тому, что ты собираешься сказать или сделать – ты, не смей выглядеть раненым. Потому что в этот раз, Чжиен, в этот раз виноват ты. Вне зависимости от того, насколько я не прав, ты все равно будешь лжецом, - закончил он, нахмурившись, - я думаю, что я больше не буду требовать с тебя ответов. - Что это здесь происходит, - медсестра вдруг показалась из ниоткуда, - его монитор зашкаливает. Мне придется попросить всех покинуть палату, он должен отдохнуть. - Ох! С удовольствием, - мгновенно отреагировал Сынни и развернулся на каблуках, что сделало его выход еще более драматичным. Недопонимание может разрушить все, просчеты разрушат все. Кое-чего в Чжиене слишком много: безрассудства. Потому что время не перепишет себя ни для кого, даже для Чжиена. Как безрассудно с его стороны было думать, что это будет стоить ему не более, чем многого.