Ту'ум и Ваббаджек

— Ну вот и все, — удовлетворенно кивнул Ураг, наблюдая, как Алдуин поставил на полку последнюю книгу. Бывший Пожиратель Мира с каким-то удовольствием глядел на убранный Арканеум, хоть нога и болела после того, как уронил на нее связку учебников по школе Иллюзии. Под вечер в библиотеке было пусто, в начале к уборке бардака, устроенного стараниями Люсьена, присоединился Дж’Зарго, но ближе к концу он, широко зевая и все время очесывая лапой уши, ушел в Зал Поддержки. В Арканеуме остались только старый библиотекарь и Алдуин. — Неплохая работа, — Ураг подвинул к своему столу еще один стул и жестом пригласил данмера сесть. — Будешь чай? Мне только завезли партию замечательного эльсвейрского. — Буду, — кивнул эльф, хотя имел весьма и весьма примерное представление о чае и его назначении. — А вот вы говорили про исчезновение двемеров. Никто так и не узнал, что с ними стало? — Одни считают, что они пропали после крупного эксперимента над Древними Свитками. Другие же говорят, то они заключили договор с даэдра и были обмануты. Версий очень много, но все они крутятся вокруг одного — глубинные эльфы открыли что-то такое, что разом опустошило все их подземелья, — орк поставил на стол две большие чашки, жестяную банку с чаем и протянул Алдуину полный холодной воды чайник. — Нагреешь? — Я так понимаю, их народ был мудрейшим среди всех живущих? — одной рукой бывший дракон держал чайник за ручку, и снизу подогревал его несильной струей огня. — Еще бы, — закивал Ураг. — До сих до конца не ясны способы изготовления их машин. Да что машин! Еще многое неизвестно об изготовлении и литье деталей для этих машин! А легенды об этерии? Не придумано же все это. Вода в чайнике забурлила, и Алдуин протянул его библиотекарю. Тот разлил кипяток по чашкам и размешал чай небольшой ложкой, которую после тщательно вытер маленьким полотенцем и убрал в ящик стола. — Септимий, один из наших профессоров, был просто помешан на двемерах, — продолжил орк, отхлебнув из чашки. — Помню, когда я был помоложе, а он — учеником Коллегии, мы с ним как-то отправились на запад, если мне не изменяет память, к Мзичалефту. Я узнал про то, что там, возможно, находилась книга, которой мне не доставало для моей коллекции, а Септимий напросился со мной. Глубоко мы не заходили, потому что книга нашлась почти сразу, но я до сих пор помню, как он носился туда-сюда, зарисовывая орнаменты. Набрал тогда всякого хлама целый мешок, пришлось помогать ему тащить все это добро, сам он и с места сдвинуться почти не мог. А еще как-то раз сижу я, спокойно перевожу одну из работ Шалидора, и тут в Арканеум врывается этот полоумный и тычет мне под нос наполовину искромсанным корпусом двемерского паука, что-то выкрикивая, что он понял, как двемеры заставляли механизмы служить себе. Правда, потом оказалось, что он нашел выемку для камня душ… Алдуин с удивлением понял, что смеется вместе с Урагом. Впервые он не испытывал презрения по отношению у смертным, теперь презрение заменило любопытство к их жизни, а самого дракона заполняла какая-то снисходительность к ним. В первый раз из рассказов старого библиотекаря он понял, что люди — очень странные и удивительные существа, совершенно разные, со своими характерами, не похожие друг на друга. Может быть, именно это и увидел Партурнакс? — «О Акатош, это что, я думаю?!» — мысленно воскликнул Пожиратель Мира. Но эта мысль все не давала ему покоя, билась в голове ярким лучом, такая простая и в то же время сложная для его понимания. — Хорошо тут, — вслух сказал он, все еще держа в руках горячую чашку. — Ты пей, пока не остыло, — посоветовал Ураг, который уже успел опустошить свою чашку почти полностью. Алдуин кивнул и сделал небольшой глоток. Травянистый вкус чая понравился ему намного больше, чем тот эль в таверне, что ему подсунула Лидия. Чай уже остыл и не обжигал. Бывший дракон устроился поудобнее, наблюдая, как Ураг достал одну из своих бесчисленных книг и, тихо бормоча, принялся что-то записывать в бумажный свиток, все время сверяясь с фолиантом. Под шерстяной робой было тепло, руки грела чашка с чаем. Глаза Алдуина сами собой закрылись… — Эй, парень, да ты так у меня всю ночь проспишь, — библиотекарь поднял сонного данмера за плечи и поставил на ноги. — Давай-ка в Зал Достижений, там хоть выспишься нормально, уж я-то знаю. Эльф кивал, соглашаясь, и, немного покачиваясь, пошел в сторону лестницы. На выходе из Зала Стихий он распрощался с Урагом и вышел на улицу. Уже было совсем темно. Колкий снег летел Алдуину прямо в лицо, и это немного его пробудило. Все время зевая, он таки дошел до своей комнаты и тут же рухнул на кровать, не обращая внимания на записку на тумбе, в которой черным по белому — или желтому? — говорилось: «Не найдешься через полчаса — твоей НЕрогатой башке конец!» Вскоре явились и сами авторы этой великой поэмы, мокрые, продрогшие и злые. При виде мирно спящего эльфа на их лицах отразилась такая буря эмоций, что от жестокой расправы Алдуина спас лишь проходящий мимо Толфдир.

* * *

Утром мирный сон данмера прервал болезненный тычок в бок. Недовольно морщась, он открыл глаза и увидел перед собой Лидию, подозрительно добродушно улыбающуюся. — Ну что, красноглазик, выспался? — ласковым голосом начала она. — На какой гулянке вчера был? — Нигде я не был, чай с Урагом пил и убирал последствия вашего призрака, — данмер, сонно зевнув, сел и, бросив взгляд на воительницу, чуть отодвинулся от греха подальше. — Чай, значит… А ты в курсе, что вчера из-за твоих посиделок мы не отправились в Кагрензел? — так, нордка с первого раза выговорила название двемерских развалин, значит, все совсем плохо. — Сколько времени? — попытался сменить тему Алдуин, краем глаза прикидывая расстояние до двери. — Половина восьмого, — в комнату бодрой походкой зашла Хоэла и бесцеремонно отодвинула Лидию от кровати темного эльфа. Где-то за спиной девушки маячил Люсьен. — Я отпросила тебя у Мирабеллы, надо сказать, нелегкое это дело, ты мне должен лошадь. Или тысячу. Как тебе удобней. Так что собирайся, и мы сейчас же выходим. Пока Пожиратель Мира переваривал полученную информацию про лошадь, Драконорожденная скинула в рюкзак все его немногочисленные вещи — а это были: запасная мантия, пара непрочитанных томов заклинаний и клык саблезуба, который данмер наотрез отказался выкидывать, — и кинула ему на колени шубу из шкуры медведя, в которой Алдуин чувствовал особую необходимость, находясь в северных владениях Скайрима. — Если хочешь есть — поешь по дороге, мы спешим, — бретонка еще раз проверила свою сумку. — Вы там скоро? — в комнату заглянул Лашанс. На его лице читалась такая вселенская скука и безразличие к происходящему, что Алдуина, все еще находящегося в прострации, этот вопрос ввел в еще больший ступор. Уже через десять минут все четверо прошли по мосту Коллегии и вышли в Винтерхолд. Алдуин молча жевал яблоко, впав в раздумья о вчерашнем вечере. Его все так же беспокоил вопрос относительно людей, хотя вся та снисходительность и любопытство пропали еще тогда, когда его выдернули из постели. Хоэла же с неоправданным оптимизмом шагала во главе этой маленьком процессии, насвистывая под нос какую-то незамысловатую мелодию. А вот Лидия с Люсьеном все время обменивались многозначительными взглядами что данмеру совсем не понравилось — если эти двое не действовали во вред друг другу, значит, случилось временное перемирие, и это могло стать большой проблемой для дальнейшего комфортного существования. Четверка путешественников прошла последний дом разрушенного города и направилась дальше по мощеной дороге. Справа от них возвышалась каменная громада высокого утеса, а слева белела пустошь, занесенная снегом. Где-то далеко шумело Море Призраков и слышался рев белого медведя. Уже к вечеру путники подошли к деревне Анга, откуда было рукой подать до Виндхельма. Дорога не вызвала никаких проблем, если не брать в расчет несколько волков, форт магов, мимо которого путешественники пробежали с девизом «Настоящие герои всегда идут в обход», и ледяной ветер, пробирающий до костей. Ближе к ночи пасмурное небо очистилось от облаков, и на нем стали загораться первые звезды. С востока поднимался Массер, рядом с ним виднелась бледная Секунда, затменная тенью первого. — Ладно, предположим мы добрались до Виндхельма. Где мы будем ночевать? — при подходе к конюшням Лидия подняла вопрос, беспокоящий всех, кроме ассасина. — Ведь вроде как в таверне такую ораву бесплатно не поселят, даже если не считать Лашанса. — Я думаю, — раздраженно дернула головой Хоэла. — Можно попробовать сходить к каджитам. Молитесь, чтобы караван уже прибыл, иначе я не знаю, что делать. Однако удача сегодня явно была на их стороне, и пройдя чуть дальше по дороге, путники увидели верхушку шатра. Акари, глава каравана, позволила им остаться на ночь и даже дала спальные мешки, чтобы они могли нормально отдохнуть. Люсьен почти сразу отделился от компании и сел прямо на землю у дороги. — Надо что-то делать с деньгами, — Хоэла постелила спальник у костра и, не мешкая, забралась внутрь. — Будем надеяться, в этих развалинах найдется что-нибудь ценное, иначе… — А, да можно по старой схеме — набрали гномьего мусора, отнесли все в Маркарт, Колсельмо на седьмом небе, мы богаты, — предложила Лидия, ложась. — Это все надо еще как-то до Маркарта дотащить… Ладно, посмотрим, — бретонка вздохнула и повернулась к застывшему столбом Алдуину. — А ты чего не ложишься? Завтра еще идти и идти. А эльф стоял и смотрел на худенькую каджитку, сидящую у костра. Кошка держала руки у огня, тщетно пытаясь согреться, ее острые зубы стучали с едва слышным звуком — несомненно, ей было очень холодно. Немного помявшись, Алдуин стянул с себя шубу и протянул каджитке, внимательно наблюдая за ее реакцией. — Держи. Караванщица сначала с непониманием глядела на данмера, а затем выражение ее лица сменилось с удивленного на благодарное, и она взяла шубу, тут же накидывая ее на плечи. — Спасибо тебе, друг, — дрожащим от холода голосом мяукнула она. — Да благословят тебя луны. Кошка отвернулась обратно к костру, а дракон, потоптавшись на месте, почувствовал, что истмаркский ветер начинает продувать, и поспешил забраться в спальник. Пока Лидия с Хоэлой поднимали друг другу упавшие челюсти, а Лашанс рассчитывал вероятность воздействия Ваббаджека на его мозг и появление галлюцинаций, бывший Пожиратель Мира прислушивался к своим ощущениям. Удивительно, но сейчас он чувствовал себя хорошо. Не сдержавшись, он снова кинул взгляд на кошку, сидящую у костра в его шубе. На лице невольно растягивалась глупая улыбка, и эльф тут же одернул себя, но не мог никуда скрыться от разливающегося по груди тепла. — И что это было? — послышался суфлерский шепот Хоэлы, которая перекатилась и оказалась аккурат рядом с данмером. — С чего я должен перед тобой отчитываться? — Алдуин лег на бок, повернувшись к Драконорожденной спиной. — Меня пугают такие резкие перемены, — Хоэла несильно потрясла его за плечо. — Чтоб ты знал, тебе удалось ввести Лидию в ступор. Она сейчас лежит, смотрит в небо и ни на что не реагирует. — Мне просто интересно, — мысленно усмехнувшись, эльф все же сел и тихо, чтобы каджиты их не подслушали, заговорил. — Всю жизнь я ведь только пугал смертных и никак по другому не относился к ним. Вот мне и стало интересно, что будет, если я, ммм… Выскажу кросис… Сострадание. Не знаю, как это будет по-вашему. — Доброе дело это будет, — хмыкнула бретонка. — Что ж, уже какой-то результат от наших похождений проявился. С этими словами она легла и поудобней устроилась в спальнике. Алдуин поспешил сделать то же самое и скоро заснул.

* * *

Утром Алдуин проснулся от тихих голосов Хоэлы и Лидии. Он сел и осмотрелся. Солнце еще не встало, но ясное небо уже посветлело, бледные звезды подмигивали, постепенно растворяясь в синеве. Теперь было видно, что вечером путники прошли мимо большого моста, ведущего через реку к большому городу за каменными обледенелыми стенами. Дальше по реке виднелся порт, и дракон понял, где они сейчас. — Отлично, тогда пойдем прямо по дороге, а к этой развалине свернем лесом, — удовлетворенно кивнула Хоэла, сложила карту и положила ее в сумку. — О, Алд, проснулся? Мы как раз собираемся. — Как ты меня назвала? — Пожиратель Мира медленно повернулся к ней. — Никак, — бретонка тут же ретировалась в сторону Люсьена. Данмер встал, потянулся и поежился — было холодно. Накинув капюшон, он подобрал свою сумку с немногочисленными пожитками и повязал на поясе. Тут к нему подошла вчерашняя каджитка. — Зейнаби благодарна за вчерашнюю помощь, странник, — смущенно улыбаясь, она протянула эльфу медвежью шубу. — Вот, возьми назад. — Не надо, оставь себе, — после секундной паузы ответил он, хитро улыбнувшись, — у него появилась идея. — Я без нее обойдусь. Эльф вспомнил, что во время уборки в библиотеке наткнулся на интересное заклинание Разрушения — огненный плащ. С разрешения Урага он ее взял и вчера, когда путники устроили привал, успел ее выучить. Алдуин сделал замысловатый пасс рукой, и его окружило тихо гудящее пламя, от которого тут же повеяло теплом. — Очень остроумно! — проговорила Зейнаби, прижимая шубу к груди. — Спасибо тебе, странник! — Так, ну все, выдвигаемся! Во имя Талоса… — подошедшая было Лидия встала столбом. — Остроухий горит! Говорившая с Акари Хоэла обернулась на крик и увидела, как нордка схватила ведро с холодной водой, стоящее рядом с главным шатром, и кинулась к ничего не понимающему данмеру. — О Ситис, женщина, стой! — стоящий неподалеку Лашанс подскочил к воительнице, резко одернул ее назад, и ледяная вода вылилась на них обоих. Пока Лидия с Люсьенов выясняли отношения, Алдуин подошел к Хоэле, выражение лица которой так и говорила - "Шор, зачем я связалась с этими идиотами" . — Так куда мы идем? — он устало вздохнул. — Туда, — Хоэла показала в сторону Рощи Кин. — Тогда пошли, эти пусть догоняют, — Алдуин тут же вышел на мощеную дорогу. — Справедливо, — рассудительно кивнула бретонка и, попрощавшись с Акари, двинулась следом за ним. Лидия с Люсьеном действительно скоро догнали их. Воительница была вся насквозь мокрая, но если за голову она не беспокоилась, то доспехи могли бы и вовсе не просохнуть за день. Ассасин же выглядел слегка потрепанным, но не более того. Путники довольно быстро дошли до Рощи Кин, и Хоэла не удержалась, чтобы не посмотреть в сторону леса, где лежала гробница Салокнира, кровавого дракона, с которым она сразилась вместе с Дельфиной. Девушка бросила беглый взгляд на данмера — вряд ли он узнал это место. — Это здесь ты поразила Салокнира? — раздался его голос. Эльф остановился и тоже взглянул в сторону захоронения. — Да. Тут, — коротко кинула бретонка. Воспоминания тут же нахлынули на нее.

* * *

Хоэла и Дельфина еще издалека заметили, что над Рощей Кин кружит черный дракон. Огромные крылья силуэтами мелькали в густом снегопаде, который, как на зло, только усиливался. Воздух сотряс громкий рев, от которого кровь стыла в жилах. — Скорее, нам нельзя опоздать! — отчаянно крикнула Дельфина и рванула вперед. Хоэла поспешила за ней, мимо пустой таверны. Дорога за домом вела выше к опушке. Воительницы выбежали на просторную поляну, посреди которой лежал могильный курган. От него вверх поднимался столб неяркого света. Прямо над ними пролетел черный дракон. — Спрячься, скорее! — Дельфина тут же скрылась за большим валуном. — Боги, это еще хуже, чем я думала… А Драконорожденная стояла, как вкопанная. Ее обдало сильным порывом ветра от крыльев, и Алдуин — тогда Хоэла еще не знала, что это был он — завис в воздухе почти перед ней, чуть правее. Девушка не сомневалась, что дракон давно заметил их обеих, однако ничего не предпринимал. И тут раздался леденящий душу голос — низкий, рычащий, нечеловеческий. — Салокнир, зил гро дова улсе! И сразу после этого Ту’ум: — Слен Тид Во! Курган буквально взорвался, забросав все вокруг комьями земли. Раздался душераздирающий рев, и из могилы выполз скелет дракона, тут же стремительно начав обрастать плотью. Это было похоже на процесс горения тела дракона при поглощении души, только в обратном порядке. А девушка смотрела и стояла, не в силах сделать ни шагу в сторону. — Алдуин, тури! Боан тид вокрийха сулексейун крузик? — дракон поднял голову в сторону Пожирателя Мира, и бретонка поразилась его голосу — глубокий, низкий, бархатистый. Как у дракона может быть такой голос? — Гех, Салокнир, кали мир, — и тут девушке стало по-настоящему страшно — оба дракона повернулись к ней. А черный дракон продолжил. — Фуль лосеи Довакин? Зу’у корав нид нол дов до хи. Хоэла от растерянности приоткрыла рот — из всей речи она разобрала только слово «Довакин», и, похоже, что сейчас речь зашла о ней. Алдуин смотрел прямо на нее. — Ты даже языка нашего не знаешь? — в его горящих красных глазах читалась презрительная усмешка — он снизошел до того, чтобы говорить на языке смертных. — Какая наглость — присвоить себе гордое имя Дова… Салокнир, крий дар йорре! Последнюю фразу Хоэла поняла и без всякого перевода — Салокнир поднялся в воздух и закружил на воительницами, угрожающе заревев. — Хоэла, не стой столбом! — закричала Дельфна, выхватывая меч из ножен. Сделав круг над поляной, Алдуин стремительно улетел, оставив Драконорожденную и последнюю из Клинков на растерзание Салокниру.

* * *

— Ненавижу все это, — тихо проговорила Хоэла, скорее обращаясь сама к себе. — Ты о чем? — спросила Лидия, все же услышавшая ее. — Дельфина, Клинки, Храм Небесной Гавани… — девушка помотала головой и решительно пошла дальше по дороге, пройдя мимо Алдуина. — Что ты ненавидишь? — поднял бровь тот и тоже двинулся дальше. — Души поглощать, — девушку явно та тема не очень устраивала. — Да и убивать драконов вообще. Удивляюсь, как я за все это время осталась жива. Но дело не в этом. Просто… Иногда я слышу их, слышу драконов, которых я убила, у себя в голове. Обычно во время боя. Они словно говорят мне что делать, и подчиняюсь. Похоже на чутье. А Дельфина заставила меня снова испытать все это. — Знаешь, что в тебе необычного? — Алдуин был удивительно разговорчив сегодня. — Я видел многих Драконорожденных до тебя, они пали от моего Ту’ума, но я успевал заметить, что все они были безумны. Среди людей их считали великими воинами, они убивали многих моих братьев, но с каждым убитым дова их разум ожесточался, приближался к истинной сущности драконов — они становились безжалостными и падкими на власть. Но ты, ты не потеряла сущность смертного. — Я убила всего четырех драконов, — криво улыбнулась бретонка. — Большинству Криков меня обучил Партурнакс. Мне легче часами размышлять о значении Слов, чем сражаться с драконами. Повисла тишина. Путники двигались по дороге в сторону Кагрензела, а на востоке медленно понималось белое солнце.