Любить

      Вчера Дофламинго утащил меня к себе в каюту под сдержанные смешки пиратов, быстро отвлекшихся на расспрашивание Ло обо всем и еще столько же сверху. Мое ему сочувствие, но не посильная помощь. Путь до просторной каюты прошел в тихом удовлетворенном сопении Дофламинго, больше сейчас походящего на гепарда, утаскивщего добычу себе на дерево. А не считая этого, как-то путь прошел слишком быстро и закончился тем, что меня с рычанием впечатали в стол нижним мягким местом и впились в губы.       Вау.       Все мысли из головы вымело ураганом ощущений и эмоций. Дофламинго кусал шею, ключицы, властно оглаживал тело, так естественно и непринужденно высвобождая меня из одежды, словно мы только сегодня утром занимались сексом. Впрочем, всякая романтическая ерунда меня волновала мало. Я успевала только так же нетерпеливо избавлять от одежды Дофламинго, отвечая на поцелуи и совершенно не возражая против ласк, даже таких, на грани грубой бесцеремонности, из разряда «дорвался». Дыхание перехватывало, тело бросало в жар нетерпения. Хотелось. Немедленно хотелось его чувствовать внутри. Всего и полностью. Не запомнилось ничего конкретного, только восхищение. И стена под лопатками, вот она очень мешала, если честно.       — Ну и что это было? — лениво интересуюсь утром, вернувшись к нему под бок. Дофламинго перетягивает меня на себя, сцепляя руки в замок на пояснице. Улыбается, щурясь от солнца, светившего ему точнехонько в зрячий глаз, и явно не торопится с ответом. Рядом, под боком, урчит мой фамильяр, потягиваясь и широко зевая. Идиллия.       — Тебя долго не было, — явно пальцем в небо не от большой охоты бросает он. Я прямо вижу застывший в мыслях вопрос: слишком явный пиздеж был или все-таки прокатит за отмазку?       — Лапша с ушей сыпется мешками, — улыбаюсь в ответ, вполне себе удобно устраиваясь у него на груди, одной рукой подпирая голову, а другой мягко оглаживая грубый шрам над ключицей. Дофламинго хмыкает.       — Это что-то меняет? — спрашивает он, потягиваясь, а я не сразу нахожусь с ответом, потому что передо мной прекрасное молодое тело с зашкаливающим либидо, упирающимся мне куда надо. С одной стороны, мне надеяться не на что. В том смысле, что рассматривать Дофламинго как постоянного партнера, с которым планируешь жизнь прожить, детей завести, и другие старушечьи мечты по типу домика с садиком и спокойной старости явно не стоит, по крайней мере сейчас. Донкихот не променяет в одночасье свои цели на такой пока неясный и непостоянный фактор, как я, не надо думать, что постель что-то меняет. Один раз — не пидарас, как говорится. С другой стороны, — я на пробу оглаживаю крепкие мышцы груди, спускаясь ладонями по торсу, — меня не согнали сразу, а значит все, а раньше надо было. Я облюбовала себе уютное место, с которого фиг он теперь меня выгонит так просто. Мне хочется остаться, а значит и ему захочется меня пригласить, уж я постараюсь.       — Не знаю, это тебя надо спросить, капитан, — хмыкаю, спускаясь к самой насущной проблеме каждого мужчины с утра. Да, пожалуй, такие проблемы я готова решать хоть каждое утро.       — Значит, все… прекрасно, — простонал он низким грудным голосом. Я не уверена, что он все еще говорит о том же, о чем и я. Минутка нарциссизма, но это не так важно на самом деле. Капитан ловко отстраняет меня, перетягивая к себе и целует, плавно входя. Прекрасное утро, скажу я вам, дамы и господа. Совершенно прекрасное!

***

      К моменту, когда все подтянулись на камбуз, я успела приготовить завтрак и даже накрыть на стол. Мое рабочее место поддерживалось в порядке, и даже заначки остались на своих местах, что меня весьма позабавило. Пираты мне обрадовались, как родной, убеждали, что лучше меня никто не готовит и бла-бла-бла. Врали напропалую, короче говоря. На деле они задолбались ходить и заказывать еду, а ведь ее еще хранить надо. Бутербродами питались, по ходу. И бодрящими капитанскими улыбками, теми, которые из разряда «до ушей, хоть завязочки пришей». Очень стимулирует, я вам скажу. Гору посуды перемыли Детка с Буйволом, пока я штудировала холодильный шкаф с какого-то летнего острова. Им такие нужны просто позарез, и они озадачили заказом мастеров с зимнего острова, как раз по соседству был недалеко, особенно когда жителям с весеннего тоже ну очень надо. Я в подробности не вдавалась, но там такая тема, что теплоклиматные острова какие-то фирменные сладости производят, как у нас там конфеты «Комильфо» были на Земле или же шоколад в Шотландии. А для этих сладостей необходимы ингредиенты, которые нужно переморозить и прямо из морозилки нарубить. Нам повезло, ведь один холодильник мы выторговали за три бутылки моего виски у одной семьи. Они как раз с партией получали обновленный вариант какой-то, лишний оказался, мне же главное, чтобы морозил нормально. И он вполне себе справлялся. Почти ничего не испортилось, а кладовка радовала глаз своей пустотой. Никаких запасов.       — И что же скажет наш любимый кок? — промурчал Дофламинго, обнимая меня со спины. Я, кстати, заметила, что после Академии прибавила в росте. Это «ж-ж-ж» не с проста.       — Скажет, что кладовка не испытывает яркого чувства наполненности, — капитан тихо рассмеялся, а зашедший на камбуз Лао Джи за своим чаем — подавился. А я говорила: не надо есть на ходу, ничем хорошим это не кончится.       — Скоро будет остров, там и закупимся. А еще я тебя кое с кем познакомлю, — тихо сказал он мне на ушко.       — З-загадочность, все с тобой ясно, — улыбаюсь, облокачиваясь на капитана. — Кстати, можно вопрос?       — Валяй, — милостиво разрешил он, подхватывая меня на руки и садясь вместе со мной за барную стойку.       — Ты шубу на вырост взял?       — В смысле? — он аж повернулся ко мне лицом, перестав тянуться за тарелкой, накрытой полотенцем. — Я еще?.. — с таким искренним недоумением спросил он, что мне стало смешно. Все же Дофламинго был образованным человеком, что бы про него ни говорили злые языки.       — Ага, — бесхитростно соглашаюсь, — хотя в кого бы тебе такой шпалой быть — не представляю. Явный генетический сбой. Ты нигде облучений какой-нибудь дрянью не получал?       Дофламинго задумался, поглаживая меня большим пальцем по колену. Медленно помотал головой.       — Ну тогда в лаборатории не зависай долго, а то мало ли что, — я стащила последнюю вафлю.       — Хм. Везде? — спустя некоторое время раздумий, пакостно усмехнулся Донкихот. Я таки рассмеялась.       — Таких животрепещущих подробностей я не знаю, но у тебя пропорциональное, красивое тело. Лично меня все более чем устраивает. Если же смотреть с медицинской точки зрения, то созревание мужского организма, а именно половой системы длится до 20-22 лет. Так что не беспокойся, своего максимума в этом плане ты достиг.       Где-то возле входа навернулся Росинант. А вот нечего подслушивать! Удовлетворенный же ответом Донкихот поудобнее меня обнял и закинул в рот еще одну тарталетку с грибами и сыром, сыто жмурясь. Вот бы им еды еще и на обед хватило, а? Ну пожалуйста.

***

      Дни пошли как по накатанной. Жаркие или же лениво-тягучие ночи в капитанской каюте, утром я выскальзывала готовить и убираться, плюс помощь по-мелочи, все более жаркий полдень, опаляющий солнцем плечи и макушку, а следом за ним прохладные вечера. Сегодня утром кто-то очень без инстинкта самосохранения прогорлопанил на всю ивановскую «Земля!» и еще что-то непонятное, после чего послышался грохот и маты. Я не обращала внимания, пока капитан не поднялся с постели, за ногу стянув меня вниз и закинув на плечо. Пока до меня доперло, что к чему, я обнаружила себя в ванной. Вокруг — вода, напротив — керамическая плитка, тылы надежно закрепил за собой Дофламинго, мягко массируя мне шею, отчего по телу туда-сюда бегали толпы мурашек. Разнеженная купанием, я тихонечко охренела от жизни, когда Детка повисла у меня на шее и завопила что-то про новый остров, гостей, которыми в итоге были мы, и про друга капитана. Оказывается, что примерно дня за четыре этой бесконечной парилки и медленной акклиматизации, мы доплыли до берегов Арабасты. Кошмар. Прям как на лекции — одно предложение пропустил и все, можно дальше просто даже не пытаться что-то записать. Я еще и слабо помнила, где это: до Гранд Лайн или после. Надо будет детей про их приключения спросить.       Почесав затылок и пожав плечами, я разогнала пока их по городу покупать продукты, отправив с ними неуемную Йолу с Лао Джи, и со спокойной совестью решила сойти с трапа, но капитан с ехидной улыбкой посадил меня на плечи.       — Кхм. Я вообще-то тяжелая, а кое-кому еще за штурвал вставать, — заметила я, перегнувшись через голову Дофламинго и с сомнением заглядывая ему в глаза. Созданная мной тень это вполне себе позволяла. Донкихот отвлекся от витрин магазинов и боднул меня затылком в живот, щекоча волосами.       — Не бузи и сиди спокойно, — весело усмехнулся он одним уголком подвижных губ, продолжая путь. Ну и ладно, пусть потом не ворчит.       Кстати, как оказалось, мы имели определенную цель в шатании по городу — магазин одежды. Вот в нём как раз капитан и спустил меня с небес на землю. Зря он это, я моментально улетела обратно, окружённая ярчайшими красками тканей. Я наконец-то могу снова купить себе шальвары и не мучиться в тренировочном костюме, в котором была в Академии. Я не спорю, что он удобный, изящный, красивый и тоже красочный, но ох уж эти плотные ткани, к которым Али буквально воспитал во мне стойкую неприязнь. Что можно найти прекраснее сари? Что может быть лучше воздушной ткани шаровар и плотного пояса со множеством монеток и всяких бусин, которые любил дарить мне друг? Но его сейчас нет со мной, а значит ребячество можно отложить в долгий, очень долгий ящик.       Задумавшись, я не заметила, как подошел капитан, забирая у меня из рук полупрозрачную накидку мягко-янтарного цвета. Он же мне и подкинул этот вариант, а девушка подобрала украшения и умудрилась сотворить чудо с моими волосами, аккуратно их уложив. Обалденно получилось, судя по взгляду капитана. Верх одежды был со спущенными лямками, от которых тянулись воздушные рукава, накидка же больше походила на широкий шелковый шарф, превращая костюм для танцев — а это был именно он, — собственно, в сари. Я глаз не могла оторвать от вышивки.       Тонко звякнули изумруды и бисер о золотые капли подвесок на браслете Дофламинго, когда он скользнул прохладной ладонью по талии — вверх, нежно заправил прядь волос за ухо, недавно проколотое для серёжек. Боже милостивый, как ему шли такие одежды, прямо брать и… Кхм, мысли не туда ушли.       — В чем дело? Еще болит? — капитан нежно касается места прокола. Мотаю головой. — Тогда что случилось? — он снова присел передо мной на корточки, как несколько минут назад, когда захотел обуть меня в мягкие туфли из плотной ткани. Вздыхаю.       — Да ерунда это… Али вспомнила — скучаю, — пришлось тихо признаться после хмуро поджатых губ.       — А Али — это…       — Он мне как старший брат. Летом мы ездили каждый раз в его страну, и я все время проводила с ним. Это от него у меня безумная тяга к шароварам, — грустно усмехаюсь. И Таирэ на корабле остался. А я хандрю. — И… многое другое. — Ой, вот это я зря сказала. — Мы были любопытными подростками, и он все равно в другом мире, зря ты так, Дофламинго, — я осторожно коснулась кончиками пальцев его скулы, чувствуя, как он расслабился и успокоился. — Я скучаю по знакомым местам, по времени, проведенном там, по людям, близким мне, — мужчина, как большой тигр, прислоняется щекой к моей ладони с той неповторимой величественностью, свойственной этим животным. И снова привычным жестом подвигает ближе к себе, почти вплотную. Правильно, он уже пересел на диван, ему удобно, а я тут буквой «зю» загибаюсь. Видимо, недовольство у меня на лице было написано, раз он с тихим смехом позволил мне распрямиться. Нас отвлек странный всхлип. Это женщина, обслуживающая нас, утирала слезы. Эм. Это все настолько жалко выглядело?       — Простите, я ни в коем случае не хотела вас… Ох, но как же вы похожи!..       — На кого?       — О, это было так давно, что почти стало легендой, — улыбнулась она. — Легендой о правителе этих земель и его невесте. — Она присела, не сомневаясь, что нам надо это услышать. Даже если не надо было. — Правитель Арабасты был человеком властным, но справедливым. Страна процветала под его сильной рукой, из года в год набирая мощь, поднимаясь с колен. Мы начали исследовать море, находили острова, вели торговлю, и с нами считались сильные мира сего. И вот однажды Правитель сам решил отправиться в плавание, но его корабль потерпел крушение, попал на неизвестный остров. И там встретил Арабасту. Да, так звали девушку, чьи волосы были ярче солнца, а глаза искрились спокойной мудростью нефритов. Она спасла его и выходила, пленив гордое сердце любовью, но Правитель не чувствовал себя скованным — в такой власти он готов был жить вечно. Арабаста вдохновляла его и направляла. Страна, чье название давно было забыто, распустилась прекрасным ночным цветком. Но… Да, эта история печальна. Правитель хотел сыграть свадьбу: пышную, яркую, достойную очей его единственной. Но на страну напали чужаки. Они были сильны и не ведали пощады. Страна горела, погибая. И Арабаста, запершись в своих комнатах, пела Богам о спасении, пока ее жених сражался за стенами дворца. Земля задрожала, и часть королевства унеслась в небеса. В Скайпии такие островки, застрявшие на облаках, зовут Мертвой Землей. Правитель погиб в той битве, а Арабаста, ослепленная горем, с первыми ветрами исчезла, словно дым. Навсегда невеста, и никогда — жена… Подданные звали ее, просили защиты, и завоеватели, в насмешку, назвали страну Арабастой. Чтобы населявшие ее жители всегда помнили о предательстве своих господ.       Мы помолчали.       — А что, ни одной уважающей себя истории счастливый конец не полагается? — с сомнением спросила я, давно перебравшись капитану на колено и прислонившись к сильной груди. Его рука собственнически лежала у меня на бедре. Приятно, черт возьми.       — Возможно, вы правы и ваша история будет разительно отличаться от этой, — улыбнулась она. Без вас ни за что бы не стали жить своей жизнью, вот прям никогда.       Грубить не стала, просто подождала, пока капитан расплатится, и хитро сверкнула глазами, идя чуть позади него слева. Дофламинго быстро просек фишку, с почти что мученическим вздохом и широкой улыбкой сцапав меня в объятья и зажав на ближайшем повороте. Мы были там всего несколько минут, но мне казалось — прошли часы, прежде чем он перестал дразнить меня легкими касаниями и нормально поцеловал.       Вернувшись снова в толпу людей, мы уже рука об руку пошли дальше. Улицы поражали воображение. Бусы, шелка, приправы, специи, аптеки с сушеными травами и благовониями, маслами… Капитан, наверное, сто раз пожалел, что пошел со мной, но вслух ничего не сказал. Так мы прошатались до полудня, встретив возле книжного тоже уже переодетых Требола с Диаманте, которым было сказано проследить, чтобы специи и все, что я там набрала, доставили на корабль в целости и сохранности в условленном количестве. Потом он просто утащил меня в какой-то подвал, оказавшийся невероятно красивым и уютным кафе. Хотя, скорее, рестораном. Нас проводили в отдельную залу, оставили кальян, бутылку вина и легкие местные закуски. Замечтательно. Низкий столик, горы подушек, мягкие матрасы на полу — все это снова напомнило мне Али, но с ним мы чаще сидели в открытой зале, где он баловал меня чем-нибудь необычным. Если бы мы просто были с капитаном одни, я бы подумала, более чем охотно, о массаже и приятном продолжении дня в прохладном помещении, но мы кого-то ждали, судя по предвкушающей улыбке Дофламинго. И верно, к нам зашел несколько не вписывающийся в нашу алладинскую атмосферу сэр Крокодайл. За ним тенью скользнула какая-то девчушка, явно из разряда подай-принеси-отс… Кхм. Не важно. Важно то, что она вполне симпатичная и даже в моем вкусе. Тихое фырканье над ухом подтвердило, что капитан в курсе моего интереса, а так же ответного взгляда, — нет, ну какая удача, однако! — и не против, чтобы мы погуляли, пока взрослые толкают свои спичи.       — Кроки, ты не против того, чтобы наши дамы использовали появившееся у них свободное время в свое удовольствие? — сладко улыбнулся он. Сэр скривился на обращение, но кивнул. Девушка одарила меня жарким взглядом из-под ресниц, вальяжно удалившись в соседнюю комнату, чего я пока сделать не могла. Дофламинго сильным движением заставил меня перекинуть через его колени ногу, притянув за спину так, что обнаженная кожа его торса и моего живота волнующе соприкасалась. Апельсин мне в гланды, мозги просто до отказа забиты гормонами! Ужас. Чувственные губы коснулись мочки, все еще немного саднящей из-за серёжек. — Чтобы ни одного следа, Олеся, иначе я просто убью ее, — ох, да убивай, мне-то что за дело до нее. — Твоими руками, — продолжил он, как ни в чем не бывало. У-у-у-у, зараза, весь настрой сбил. — Ясно?       — Ясно, — вздыхаю. Миссия невыполнима, называется. Мы с ней должны переспать, но не оставляя никаких видимых следов, и съехать на дурочку, типа не догадалась, что надо именно переспать, а не жестко резаться в покер на раздевание, не получится, с ним такой номер не пройдет. Вздохнув еще раз, я на пробу наклонилась чуть ближе, и не встретив сопротивления или намека на неуместность, с легкой улыбкой едва заметно поцеловала его в щеку, упорхнув раньше, чем он отреагировал на провокацию.       — Коза, — усмехнулся он. Ну да, кто бы говорил.

***

      С великолепным Сэром мы все-таки познакомились лично. Чуть позже, когда вернулись с… Эм… Той дамочкой из соседних покоев. Ее еще слегка покачивало из-за того, что мне пришлось занять активную позицию и в духе этого мистера Грея-или-как-он-там пресечь все попытки ко мне прикоснуться. В итоге удовольствия от этого было мало, наши характеры прекрасно сошлись бы в диаметрально противоположных положениях, а именно, ее — сверху, а меня — снизу. В этом плане капитан мне здорово подгадил, оставалось понять зачем. Острых ощущений в жизни не хватает? Так давай Дозорным позвоним, скажем опять какую-нибудь хуйню, они будут безумно рады. Как увидят, сразу, не отходя от кассы, шквальный огонь откроют, потом немного отдышатся и жахнут еще сверху для профилактики. Но Бог любит Троицу, значит кто-то потом пальнет еще разок на удачу. И скажут, что так и было. Бр-р-р.       Возвращаясь к нашим баранам, можно сказать, что Крокодайл оказался приятным собеседником.       Пока шли по улицам города к его казино, мы успели с ним вполне себе мирно поговорить. Капитан куда-то свинтил на пару часиков, клятвенно пообещав обходить бордели десятой дорогой. Мы с Сэром одинаково скептически хмыкнули, не поверив ни на кнат. Впрочем, я быстро отвлеклась на бананавани. Удивительные рептилии. Почти домашние животные, бесконечно преданные своему хозяину. Они сопровождали его в плаваниях, не раз спасали при кораблекрушениях и вообще были незаменимы в хозяйстве. Помимо собачьей преданности, они, как змеи, сбрасывали чешую и меняли трижды за жизнь набор клыков. Не зубов, а именно клыков: двух боковых в пасти, которые были ядовиты. Ну прелесть просто, я же говорила!       — Вы не проголодались? Уже время обеда, — отвлекся Сэр, глянув на часы. И правда.       — Капитан задерживается, я за него волнуюсь, — вырвалось прежде, чем я успела прикусить себе язык и последовать народной мудрости: «Помолчишь — за умного сойдешь». Мне это было просто не дано.       — Дофламинго здесь не первый раз, вы зря беспокоитесь, — слегка усмехнулся он. Мы прошли в столовую, где нам принесли обед. — Позвольте мне спросить, — заговорил вновь Крокодайл где-то в районе десерта, которому я предпочла чай.       — Спрашивайте, — предложила я, пытаясь выбросить из головы одну привязчивую мелодию, совершенно не помогающую сосредоточиться на собеседнике.       — Вас связывают очень близкие отношения с Дофламинго? — положив газету, посмотрел на меня Сэр. Ага, разведка.       — Каким образом это вас касается? — вполне миролюбиво поинтересовалась я.       — Мы с ним… Давние знакомые. Вас привлекает его положение? — мне почему-то вспомнилась беременность. Я неэстетично хрюкнула, но взяла себя в руки. А руки-крюки, поэтому пришлось спешно прикрыться чашкой. Боже, ну почему каждый серьезный разговор мой мозг обозначает как включение режима: «Она просто немного ебанутенькая, погладь ее по чахлым волосинкам и иди, иди с Богом, пока она говорить что-нибудь не начала»?       — Сдается мне, вам стоит спросить об этом самого Дофламинго. Если вы в настолько теплых отношениях, я полагаю, что он с большой охотой поделится с вами всеми своими переживаниями и душевными проблемами, — да-да, у меня психологическое образование, солнышко, не кривись, меня заболтать надо очень постараться. И давить на меня бесполезно, к Воле я не чувствительна, потому что не из этого мира и тело у меня, хоть и не мое, но душа-то с другого конвейера.       — Кроки! А я тебя обыскался! — радостно воскликнул капитан. Тоже не ушами хлопал, когда я дополняла его познания о психологическом давлении. Было дело в перерывах между сексом. Зал небольшой, и громкий голос здесь сильно бьет по ушам, поэтому надо разговаривать тихо или хотя бы не повышая голоса. Сейчас же капитан специально раздражает Крокодайла, чтобы он пожелал поскорее нас спровадить на все четыре стороны. Кажется, я его обожаю.       — Лучше бы вообще никогда не находил. Ты закончил? У меня есть дела, — сра-бо-та-ло! Троекратное «ура»!       — О, ты был очень любезен!       — Да-да, я само совершенство, — он нетерпеливо поднялся на ноги. — А теперь свали, раздражаешь.       — Как же так, Кроки! Ведь мы так давно вместе! Мы столько пережили бок о бок! Я думаю, после стольких лет, я обязан на тебе жениться! — сиятельный Сэр аж дымом подавился, замахав рукой на нас. Ну прямо хрипы подыхающего туберкулезника.       — Капитан, может, постучишь ему по спине, а то помрет, а мы потом виноваты, — печально протянула я. Доффи даже замахнуться успел, но Сэр сделал такие страшные глаза, на выкате, — а вкупе с красным от удушья лицом прям вообще конфетка, — что мы решили слинять, пока на нас кого-нибудь не натравили, целее будем.       На улице мы знатно просмеялись, после чего пошли обратно на корабль уже по ночным улицам Арабасты.       В голову закрадывались мысли о том, что я могла бы ответить Крокодайлу, если бы мы действительно были настолько близки, чтобы говорить о таком. На самом деле здесь остается только неопределенно пожать плечами. Не имею ни малейшего понятия, насколько мы с Дофламинго близки. Я знаю его совсем немного, да и мало ли, что ему в голову взбредет. Сплошной человек-сюрприз, вам ли не знать. Может быть, он и правда о чем-то серьезном думает, а может, ему просто удобнее: и кок, и баба для траха, грубо говоря. Но он проявляет ко мне внимание не только как к грелке для постели, но и как к женщине. Притом не чужой. Говорить и думать о чем-то серьезном рано, как мне кажется. Что до положения… «Ну разве имеет значение твое место и положение? И есть хоть какая-то разница, что мы слишком разные». Ну епт, ну может хватит, а? Чувствую себя тем желтым трансформером, который общался при помощи радио. Так вот. Я ни о чем не думала и ничего не планировала, когда шла в команду. Просто так получилось. И не надо всей этой философии. Мне прекрасно известно, что некоторые люди считают, будто случайности не случайны и все в этом же духе. Но я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне. Это знание ничего мне не принесет и ничего не изменит. Если Дофламинго захочет чего-то серьезного между нами, то я не буду против, но есть вещи, которые я не приемлю. Он должен будет это понять и принять как неизбежное зло, иначе ничего не выйдет.       Я посмотрела на капитана, на наши переплетенные пальцы рук и улыбнулась.       Хрен его разберет, чего ему надо в далеком будущем. Сейчас лично мне хочется в туалет и спать, а если Дофламинго что-то захочется от меня, то, я думаю, мы договоримся на месте до обоюдно-приятной альтернативы.