Любить

      Про бой я, кстати, не шутила. Шла, как студент на сдачу экзамена по профильному предмету, разбираясь в теме на уровне интуиции. То есть, близка была к истерическому смеху и несла в сердце надежду на божью помощь. Как-то резко ко мне пришло сакральное осознание, что я одна в другом мире, где альтернативная не только логика, но даже физика. И восхищение этот факт больше не вызывал. Хотелось домой, борща и русских березок.       Офигев от того, чего захотелось, я на всякий случай помотала головой, отгоняя всякий бред. Так. Надо быть решительной. Решительной и дерзкой. Надо вот прям взять и постучать. С ноги. А потом капитан мной постучит. Об стену. Раз десять. Фу-у-ух.       — Тук-тук. Можно?       Оу, как гостеприимно. В меня полетела винная бутылка.       — Ты почему не подождала, пока я разрешу войти, — зло говорит капитан.       — Извини, больше так не буду. Я зашла сдать отчет, — подхожу к столу, присаживаясь на стул рядом с ним. Дофламинго вскидывает бровь, как бы намекая на то, что сесть он мне не предлагал, но я делаю вид, что я табуретка. И в голове у меня хлебушек. — Значит так, это список необходимых вещей на кухню, а еще мне нужны вот эти продукты. Я не знаю, как тут с наименованиями, но полагаю, что схожих продуктов будет больше, чем отличных от моих. Могу приложить иллюстрации… Что?       Донкихот, подперев щеку рукой, смотрел на меня нечитаемым взглядом, но с живым исследовательским интересом. Он мне сейчас нашего историка напоминал, который на семинарах сидел с лицом, означающим нечто среднее между «Грёбаный день, что я вообще здесь делаю» и «Я сейчас или усну, или умру, я еще не решил, убейте меня, пожалуйста». Классный мужик был. Уволился потом, жалко было, он нас с последней пары своей отпускал.       — Почему ты обращаешься ко мне на «ты», — соизволил снизойти он до ответа.       — Это сейчас так важно? — Вымораживающий взгляд вернул мне веру в субординацию. Пока только взгляд. — Приношу свои извинения, капитан.       — Больше меня интересует твоё происхождение. Речь чистая, выдержка есть, ты не опасаешься нас больше, чем это необходимо, а значит пиратов видишь не впервые. Либо это привычка, либо защитная реакция, — убрал он руку от лица, подаваясь вперёд.       Интересный ход — замолчать, оставляя ощущение недосказанности, чтобы собеседник сам продолжил, давая недостающую информацию. Но как ему всё объяснить? Сослаться на амнезию? Или загадочно сказать что-то типа: «Прошлое не имеет значения», или «Не стоит вспоминать о том, чего уже никогда не будет»? Боюсь, тогда мной точно омоют эти замечательные стены. С другой стороны, хоть немного красок добавится в этот склеп.       — Так что же? — Спросил капитан, когда эта терапевтическая пауза затянулась. — Откуда ты? Почему ушла? Что искала? Зачем пришла сюда?       — Может, я вообще здесь надолго не задержусь, с чего мне о себе рассказывать? — Блядские нити. Блядский Дофламинго. Чувствую себя крайне неуютно, когда моё тело мне не принадлежит. Как говорил капитан Джек Воробей: «Забавно до дрожи». — Я не скрываюсь от закона, не искала конкретно тебя, просто нужна была работа. Может, ты меня поставишь, и мы поговорим, как взрослые люди?       — Замолчи, — обрывает он, даже позы не поменяв. Подводит меня к себе вплотную, рассматривает, словно приценивается. Мерзкое ощущение, скажу я вам. Совершенно неприятное. Отвратительное. Отпусти меня уже наконец, я с цыганами сбегу. — Отвечай по порядку на мои вопросы. Откуда ты?       — С острова.       — С какого?       — Красивого.       — Я тебя сейчас убью.       Да чтоб тебя…       — Пуганые, знаем. Слушай, я ведь нормально готовлю? Нормально. Не отравила? Нет, все живы-здоровы. Ничего особенного во мне нет. Просто так получилось, что я оказалась здесь. Почему нельзя оставить меня в покое и приравнять к тем сотням пушечного мяса, которые по ошибке называют солдатами?       Так, Леся, закрой рот. Заткнись. Молчи. Иначе тебе его сейчас крестиком зашьют и бантиком завяжут. И опять меня прошивают, словно рентгеном. А частые облучения, между прочим, вызывают раковые заболевания. Так что отвернись. Ну пожалуйста. Ну отстань. Не варит у меня голова на нормальную историю со счастливым концом. Спать хочу. Воспоминание о Чмоше отрезвляет мозги и прогоняет сонливость далеко и надолго. Фу блин, аж передёрнуло, гадость какая. Потеряв ко мне интерес и не отпуская меня, капитан просматривает принесенные списки, что-то отмечает на листах, кивает сам себе. Отлично. Но может он перестанет поднимать меня под потолок вместо люстры?       — Извини, не хочу тебя отвлекать, но ты, может, поставишь меня на пол? — жалобно пробую я. Ага, я еще и не так умею просить, когда сильно надо. — Ну пиздец, спасибо, — бурчу, пытаясь соскрестись с пола, когда он просто убрал нити, отправляя меня в короткий захватывающий полёт. Локоть отшибла. И задницу. Козёл. Чтоб тебе нитями твоими запутаться где-нибудь. Вспоминается Каа и «узел на хвосте», вызывая смешок, задушенный в зародыше.       — На здоровье, обращайся еще. — Падла. — Я отправлю людей купить продукты, мы скоро отплываем на другой остров. Здесь небезопасно. Ты когда-нибудь плавала?       — На корабле нет.       Блин, чё делать-то. Я ж совсем-совсем не знаю, как коком на корабле работать. Нет, ну по примеру Санджи можно, вот только я сомневаюсь, что у меня так получится. Он же в Барати работал сколько, да и вообще с самого детства на корабле, а я чё? А я ничё, так, кое-что и сбоку бантик, получается. Беспомощно оглядываюсь, и замечаю книги. Кучу книг. Охренеть. А по нему не скажешь, что он слишком умный. Очки, наверное, не те носит.       — Можешь взять.       У меня неприлично округлились глаза.       — Что? Книги? Правда можно? — охренеть не встать. Наверное, за окном снег пошёл. Хотя в принципе, Дофламинго не обязан в действительности оправдывать чьи-то домыслы и ожидания. Вдруг он заложник обстоятельств? Так, пора проветриться, а то меня что-то несёт куда-то не туда.       — Да можно, только на место потом поставь. И чтобы аккуратно, — почти ревниво говорит Донкихот, рассеянно перебирая листы на столе. Я нахватала приличную стопку не только по корабельной готовке, но и по мелочи немного. Капитан ничего не сказал, но выразительно посмотрел и наверняка что-то там себе в голове пометил. Ну и ладно, зато я перестану себя чувствовать идиоткой, которая даже не удосужилась узнать нормально, куда свалилась.       — Спасибо, — лыба так и лезет на лицо. Что-то со мной, и правда, не так. Надо сваливать быстрее, иначе я обязательно что-нибудь испорчу. — Чайку принести?       — Принеси. Чёрный с апельсином. И ещё что-нибудь к нему.       — Замётано, капитан!       А теперь главное не уронить эту прелесть раньше, чем появится моя кровать.