Любить

      Классно. Нет, ну правда. Мы очень быстро собрались, очень быстро отплыли, и я очень быстро освоилась на просторном камбузе. Я уже люблю этот корабль. Если закрыть глаза на всю эту посудину, кроме собственно камбуза, и, пожалуй, ванной.       А ещё я тут эмпирическим путем выяснила, что надо мной капитанская каюта. Спросите, как? А каком кверху. Меня больше интересует, на кой Дофламинго привел на корабль эту шлёндру с визгливым голосом мелкой собачонки. Более близкое описание мозг сгенерировать не смог. Особенно из-за вспышки злости, закономерно возникшей из-за того, что мне помешали читать. И не абы что, а просветительскую литературу высокого стиля написания и крайне глубокого смыслового содержания. Короче, пиратские байки. Происходило это после адского забега, оставившего за собой ощущение близкого родства со свадебным конём: голова в цветах, а жопа в мыле. Так что, наглым образом испорченный отдых привёл в бешенство, а что-то скрипяще-голосящее сверху и вовсе отключило критическое мышление, взамен оставляя желание убивать. Я даже пробовала игнорировать, но скрип настолько действовал на нервы, что невозможно было сосредоточиться.       Захлопнув книгу, кладу её на столик выделенной мне каюты и быстрым шагом пересекаю коридор. По мере приближения к приоткрытой двери, появлялось понимание того, что за физиологические процессы протекают в отдельно взятой каюте между двумя представителями древних профессий. И визуальное свидетельство подтвердило догадки: Дофламинго брал на столе какую-то девку. Фу, блять. Никогда в жизни больше к нему не подойду. К столу в смысле. К капитану бы хоть прям щас. Только я ещё не определилась, хочется мне его огреть чем потяжелее или просто хочется. В конце концов, зрелище-то вполне красивое. Да и, что естественно, то не противоестественно, как любил говорить отец.       Дофламинго разгибается, во всей красе показывая гибкость и стать молодого, поджарого тела, оглядывается на дверь, а соответственно и на меня, после чего приглашающим жестом окидывает тело под собой. Это больше было похоже на то, как хищник делится своей добычей с достойным противником. Почему меня таковым посчитали, мне непонятно, но оно и не важно, когда Донкихот так смотрит. Весь его самодовольный вид прямо провоцирует, вопрошает, решусь ли я. И в принципе я готова была присоединиться, такой ерундой, как ориентация, я никогда не заморачивалась, но тут предмет невербального вызова подняла голову и — вроде бы — призывно посмотрела на меня.       Всё желание отбило на корню. У японцев даже слово есть, когда со спины девушка красивая, а как повернется, так… В штанах тесно. Сзади.       — Фу-фу-фу, — низкий хриплый смех волной жара и мурашек отозвался в теле, — тебя скривило, — улыбнулся капитан. — Словно хочешь сказать что-то насчёт того, что мы утопаем во грехе и наши души будут прокляты.       — Меня скривило не от этого, — подивившись богатой фантазии капитана, я развернулась, собираясь выйти, но вспомнила что хотела изначально. — Сделай что-нибудь с чертовым столом, он скрипит, как гребаная банши.

***

      Больше наверху ничего не раздражало слух, но для меня стало полной неожиданностью, что часа в три эта мочалка заявилась на камбуз. Я делала заготовки на ужин, когда она вошла, цокая шпильками и потягиваясь, прошлась вдоль стола, заглянув в кастрюли. Настроение все ещё было отвратным, поэтому мне моментально захотелось кинуть в неё половник. Или нож. Или окунуть в эту кастрюлю. Терпеть не могу, когда на кухне ещё одна женщина, кроме меня, пытается сунуть нос в то, что я готовлю. Огромные обиженные глаза уставились на меня после ощутимого шлепка деревянной лопаточкой по её руке.       — Ты чего дерешься?       — Не лезь.       Она вытянулась в спагеттину, смотря на меня дерзко и свысока. И откуда только что берется.       — А ты кто такая, чтобы мне указывать?!       — Я кок, и камбуз — моя территория. Хочешь выпендриться — иди на палубу, попытайся ещё раз соблазнить Дофламинго.       — Да я тебе глаза выцарапаю, хамка!       — Пошла отсюда вон, ты что, тупая?       — Да ты просто завидуешь мне!       Меня безбожно проперло на гнусный смешок. Даже отвечать ей не стала, только гречку закинула в воду, но видимо это разозлило её ещё больше, поскольку она схватила нож и с визгом бросилась на меня. Не знаю, почему, но страха не возникло. Я точно знала, как перехватить её руку, чтобы не пострадать самой, и не испытывала сомнений цивилизованного человека в том, чтобы причинить боль в ответ. Ты или тебя — самая яркая и чёткая мысль, пришедшая в голову.       — О, да ты никак решила меня убить? — Широкая улыбка тянет губы, не прерывается зрительный контакт, и я не отпускаю её руку, сжимая кисть так, что нож выпадает. — Наверное, от многих своих любовников так избавилась, верно? А с Дофламинго не получилось. Потому что ты его боишься.       — Ты чудовище! Как и он! Отпусти! Помогите! — Дернулась она, но обожглась о кастрюлю на плите.       — Зовешь кого-то на помощь на пиратском корабле? Да ты все мозги свои проебала.       — Леся-сан, что-то случилось? — Детка любопытно высовывается из-за перил лесенки на саму кухонную часть. Обеденная зона внизу. Немного неудобно, когда переносить тарелки надо, но я развлекаюсь, катаясь с перил.       — Да вот, ножом машет. Как думаешь, может мне ей в супчик цианистого калия положить? Или ещё чего придумать? Я тут недавно читала «Самые креативные убийства Нового Мира». Автор — просто душка, надо будет автограф взять при встрече.       — Ух ты! Капитан за этой книжкой долго гонялся по аукционам! А давай поиграем? Я буду открывать страничку, а ты говорить предложение! — Не ребенок, а сокровище!       — А давай!       Бабах!       — Ой, Леся-сан, а как же мы её кормить будем? Она же упала!       — А мы внутривенно.       Опа! Вскочила, с криками побежала на палубу, откуда раздался гогот пиратов. На камбуз вошел Требол, всё ещё посмеиваясь.       — Как она отсюда бежала, Леся! Я так смеялся, что аж сопля вылетела! У вас что-то случилось?       — Да ну что вы, Требол-сан. Не сошлись во взглядах. Ужин к семи подоспеет, не знаете, сколько плыть? — Погромче сказала я ему, как он неожиданно оказался рядом. Русалочка, как ты быстро плаваешь. — Так-так, вы мне сейчас заразу с улицы в еду занесете, — подвинула я его ближе к лестнице, в который раз кайфуя — на самом деле у него шуба мягкая очень, пушистая и приятная. Я всегда думала иначе. Мужчина же рассмеялся.       — Да ну что ты! Мы ещё день плывем. Завтра в ночь причалим к торговому острову.       — Спасибо, тогда я успею собрать кое-что на кухню. Что-то известно о том, где мы остановимся? Мне бы знать, сколькими метрами я располагаю.       — Есть дома за свалкой, — сказал вошедший сеньор Пинк. Я заинтересованно повернулась к нему, поручив Детке спустить чайник.       — Только не в один конец.       — Хорошо!       — Дома за свалкой? А кухня опять выходит на самую её живописную часть? Я уже не знаю, как её проветривать.       — Есть ещё дом в лесу.       — Может в лесу? — взмолилась я. Нюхать помойку и правда надоело.       — Если капитана уговоришь. Из леса неудобно поддерживать связь с городом.       — А может тогда…       Меня прервал знакомый поросячий визг. Мы вышли на палубу, и меня снова скривило. Дофламинго изгалялся над своей недавней любовницей. Прям дежавю — нити, гонор. Два ствола.       — Леся, подойди, — кивнул он, улыбнувшись так, что меня невольно дрожь пробила. Уже не та возбуждающая и приятная, я реально очканула, понимая, почему Дофламинго прозвали Небесным Дьяволом.       — У меня на плите еда готовится, это может подождать?       — Йола, — кивнул капитан. Я пожала плечами и подошла. Нити прочно связали девку, врезаясь в кожу и вспарывая нежную плоть. Она визжала, и у меня закладывало уши. — Она на тебя напала, верно?       — Верно.       — Почему?       — Я сказала ей выйти и не крутиться возле еды, но она решила, что имеет право творить, что вздумается.       — Интересно. А она говорила, что ты хочешь отравить всех.       — Исходя из того, что в столь живописном положении не я, ты ей не поверил.       — Верно, — по-лисьи ухмылялся капитан. А девка продолжала визжать, действуя мне на нервы.       — Что ты хочешь от меня, капитан? — сдалась я, не понимая эти его намеки и взгляды. Он бы мне ещё азбукой Морзе настучать попробовал.       — Убей её.       Вот те на. Скакнувшее на адреналине давление бросило холодную дрожь по телу. Этот мир ощутимо менял меня, вытесняя чуждое ему, но убийство, тем более из прихоти, я не понимала. Никаким образом. Девчонка взмолилась, срываясь на крики и хрипы. Она что-то пыталась говорить, захлебываясь слезами. Косметика потекла и размазалась, волосы растрепались, а по одежде теперь только плакать. Я не испытывала к ней жалости, в конце концов, своя шкура ближе, но что-то ещё останавливало от бессмысленной жестокости.       — Зачем?       — Она пыталась убить тебя.       — И у неё это не получилось.       — Значит, ты не хочешь её убивать.       — Ты её сюда притащил, ты с ней и разбирайся, — надоело мне с ним спорить.       Девчонка взвизгнула, захрипела, и меня окатило кровью. Отлично. Кровавая банька. Да я чертов Рейзел*.       — Оу, извини.       Да в гробу мне твои извинения пушистыми тапочками будут, мудак!

***

      На щедро поперченное в ужин мясо Дофламинго скривился, но ничего не сказал.