Уговор дороже денег

      Противный, трезвонящий звук будильника, от которого она уже успела отвыкнуть, заставил до этого момента мирно спящую Кагоме открыть глаза. Зевая во весь рот, девушка встала с кровати и, сделав пару шагов по пустой комнате, остановилась напротив распахнутого настежь окна, которым, судя по идеально чистому подоконнику, никто так и не воспользовался.       — Угу, — кивнула Кагоме, скорее слегка разочарованно, нежели удовлетворённо. — Значит, он всё-таки сдался.       Почему-то ни капли не радуясь победе, Хигураши облачилась в свою школьную форму и, глубоко вздохнув, начала спускаться по лестнице к завтраку.       В кухне её встретила привычная компания из трёх человек. Мама, напевая незамысловатый мотивчик, стряпала что-то у плиты, а старый смотритель, держа хаси, словно дирижёрскую палочку, рассказывал очередную легенду совершенно не слушавшему его Соте, который, громко хрустя маринованной редькой, с аппетитом уплетал содержимое своей тарелки.       Кагоме снова вздохнула. Всё так и должно было быть. Сейчас она позавтракает, а затем отправится в школу грызть гранит науки, дабы через пару дней опять не опростоволоситься на пересдаче.       — Сота, — поставив перед новоприбывшей порцию еды, позвала госпожа Хигураши своего окончившего трапезу сына, — раз ты уже поел, пойди, пожалуйста, позови Инуяшу, а то бедный мальчик со вчерашнего дня голодный сидит.       Громко икнув, Кагоме пронесла мимо рта кусок сосиски, ткнув палочками себе в щёку.       — Ведь всю же ночь, как сыч, на этом дереве просидел, — продолжила сокрушаться хозяйка дома, совершенно не обращая внимания на оторопевшее состояние своей дочери. — У меня прям душа изболелась. Это ж надо быть таким скромным, чтобы даже в дом постесняться зайти!..       Никогда ещё дорога в школу не казалась бредущей, словно на Голгофу, Кагоме такой длинной и тяжёлой, как сегодня. Искоса поглядывая на топающего рядом с ней Инуяшу, девушка уже в миллионный раз прокляла свою несдержанность, из-за которой она умудрилась вляпаться в этот дурацкий спор. Вот кто, спрашивается, тянул её за язык?! Куда теперь девать этого упёртого, как сто ослов, полудемона, пока она будет сидеть на уроке?! Не под парту же его прятать, в самом-то деле!       В очередной раз вздохнув, Хигураши снова покосилась на постоянно поправляющего свою ненавистную кепку парня, который, поймав этот взгляд, зарычал так натурально, что умудрился перепугать гордо шагающую им на встречу овчарку, которая, громко взвизгнув, резко развернулась и, не обращая внимания на возмущённые возгласы вцепившегося в поводок хозяина, утащила последнего в совершенно противоположном направлении.       — Ну чего? — не выдержал Инуяша, оставив в покое головной убор. — Какого вылупилась? Если хочешь что-то сказать, то выкладывай!       — Слушай, Инуяша, — начала вкрадчиво Кагоме, — может, всё-таки в храм вернёшься? Дедуля как раз шкаф хотел передвинуть, а без твоей помощи тут никак не обойтись...       Услышав это предложение, полудемон удивлённо моргнул, но затем, кое до чего додумавшись, растянул рот в ехидной улыбке.       — Лады, — к большому её удивлению, легко согласился он. — Значит, сдаёшься?       — Сдаюсь? — возмутилась Кагоме. — Это с какого такого перепуга?       — Сама же сказала, чтобы я за тобой везде, как тень ходил, — задрав нос, произнёс весьма довольный собой Инуяша. — И раз тебе это больше не надо, то значит — я победил!       Пойманная на слове девушка закусила губу. Так вот оно, значит, как?! Выходит, он всё это специально затеял?! Специально потащился в школу, чтобы заставить её отступиться?! Вот паршивец! Но не надейся — не на ту напал!       — Хорошо, пошли, — безразлично пожала плечами Кагоме, продолжая свой путь. — Только когда начнёшь помирать со скуки, не говори, что я тебя не предупреждала.       О скуке в тот день бедной Кагоме оставалось только мечтать. Для начала упрямой спорщице пришлось впервые в жизни абсолютно специально опоздать на урок, дабы лишить однокашников удовольствия лицезреть бредущего рядом с ней босого соглядатая, который настолько явственно выделялся из толпы учеников, что не обратить на него внимания мог разве что слепой.       Пробираясь по пустым коридорам учебного заведения, Хигураши прекрасно понимала, насколько колоритно они с Инуяшей сейчас смотрятся (самая обыкновенная, среднестатистическая школьница и одетый в старинную одежду парень, с длинными серебристыми волосами, да ещё и с самым что ни на есть настоящим мечом за поясом), но, тем не менее, несмотря на всю нелепость ситуации, отступать она всё равно не собиралась.       — Значит так, — почти шёпотом обратилась Кагоме к полудемону, когда они, по счастливой случайности никого не встретив, всё же добрались до нужного кабинета, — в класс посторонним нельзя, так что, если хочешь остаться, то тебе придётся подождать конца урока на крыше, понятно?       — Ещё чего! — тут же возмутился Инуяша, но к счастью для девушки сделал этот довольно тихо. — А как насчёт «глаз не спускать»?       Кагоме устало вздохнула.       — Ладно, если хочешь, можешь иногда заглядывать в окно, чтобы убедиться, что я всё ещё на месте, — скрепя сердце, разрешила она, потирая виски. — Но главное — не попадись никому на глаза!.. Как только прозвенит звонок, я сразу же к тебе приду. Жди меня на крыше и ничего не трогай!       Последнее замечание пришлось очень даже кстати, ибо острый коготь любопытствующего полудемона уже потянулся к яркому щитку пожарной сигнализации, дабы испытать его на прочность.       Молясь всем известным ей Богам, прилично опоздавшая на урок Хигураши, глубоко вздохнув, шагнула за порог класса, моментально почувствовав, как дурные предчувствия лавиной накрыли её и без того неспокойное сердце.       Как ни странно, первый урок прошёл без каких-либо приключений. Как и было обещано, полудемон послушно ждал на крыше свою ни на секунду не перестающую переживать школьницу, которая, едва услышав звонок на перемену, пулей вылетела из класса, не дав подружкам возможности даже заговорить с ней.       — Зря всё-таки Кагоме-чян сегодня в школу пришла, — покачала головой Юка, глядя в след стремительно удаляющейся приятельнице. — На лбу же написано, что она плохо себя чувствует!       — И то верно, — согласилась Эри. — Двигала бы уж лучше домой, и не мучилась.       Но домой Кагоме не собиралась. Не важно, насколько сильны были её опасения насчёт Инуяши, но желание доказать этому несносному упрямцу, что в школе люди всё же учатся, а вовсе не развлекаются, было куда сильнее. Поэтому, задобрив измаянного ожиданием полудемона половиной личного бенто, Хигураши с чистой совестью отправилась в класс, к своему злорадному удовольствию отметив, что проведённое в школе время его совершенно не радует.       Второй урок дался доведённой до нервного тика Кагоме во много раз сложнее, чем первый. Мало того, что она ничего не могла разобрать в новой теме, которую, в отличие от предыдущих, умудрилась не прогулять, так ещё и одна хмурая физиономия, всё чаще мелькающая то в одном, то другом окне, сильно нервировала, заставляя сердце то и дело замирать от каждого услышанного шороха.       Стараясь одновременно смотреть в тетрадь, следить за окнами и контролировать взглядом своих одноклассников, которые в любой момент могли заметить то и дело являющего свой незабываемый лик полудемона, Кагоме за пол-урока умудрилась настолько сильно встревожить бедного учителя, что тот всерьёз уверовал, что ей просто необходима квалифицированная медицинская помощь.       — Хигураши, — в конце концов не выдержав, обратился он к своей то краснеющей, то резко бледнеющей ученице, — сходи-ка ты в медпункт, а то, я гляжу, тебе совсем нехорошо.       Стиснув зубы, Кагоме встала из-за парты и, пытаясь не сорваться на бег, быстрым шагом направилась к выходу.       «Спасибо тебе большое, Инуяша, — мысленно ворчала она, выходя из класса. — После такой учёбы мне теперь и по этому предмету пересдача светит!»       Оказавшись в коридоре, разъярённая Хигураши, сжав кулаки, стрелой кинулась в сторону ведущей на крышу лестницы, намереваясь с лихвой отплатить одному нетерпеливому паршивцу за сорванный учебный процесс. Мечтая поскорей свершить справедливое возмездие, она уже шагнула на первую ступеньку, когда удивлённый возглас, раздавшийся за спиной, заставил резко затормозить.       — Хигураши?! — разнёсся эхом по пустому помещению знакомый голос парня, которого Кагоме меньше всего ожидала сейчас встретить. — Ты что здесь делаешь?       — Ходжо-кун? — обернулась она, не менее удивлённо глядя на своего несостоявшегося ухажёра. — А ты почему не на уроке?       Подойдя ближе, парень улыбнулся и кивнул на увесистую коробку в своих руках.       — Вот, учитель просил убрать это в кладовку, — перевёл он взгляд на слегка приоткрытую боковую дверь, намекая, что именно туда и держал свой путь. — И тебя тоже просили что-то сюда отнести?       — Д...да нет, — замялась Хигураши. — Просто хотела немного свежим воздухом подышать.       — Тебе стало плохо прямо на уроке?! — моментально посерьёзнел Ходжо и, поставив свою ношу на пол, почти в плотную приблизился к ней. — Вид у тебя и правда бледноватый. Может, в медпункт сходишь? Я проведу!       — Н...не... не надо... Я в порядке...       — Со здоровьем шутки плохи, Хигураши! — произнёс он тоном семейного врача и, пытаясь поддержать, аккуратно приобнял правой рукой превратившуюся в натянутую струну девушку. — Не стоит так легкомысленно относиться к нему, а то последствия могут быть очень плачевными! — С этими словами Ходжо осторожно подтянул к себе остолбеневшую Кагоме и приложил левую руку к её моментально вспотевшему лбу.       Внезапно голова парня резко дёрнулась в сторону, а следом за ней туда же повело и всё остальное туловище. Руки школьника, ещё минуту назад крепко обнимающие девичьи плечи, обмякли, словно в вареные макаронины превратились, и уже через секунду горе-кавалер, всхрюкнув напоследок, шлёпнулся на пол, распластавшись на нём, как морская звезда.       Онемевшая Кагоме с ужасом уставилась на пребывавшего в глубокой отключке Ходжо, чтобы потом беззвучно открывая рот, перевести взгляд своих до предела выпученных глаз на хмурого, как грозовая туча, Инуяшу.       — Вот, блин, как знал! — прорычал тот, стоя над поверженным соперником и всё ещё продолжая сжимать кулак. — Не школа, а дом терпимости, ей-богу!