Разрушенные размышления

Ляпис, в конце концов, убедила её поспать, но Перидот решила остановиться на кушетке. Приводя небольшой аргумент, но это лучше. Лучше для них обеих. Им нужно время, чтобы разобраться во всем. И, когда Перидот просыпалась каждую ночь в холодном поту, она не беспокоила Ляпис. Это лишь давало повод проверить синеволосую девушку. Увидеть, проснулась ли она в середине ночи из-за ужасов. Но, как только она начала принимать эти лекарства, этого не случалось. Не было ни одного такого случая и, надо признать, Перидот чувствовала себя немного бесполезной. Она ничего не могла больше сделать. Ляпис вовсе не нуждалась в ней. Перидот напоминала Ляпис, чтобы та принимала лекарства, и она делала это без жалоб. Хотя у неё складывалось ощущение, что напоминать уже и не надо. Так, а зачем она? И она перестаёт. И Ляпис не заметила этого. Ну, если она и заметила, ничего не говорила об этом. На следующей недели или это так...прозаично и обыденно. Ничего интересного, они шли по своей жизни отдельно, но до сих пор вместе. Живут в одном доме, едят в одно время, спят в одно время, иногда бывали пустые разговоры. Но Перидот не могла сказать, принужденно это или нет. Она, конечно, не знала. По крайней мере, для неё она не знала. Но она не могла говорить за Ляпис. Хотя однажды высказалась. Кажется, родом из неоткуда, но...это не так. Это не из неоткуда. У Перидот был сон. Она смотрела, как Ляпис скинули с лодки, и она нырнула прямо в воду, вслед за ней, используя нож, чтобы разрезать то, что сковывало её. И Ляпис свободно извивалась, выпрямляя ноги, и, подплывая к поверхности, он выглядела счастливой. А Перидот просто тонула, её тело было тяжёлым в воде, но оно того стоило, потому что Ляпис в порядке. — Эй...Ляпис, — пробормотала Перидот, вспоминая сон, кинув взгляд на нее, пока компьютер выключался. — Да, Перидот? — Ты когда-нибудь...хотела уйти? — Из...индустрии? — спросила Ляпис, хотя было очевидно, что она все понимала. — Нет, я имею в виду...здесь. Прекратить. Прекратить... быть здесь. Со мной, в этом доме... — Почему ты спрашиваешь? Она молчит. Они обе молчали, и Перидот сверлила взглядом её стол так, что, она клялась, она могла так дыру в нем сделать. — По-потому что. Я. Я просто хотела узнать, было ли у тебя желание уйти. — ...Иногда. — она правдиво ответила. — Но. Я бы не ушла. — Нет? — Нет. — Но...это- это место. Оно неумолимо неприветливо и совершенно не ортодоксально! — Какое это имеет значение? Я бы предпочла быть здесь. — Даже если бы было не трудно уйти? — попыталась Перидот, крутясь в своём кресле. — Даже если у тебя были деньги, и место, куда бы можно было пойти, и это было бы легко? — Нет. Я...это мой дом. Теперь это мой дом. Я не хочу от этого отказываться.

_____________

В последующие дни Перидот находила себя рассеянной, потирая порез на её губе. Он начинает быть шрамом. Чёрные глаза потускнели, хотя она считает, что так лучше. Шрам является тривиальным в сравнении с этим. Как Ляпис начала укладываться в постель, Перидот взяла куртку и собралась куда-то идти. — Куда ты идёшь? — Сделка. А что? — Просто интересно... — Ляпис фыркнула, потянув одеяло на себя. — Будь осторожна. — Буду.

_____________

Она направлялась к автостоянке, которая находилась позади тату-салона, что не являлось одним из привычных ей мест, но хэй. Ей нужны деньги. Несмотря на то, что она взяла себе в работу программирование и кодирование, это не помешает ей поднакопить лишних денег на чёрный день. К тому же, она не хотела, чтобы Ляпис знала, что она пропала, выполняя очередную нелепую просьбу, что она даже не думала раньше рассматривать эту позицию, пока в её жизни не появилась Ляпис. Деньги не придут из неоткуда. Она чувствовала что-то подозрительное, и не зря. Люминесцентные уличные фонари роняли свет на пустой бетон тускло желтыми и белыми линиями. Это эстетично, и она признательна. Прислонившись к фонарному столбу, Перидот заметила, как подъехала машина, и двое людей вышли из неё. И она подтвердила, что за ними не следили, и что у них на руках были деньги. Она достала, развернула и протянула вещество. Но, конечно, подозрения были не без причины. Один схватил её за запястье так крепко, что её мышцы свело. Другой схватил сумку, отдернув её в сторону, начав шариться в кармане её куртки. Так они пытаются уйти, не заплатив? Перидот хмыкнула, используя левую руку, чтобы ударить, но та тоже была схвачена, а у неё остались только ноги. Не её лучший навык, но его было достаточно, чтобы эти двое попадали на землю. И, зная, что она должна была действовать быстро, она вытянула обе руки вперед и ударила второго спиной. Один оправился и начал идти к ней, но она быстро схватила его голову и резко врезала ей по её коленке. Второй оправился так же быстро, схватив ее и, протащив через всю стоянку, прижал её к кирпичной стене. И все, что она видела, был блеск того, что он вытащил из кармана, от чего у неё началась паника. Жгучее, горячее, ощущение жжения в ноге. Оно перемещается от середины бедра и до колена. Видение Перидот начало размываться, а та лишь думала о, боже, неужели меня только что просто пырнули ножом? И она кричала. Кричала всеми своими лёгкими, и, очевидно, это не то, чего они ожидали. Они оба начали стараться заткнуть ей рот, но, когда нож упал, или когда другой начал искать его, было слишком поздно. Ведь это была даже не глубокая ночь, а тату-салон был все ещё открыт, так, почему же они пытались её ограбить? Двое бросились к машине, собираясь свалить отсюда, заезжая в ту сторону, где Перидот никогда не была. Она вздохнула, перенося вес на правую ногу. И нет, нет. Её не пырнули ножом. Это просто длинный целеустремленный порез. Цель которого - обездвижить её. Поэтому ей надо уходить. Никто так и не вышел, чтобы проверить источник звука. Хотя Перидот и не рассчитывала на это, ведь это Нью-Йорк. Ты слышишь чьи-то крики все время. Что тоже указывает на то, что нападающие были не здешние. Иначе они бы поняли это. Ебаные любители. Она села, пытаясь оценить тяжесть раны- и, честно говоря, спасибо, господи. Не было бьющей струи крови- он не задел важные артерии. Порез выглядел не слишком глубоким, но Перидот не собиралась прикасаться к нему. Она еле стоит, шатаясь на месте, но, боже. Боже, как было трудно ходить. Она итак ослабла от предыдущей травмы, а теперь... Хромая до дома, Перидот не сдерживалась, она рыдала, хрипела и ныла, потому что не было никого вокруг, кто мог бы её услышать. И ей повезло, что она было не слишком далеко от дома. Открыв дверь, она доковыляла до ванной, попутно снимая обувь, носки и джинсы, которые были пропитаны кровью. Рука соскользнула с ручки двери, и Перидот половиной себя сидела, половиной соскальзывая с унитаза, сдерживая рыдания. Её дыхание учащалось, когда она начала смотреть на порез, потому что, чёрт возьми, там столько крови, почему я истекаю кровью, о, боже, о, боже, твою же мать... Это больно, это чертовски больно, и она держала сама себя за руку, чтобы сделать что-то- но сделать что?! Её руки дрожали, а глаза слезились так, что она ничего не видела. Подперев ногу о выступ у ванны, прокричав строчку проклятий. Боже, это больно. Перидот создала самодельный жгут из её испорченной одежды, обмотав джинсы вокруг бедра, конечно, предварительно достав все деньги из карманов, для создания давления и уменьшения притока крови. Успокоившись, она съежилась, но прижала полотенце к ране, впитывая кровь тревожно быстро. Сняв ткань, она вновь начала исследовать рану, издавая непонятные звуки. Что-то между всхлипом, рыданием, криком и подавленным визгом. Порез неглубокий, но она никогда не могла смотреть на кровь, хотя понимала, что это было неизбежно. По крайней мере, не там, где её не должно быть. Не, когда она смотрит на часть своего тела, которая должна оставаться внутри. К счастью, такие звуки разбудили Ляпис. Она выскочила с постели и скорее направилась в ванную. — Ты... — Я знаю- я... — Перидот прерывисто вздохнула, не зная, куда смотреть: на кровь на её руках или на Ляпис. — Чт...что здесь много крови. И- и я... Спокойно. Эмоции Ляпис замедлились, и она расслабилась, присев на корточки на уровне раны. — В-все нормально. Перидот, с тобой все будет хорошо. — Но-! — Доверься мне, хорошо. Пожалуйста, посмотри на меня. Она так и сделала. — Как...как ты... — Где ты хранишь полотенца? — Шкаф в прихожей. В конце, последняя...дверь слева. Ляпис отошла, но вскоре вернулась с охапкой чистых полотенец и положила её на ту часть пола, которая была боле менее чище. Она взяла одно и протянула его Перидот, поручив ей самой обернуть рану, пока она, закатав рукава, взяла другое полотенце и подставила его под струю воды. Сняв сухое полотенце, она приложила мокрое, чередуя до тех пор, пока кровотечение не начало замедляться, и она успокаивала Перидот все время. Даже если кровь шла струей, то здесь нет ничего страшного. Рана перестала кровоточить. — Как ты? — Голова кружится. — произнесла Перидот, вытягиваясь вперёд, чтобы помыть руки. Они неловко согнуты против раковины, но все таки она сделала это. — Это плохо. Ты... — Потеряла много крови. Я знаю. — Ты должна пойти в больницу... — Не вариант. У меня нет денег и нет документов. Это выходит за границы нашего филиала, меня потом кто-нибудь убьёт. — Но...ты... — Это...вероятно, будет не больше двух кружек пива. Все будет в порядке. — Перидот настаивала, хотя её изменения были грубыми. — Так или иначе, тебе нужно принять ванну, чтобы промыть рану. — Ч- я не полезу в воду. Я...я даже не могу стоять и- или... — Я...я помогу. Это не такая уж и проблема. — Ляпис протянулась через ванну, включая воду. — Я не- — Эй, — Ляпис прервала её, прямо взглянув на Перидот. — Это дело может дойти до заражения, что в итоге может даже привести к летальному исходу. Поэтому, пожалуйста, береги себя. Нагота тебя не убьёт. Это заставило её замолчать. Ляпис настроила воду и помогла Перидот раздеться. Она делала это так, будто это намного опасней, чем есть на самом деле. Ведь нагота обычно не сильно беспокоила её. Она просто осознавала, что рядом есть кто-то ещё. Но Ляпис чувствовала себя нормально по отношении к этому, периодически убеждаясь, что её взгляд не застывал. Перидот это заметила и мысленно благодарила её. И как-то они усадили её в ванну, от чего Перидот закусила губу, так как это реально было больно. Но она не может закусить губу, ибо на ней тоже порез. Перидот плакала, впивая ногти в ладони, с силой держав её глаза закрытыми. Её голова все ещё немного кружилась, вода была холодная, что она так ненавидела. — Чт- хэй, хэй. Не делай себе больше больно. У нас есть много других проблем, о которых надо волноваться. — ругалась Ляпис, оттягивая и открывая её руки. — Он жжётся. — Я знаю это, я знаю. Прости. — По- жалуйста... — Это ненадолго. Ненадолго, я обещаю. Просто смотри на меня, ладно? Держи меня за руку. Под конец процедуры на руке Ляпис также остались следы от ногтей, но это лучше, чем на Перидот. И, потому что это намного проще, Перидот так и уснула на кровати без одежды, так как одевание тратит слишком много сил. Ляпис же остановилась на диване.