Разрушенные размышления

Далее они начали жить по шаблону. Хотя это неприятное, но заметное улучшение. Просыпаясь в холодном поту, плача так сильно, что не можешь дышать, приятно, когда кто-то есть рядом, кто поцелует тебя в лоб и скажет, что ты не заслуживаешь этого. Ты не заслуживаешь этого. Никогда не заслуживал этого. Да ты- Приятно, когда есть кто-то, кто может заглушить твой голос в голове, именуемый тобой, как зелёный. Заменяя его другим, который ты называешь синий. Приятно, когда кто-то может держать тебя в реальности, и ты можешь рассчитывать на него. Чтобы вернуть тебя обратно, сделать так, чтобы ты не чувствовал, как свободно падаешь в неизвестность. В пустоту- и они никогда больше не видят тебя. Тьма окружает тебя, похожая на атлас. Складываясь, изгибаясь и растягиваясь так, что он покрывал её. Поглощая её, она прячется под ним. И спит слишком долго. Потом он вдруг становится неудобным, и она пыталась пнуть его, чтобы только понять, что она была поймана. В ловушку. Потрепав его, она только сильнее запуталась, и не было ничего, что она могла сделать, кроме как кричать о помощи. Приятно, когда кто-то отменяет эти ограничения.

_____________

Это напрягало Ляпис психически. Просыпаясь ночь за ночью, чтобы успокоить Перидот и дать ей выплакаться в неё. Стряхнув воспоминания о- Не имея никого, когда она сама просыпается, сбивая чувство тошноты. Чувство покачивания вперёд и назад, будто она на корабле. Видя, как её полностью синяя копия была за спиной Перидот, злобно улыбаясь, когда как из глаз лилась вода. Которая лилась прямо на Перидот, хотя та и не ощущала этого. Не могла это чувствовать. И Ляпис вставала каждый раз, в любом случае утешая Перидот. В ночи, когда она просыпалась в холодном поту и начинала плакать. В ночи, даже если её жуткий клон стоял рядом с кроватью, Ляпис встала и успокаивала Перидот, гладя по спине. Она сидела рядом с ними обеими. Она сидела рядом со своей галлюцинацией и смотрела вниз, стараясь самой не расплакаться. А клон лишь наклоняет голову и беззвучно смеётся. Появляется озноб, потому что квартира была чёрная, как смоль, кроме неё. Она ярко светилась, голубым неоном, и это было единственное, что Ляпис могла увидеть. Она крепко держала Перидот, заглушая её, целуя её в лоб, нос, щеки, проводя руками по коже, пока та не начинает просто всхлипывать. Пока она не откидывается назад, закрывает глаза и засыпает снова. Ляпис же решилась перейти на диван, натянув одеяло на плечи, обнимая шею и держа глаза крепко закрытыми. Не открывай их, не открывай их, не смотри, не смотри. Но ей не надо смотреть, чтобы знать. Ритмичный звон потолочного вентилятора, проезжающие мимо автомобили, стрекотание кузнечиков...всего этого недостаточно, чтобы заглушить этот звук. Холод, ледяной холод, соленое дыхание омывало её лицо, вызывая мурашки по коже. И она могла видеть свечение сквозь веки. Звуки вдоха и выдоха, как кто-то стоит над ней и громко дышит. Ляпис чувствовала её ухмылку. Издеваясь над ней. Она поднесла свои озябшие пальцы к её лбу и усмехнулась, как Ляпис пошатнулась назад, её дыхание вздрогнуло, а слеза покатилась по щеке. Она издала лёгкий, беззаботный и слегка удивленный смешок, который она когда-либо слышала. Утром её уже не было. И она не была уверена, чего ещё можно ждать.

_____________

Ляпис села, стирая сон с её глаз. Это никогда не было так жестоко- так враждебно. Смеясь, когда луна опустилась ближе к горизонту, но уже обрывисто и коротко, когда солнце начало показываться. Звук до сих пор звенел в ее ушах, распространяясь эхом. Это больно. Она посмотрела на Перидот, которая, конечно, ещё спала. Очевидные линии, где грязь была смыта слезами, долго высушивались и оставляли неприятные ощущения. Вставая, Ляпис поплелась в ванную, открывая ящик, и доставая небольшой кусок марли, после она вернулась в зал, положив её на диван. Сделав себе кофе из-за недостатка сна, она села на диван, косясь на окно. Птицы начинали чирикать. К их невиновности в ужасах они пели, будто это был самый нормальный день. Будто ничего не произошло. Хотя что-то всегда происходит. Но откуда птицы могут знать об этом? Их болтовня довольно неприятна, и Ляпис закатила глаза, но ничего не сделала. Вскоре Перидот начала шевелиться, продрав веки, которые были тяжелее, чем надо. Отягощенные и словно свинцовые. Это был медленный процесс. Она зевала, тянулась, чмокала губами, прежде чем вяло посмотреть в сторону Ляпис, давая ей небольшой кивок. — Ммм доброе утро. — пробормотала она, подсознательно потянув руки в повязке на ноге. — Доброе утро. — Ляпис встала, оставив кружку. — Ванна сейчас или позже? — Позже. Ляпис подошла к левой стороне кровати с куском марли, присев на корточки. Что заслужила нытье, потому что замена марли - неприятная процедура. Однако это терпимо, и Перидот стиснула зубы, закрывая глаза, так как она отказывалась видеть это. Хотя, насколько Ляпис известно, рана заживала. Не было никаких признаков инфекции, и кожа выглядела, будто она хотела, чтобы её сшили. Заживление не может длиться больше пяти, шести недель. Она не была уверена, что они будут длиться долго. После того, как чувствовалось, что проходят часы, хотя это были жалкие минуты, Ляпис закончила, все сказано и сделано, и она села на противоположную сторону кровати. Потирая спину Перидот, она все ещё приспосабливалась к тому, что ей придётся просыпаться каждую ночь и чувствовать боль снова, от чего Ляпис вздохнула. — Прости. — Это не твоя вина. — Перидот начала всхлипывать, а её тело стало дрожать. — О, нет, не плачь. Пожалуйста, не плачь, слишком рано для этого. — она обернула руки вокруг Перидот. Хотя любой тип объятия - это немного неудобно, так как только одно тело переплетается. Потому что другое вынуждено сидеть лицом вперед, поворачиваясь на 45 градусов в любом направлении, если повезёт. И, пока ты не можешь пошевелить ногой, есть много других вещей, которые ты не можешь сделать. — Я...я ничего не могу поделать с этим. — Я знаю...ты просыпаешься, делая это все время. — Я- прости. Я мешаю тебе спать так часто. — Все в порядке. Это не проблема целовать тебя, пока ты не уснешь. — С-ерьёзно? — голос Перидот ломался, и она закусила губу, пытаясь подавить всхлипы. — Серьёзно. — подтвердила Ляпис. Она притянула её за руку и положила руку на лицо Перидот, лаская впалые щеки. Скользя пальцем с другой стороны по её острому носу, по лбу, по бровям, более нежно по пирсингу, который вставлен в её бровь. Скользя по затонувшему пространству под её глазами, её подбородка, её губ, решаясь на шрам. Именно там из-за неё. Действительно, странный поступок. Странный. Но он успокаивал Перидот, ощущение воспоминания и наблюдения того же самого. Это интимный момент, когда время останавливается в воздухе. Ощущение полёта, прежде чем начнешь падать, когда желудок скрутило, а гравитация будто перестала действовать на секунду. Одна секунду свободы. Но это должно закончиться. — Прости. — пробубнила Ляпис и отстранилась. Хотя Перидот остановила её, положив свои руки поверх её, притягивая их к щекам. — Все в порядке. — Все не в порядке. — Для меня нет. Нет ничего, что надо простить. — Мы делаем это снова? — Боюсь, что да. — Под конец всё так же будет горько-сладким? — Ляпис искренне хотела знать ответ. — Я не могу ничего обещать. Но я готова сделать всю работу, если хочешь. Вроде того. — Думаешь, мы сможем? — Я - да.