Разрушенные размышления

После этого их жизнь стала более спокойной. Но, конечно, она не всегда так проста. Не всегда идеальна. Не, когда яркие видения преследуют тебя в ночное время. Не тогда, когда та же фраза, команда крутятся у тебя в голове каждый раз, когда ты закрываешь глаза. Не тогда, когда ты сломлен. Лучшее, что ты можешь сделать, это притворяться, будто все в порядке. Потому что это не так. Каково это ходить, она только мечтала. Её ноги ослабли и двигались только, если Перл заставит- инструктирует ей подвигать ими. Потому что циркуляция крови является жизненно важной. Она двигала ими только тогда, когда, плюнув на все, вставала и с помощью Ляпис хромала к ванной. Когда она сидела в ванной, сложа руки, круги на воде обвивались и закручивались вокруг неё, создавая небольшую рябь. Разминая мышцы на её лодыжках и ступнях, сгибая их, она нашла хоть какой-то способ позаботиться о себе сама. Уставившись в оцепенении на воду, укоризненно кося на своё отражение, она ударила обеими руками по воде, так по детски, она знала это, но все равно сделала. А зеркальное отражение только изгибалось, искажалось и кривилось, прежде чем становилось прежним. То же лицо. Этого по-прежнему недостаточно. Потому что вода щипалась и жглась. Все болело. Ляпис наклонилась и взяла запястье Перидот, вытащив его из воды, прежде чем у неё появился шанс ударить по водной глади ещё раз. Ляпис знала это чувство. Нежелание смотреть на себя. А лишь желание разбить каждое зеркало, что ты видишь. Что-то так терроризировало вас, когда кто-то укоризненно смотрит на тебя, обвиняя в чем-то. И Перидот была настолько нестабильна, настолько потеряна и запутана. Ведь у неё было то самое чувство, когда ты не в состоянии изменить то, что случилось. Она снова начала плакать, но ничего не изменилось, это все так же было больно. Слёзы текли по щекам и падали в воду, смешиваясь, и, казалось бы, исчезая. Но они все ещё были там. Забавно. Вода могла спрятать почти все. Отпуская руки, Ляпис наклонилась вперёд, стараясь не упасть, и коснулась губами её лба. Она делает это каждый раз, но каждый раз это работало. Никогда не бывая скучным или утомительным. — Поговори со мной, — пробормотала она, заправляя за ухо Перидот её волосы. — Я хочу помочь тебе. — Ты...ты когда-нибудь хотела что-то отменить? — Перидот зашмыгала, откинувшись назад, и уперевшись головой о плиточную стену. — Все время. А что? — Я...я могу тебе кое-что сказать? — слёзы кольнули её глаза и, поднимаясь до их краев, тихо упали. — Конечно. — уверяла Ляпис, держа ее за руку, вновь протянув вперёд её собственную. После чего Перидот рассказала ей всё.

_____________

Объяснение изматывало ее, вновь переживая эти события, многословно описывая каждое действие, и, что было важно, Ляпис понимала. Это важно, потому что, находясь в одном положении, они могли поговорить. Нормально пообщаться- понять друг друга. Эмоции, всё, что угодно. Потому что, если они собираются попробовать, то они должны выбрать правильный путь. Открытый и честный. И менее вероятный, что к концу будет горько-сладким. Ляпис слушала, практически не двигаясь, хотя она ужасалась новой информации. Что они с ней сделали? Они сделали с ней это. Из-за меня. И, после того, как история закончилась, Ляпис просто кивнула. Она помогла Перидот вылезти из ванны и подождала, пока та наденет рубашку, и, обернув руку вокруг её талии, помогла дойти обратно до кровати. Освоившись, она решила приготовить еду, все ещё пытаясь обработать эту информацию. Откровенно говоря, она была взволнована и даже шокирована этим. Этих слов едва хватает. И, чем больше они звенят в её голове, поглощая и стуча, она понимала, что это именно то, чего можно ожидать от этих двоих. И она боялась. Боялась держать Перидот, боялась её трогать- и сильнее всего боялась целовать её лоб. Держать её за руку, запускать пальцы в её волосы, сидеть на коленях- хотя в настоящее время это невозможно. Действия так чисты и невинны- так беззаботны и свободны духом. Разрушены. Испорчены. Оскверняя ее. Что слишком много? Что слишком далеко? Это то, чего она хочет?

_____________

— Ляпис. Голос разрывал её от ярости запутанных мыслей- мысли остановились, и она повернулась к Перидот, которая сидела безропотно. Её руки лежали на боках, а язык тела был не таким, каким он обычно должен быть. Не скрещенные и закрытые руки- они открыты. — Да? — Не думай об этом так. Обещаю, все нормально. — Я просто хотела, чтобы ты рассказала об этом раньше. — признала Ляпис, нерешительно садясь на край кровати. — Тогда бы я не... — Ты бы не что? Не позволила бы мне пользоваться единственной вещью, которая работала, которая помогала мне успокоиться? Ляпис, я обещаю. Это...это тяжело. Я отдаляюсь от тебя, но оно того стоит. — Я не хочу всё усложнять- — Я хочу этого. Я делаю это. Не волнуйся об этом. Ляпис чувствовала себя не комфортно, не зная, что делать. — Но ты- — Я люблю тебя. Я не люблю их. И это не просто разница в два слова, я чувствую. Когда...я просто...я не могу это объяснить. Но, пожалуйста, верь мне, когда я говорю, что все нормально. — Как...как я узнаю, когда этого станет слишком много? — Я дам знать. Я не позволю тебе ничего с этим делать, если я не чувствую себя комфортно. Ляпис хочется верить Перидот. Но, когда она начинала думать об этом- думать о том, как она держала её, держала её лицо, наклонившись вперёд, нежно целовала её. Все, что она могла видеть, как Перидот раскалывалась, трескалась, как стекло, как фарфор. Расколотые куски падали на землю. Такие нежные, хрупкие, что невозможно удержать их. Не сломав. — Я не уверена, что ве- — Просто...иди сюда. — Что- Зачем? — Собираюсь заставить тебя поверить мне. — как бы мурлыкала Перидот, раскинув руки. Ляпис подняла ноги на кровать и быстро подползла к ней, придвинувшись своими коленями к её. Это лучшее, что она могла сделать, так как Перидот не могла. Она не могла подвернуть ноги или удерживать кого-то на своих коленях. Перидот обвила руками талию другой, придвинув ближе. Их лбы упирались друг в друга, и Перидот чувствовала, как могла дышать через раз- комок вновь застрял в горле. И она буквально заставила себя проглотить его. Но она ждала. Она ждала, когда Ляпис наклонится вперёд. Она ждала, когда Ляпис заполнит пространство между ними- чтобы убедиться, что это именно то, чего она хочет. И, когда она сделала это, Перидот сдалась. Наклон головы набок, подходящий друг другу, удивленный выдох у её щеки. Кожа как бы была заряжена, будто толчок электричества прошелся по рукам Ляпис, которые лежали на шее Перидот, которые поднимались медленно вверх и схватились за нижнюю часть её коротких светлых волос. И это только усиливало чувство Перидот, пытаясь убедить своё тело сотрудничать. Отпустить тревоги, выпрямить позвоночник. Это действительно то, чего она хотела. Отображая любовь таким способом, ласковым и заботливым. В конце концов все вновь стало небрежным, она начала сутулиться, наклоняясь вперёд. Все продолжалось таким образом, лишь было мелкое удивление каждый раз, когда её вновь слегка тянули за волосы. Найдя себя на том, что её руки блуждали по телу Ляпис, которое излучало тепло через тонкий слой ткани. Сердцебиение ускорялось, Перидот лишь ненадолго отрывалась, чтобы успевать дышать, и вновь наклонялась вперед, её руки отдыхали на бёдрах Ляпис. Та будто мурлыкала, нежно сжимая кожу, но она не сдержалась, и из её горла вышел звук, как бы смесь вздоха и писка. Они все ещё возились, потому что они люди. Что и свойственно людям. Ошибаться. Но тут же обе тихо засмеялись, их лица покраснели, от чего они отвернулись. По крайней мере, она вытащила руки из волос Перидот, но оставила их на шее. Ляпис кивнула и довольно закрыла глаза. — Ладно, ладно. Я верю тебе. — пыталась сказать она в перерывах между смехом.