Добро пожаловать в мир ужасов или инструкция по выживанию от Арианы Парк

- Дорогая, - ласковый голос звучит приглушённо, издалека. Чувствую лёгкое поглаживание по своим волосам и хмурюсь. Даже на том свете Вейлон не даёт мне поспать. Ну, что за надоедливый братец мне попался! Знает ведь, что не умею я пить, а значит утром, когда у меня такое жуткое похмелье, будить меня крайне не рекомендуется. Я бы даже сказала, опасно для здоровья. Но мой братец в некотором роде педант, поэтому не упустит такого удовольствия, как разбудить одну пьяную девицу с утра пораньше. - Вейлон, - простонала я, хватая подушку. – Отвали, а! – сначала молчание, а потом подушка достигает своей цели, но мне уже всё равно. Я спатки хочу, а ещё не помешала бы холодная минералочка, потому что в горле пересохло. Прямо, как в пустыне. Голова раскалывается, а тело немного ноет. Говорила же мне подруга, что ненужно столько пить, а я не послушалась. Эх, жизнь алкоголика, вам не сказка. Сладко причмокнув, я продолжила спать, но всё-таки прислушиваясь к посторонним звукам. Обычно, если не удаётся меня поднять с кровати, Вейлон идёт на кухню, берет кувшин с ледяной водой и устраивает мне утренние процедуры. Чёрт! Нужно проснуться до того, как я на меня выльют холодную воду, а Лиза в тот раз ещё посоветовала кубики льда бросить до пущего эффекта. Не женщина, а дьявол! Что ж поделать, если у меня такая семейка, которая очень любит издеваться надо мной. Почему я не могу вспомнить сон? Вроде, только что проснулась, а состояние такое, как будто и не спала. Что же мне снилось, что снилось? Воспоминания накатили так резко, как снежная лавина, мчащаяся на запредельной скорости с горы. Эта лавина накрыла меня с ног до головы, оставляя меня в полнейшем недоумении. Я Ариана Парк, последовала за своим братом в лечебницу «Маунт-Мэссив», его сюда бывшее начальство в наказание упекло. Как только я нашла его, мы оказались на каком-то складе, где услышали бредовые разговоры Денниса – пациента с раздвоением личности. Сумасшедший пообещал отдать нас какому-то жениху, которым оказался Эдди Глускин. Потом меня угораздило исследовать мастерскую и увидеть этого самого Глускина. Нам с Вейлоном удалось-таки сбежать, но ненадолго, потому что коварная судьба разлучила сестру с братом и я оказалась в руках Глускина. Дальше знакомство с «женихом», побег от Фрэнка Манеры – каннибала, желающего закусить мной на ужин. Изучение истиной истории «Маунт-Мэссив», знакомство со всеми тайнами «Меркоф», их главным экспериментом «Вальридер», побег от Глускина, про которого я узнала правду, встречала с сумасшедшим, чьё имя Дэвид Уилсон. Приход Жасмин и тучки мне на помощь, когда я с больной ногой бегала от Фрэнка Манеры, сумевшего отвлечь Глускина и подкараулив меня. Шок от пережитой встречи с подругой, страстные поцелуи с любимым, которые закончились потерей невинности в лаборатории. Нахождение в психиатрическом центре, знакомство с Сарой, попытка изнасилования Джереми Блэром, невольное становление главной частью нового проекта «Меркоф», Лас-Вегас, а затем нечаянное столкновение с необычным прохожим. Я вспомнила! Всё вспомнила. Вспомнила, как испугалась, когда увидела Глускина впервые. Он тогда стоял за дверью, я голову подняла и услышала «дорогая». Как я дурачилась над ним, как ставила свои условия, старательно скрывая страх перед ним. Как он поцеловал меня, не сдерживая зверского желания. Как одним прикосновением мог возбудить меня. Вспомнила, как я стонала, пока этот потрясающий мужчина медленно двигался во мне. Вспомнила, как громко кричала и вырывалась из захвата Вейлона, когда увидела, что Глускина повалили на землю. Как просыпалась ночью в холодном поту, а потом рыдала в подушку, вспоминая любимого. Как с тоской и грустью вспоминала о деньках в «Маунт-Мэссив», сжимая в руках фотографию с его изображением. Вспомнила, как меня воротило от чужих прикосновений, как шло время, а про Глускина не было не единой весточки. Как надеялась, что он снова вернётся в мою жизнь. Вспомнила, как пыталась отпустить его, забыть, смериться с утратой и двигаться дальше. Как корила себя в том, что не смогла уберечь его. Как лежала на этой самой кровати, оплакивая свою слабость, свою боль, свою потерю. Как тысячу раз слышала от многих «Ариана, ты сошла с ума», когда я на самом деле медленно сходила с ума. Я жила, как в кошмарном сне, моя жизнь превратилась в липкое, засасывающее в глубины боли болото. В котором я была уже по шею, даже не сопротивляясь, не пытаясь спастись. Я отказывалась от еды, была бледной и мне ни с кем не хотелось разговаривать. Сидела в углу комнаты, покачиваясь из стороны в стороны, шептала его имя много-много раз, как молитву. Но он не мог услышать. Улыбалась в лицо брату, Лизе, племянникам, Жасмин, а сердце разрывалось на части от боли. Я похоронила себя для других. Похоронила надежду на возвращение любимого. Винила себя в том, что случилось. Не хотела слышать остальных, но и не прислушивалась к собственному разуму, который кричал мне о том, что пора отпустить Глускина. Болото затягивало всё глубже и мне уже становилось тяжело дышать, но потом в мою жизнь снова вернулся свет. Свет в виде Сары и Купера, людей, которые стали для меня настоящим спасением, лекарством. Одни из немногих, кто знал истинную причину моей боли, но всегда были рядом и не осуждали за любовь. Потому что за любовь не осуждают. Ты просто любишь человека таким, какой он есть, принимая все его недостатки, как должное, как неотъемлемую часть. Я сохраняла воспоминания о нём, как самое дорогое, что есть в моей жизни. Пообещала себе жить, потому что того для меня хотел бы Глускин. Внешне все видели улыбающуюся Ариану, плюющую на правила, живущую так, как вздумается только ей, но внутри разгоралось пламя, распространяясь по всему телу тупой болью. Я же думала, что больше никогда не увижу его и вот однажды судьба решила снова столкнуть нас. «Столкнуть» - в прямом смысле этого слова. Мне исполнилось двадцать два года и друзья решили устроить вечеринку в клубе, всё шло довольно неплохо, пока я не вышла полюбоваться звёздочками на небе, а затем нечаянно ударилась спиной о прохожего. Прохожего, которым оказался мой любимой, самый родной, сумасшедший Эдди Глускин. Только я ошибалась! Это был не тот человек, которого я повстречала в «Маунт-Мэссив». Совершенно чужой, не помнящий меня из-за амнезии мужчина, встречающийся с какой-то рыжей тварью! Тогда я решила действовать. Глупая! Действовать, когда было уже поздно, когда даже лечащий врач не смог объяснить, каким образом Глускин лишился всех воспоминаний обо мне, о своей прошлой жизни. Я помню, что случилось после того, как я вышла на улицу, намереваясь подойти к джипу Майлза Апшера. Меня сбил Грузовик. Последняя мысль была о нём. О моём Глускине и о том, как я безумно любила его. Подождите! Это, что ж получается, что я всё выдумала, что ли? Да, не, бред какой-то! Не могла я придумать себе целую жизнь, пока была в отключке несколько часов. Моргаю глазами, трогаю сначала лицо, потом проверяю руки, а затем этими руками провожу по грязновато-серому постельному белью кушетки, на которой я собственно сейчас и лежала. Снова вспоминаю, как приехала в «Маунт-Мэссив», поставив себе цель раз и навсегда попрощаться с Глускином. Только я потом на этой кушетке рыдала, а дальше Джереми Блэр. Я вскочила с кровати, оглядываясь по сторонам. На мне темно-синие джинсы, высокие сапоги-ботфорты, чёрная водолазка и кожаная куртка коричневого оттенка. Волосы заплетены в косу, рюкзака, который я бросила Вейлону нет. Вокруг пахнет разложившимися трупами. Не сказать, что я скучала по этому специфическому запаху, но сейчас почему-то была неимоверно рада. Вокруг, прямо, как и тогда, много крови. Кровь везде. На стенах, на полу, растекаясь густой жижей. Слышно, как жужжит целый рой мух. Слышно хорошо и отчётливо, значит Глускин кого-то порезал на кусочки, пока я была в отключке. Чёрт. Меня. Подери. Быть не может! Недалеко от кровати, любуясь мной, сидит мужчина на стуле. «Довольно взрослый» - так я подумала тогда, так я подумала и сейчас. На полу, возле его ног, валяется подушка, которую я запустила в него, думая, что это Вейлон. Чёрные, как смоль волосы, сбритые виски с двух сторон. Шрамы на правой стороне лица. Да, шрамы именно то, что отличает моего Глускина. Белая рубашка, рукава которой закатаны до локтей, чёрная жилетка, бабочка на шее, брюки, а на руках перчатки с вырезами под пальцы. Костюм жениха. Таким я впервые увидела Глускина, таким он мне и запомнился. Я не могу поверить в то, что всё это было кошмарным сном. Получается, я так и не познакомилась с Сарой и Купером, Жасмин ещё не нашла Майлза Апшера, который контролировал Волрайдера. Бог знает, может Жасмин вообще не явится сюда. Наш с Глускином самый главный враг – Фрэнк Манера жив, по-прежнему носится со своей дисковой пилой и ещё не знаком со мной. Брат всё ещё находится тут в «Маунт-Мэссив» с моим спасательным рюкзаком. Меня не сбил грузовик, когда я вышла на улицу, не глядя на дорогу. Всё это было моим вымыслом! Боль, которую я чувствую, так живо даже сейчас. Казалось бы, раз эта выдумка, значит, я должна проснуться, ну или попасть в ад. Рай мне не светит, мы это уже проходили. Но время идёт. Наверное, минутка, два, три. Я мысленно считаю, а потом сбиваюсь. Глускин по-прежнему сидит на стуле и смотрит на меня так загадочно, проникновенно и с восхищением, что у меня перехватывает дыхание. Закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться. Раз. Два. Три. Но ничего не происходит. Нет этого голоса, говорящего мне о смерти, нет белого туннеля. Есть эта комната, стены и полы которой в крови, где жужжат мухи, где неподалёку мужская душевая, спортзал и мастерская, заполненная трупами Эдди Глускина – маньяка, отчаянно разыскивающего себе невесту. Господи! Это мой Эдди Глускин. Сидит и даже не подозревает, что я не боюсь его, а, наоборот, до ноющей в груди боли рада видеть. Я ведь так соскучилась именно по его запаху. Соскучилась по этому месту в целом. - Дорогая, - Глускин поднимается со стула и медленно направляется ко мне. Боже! Как я же я соскучилась по его этому «дорогая». – Позволь мне наполнить тебя, - говорит он, а я закрываю рот руками. Да, да и ещё раз да! Пускай он сделает всё, что угодно: дурацкий обряд, свадебная церемония и это «я наполню тебя». – Тебе больше не нужно быть одной. Наверное, мужчина сильно удивился, а может его охватил лёгкий шок. Зарыдав, я бросилась к нему на руки. Ловко подхватив меня, Глускин крепко сжал моё тело. По щекам текли слёзы, а я лихорадочно ощупывала его руками. Он здесь. Живой. Такой реальный. Мой Эдди Глускин. Маньяк-убийца, мечтающей об идеальной невесте. Мне снились сны, в которых он появлялся, а затем исчезал. Но здесь, когда я трогала его грудь, его руки, покрывала лицо поцелуями, он, похоже, никуда не собирался исчезать. - Ты могла бы дополнять меня, - продолжил он, держа меня на весу. На моём месте любая бы испугалась, заревела, попыталась бы убежать. Но только не я. Не в этот раз! – А я бы смог заполнить эту пустоту в тебе. - Да, да, да, - я шептала, целуя его лицо, а на глазах слезы. – Я согласна! Любимый, дорогой, родной мой… Заполни эту пустоту во мне! Пожалуйста, дорогой. - Дорогая, я искал тебя и наконец-то нашёл, - произнёс мужчина, нежно прикасаясь к моему лицу. Это я искала его, только он этого не мог знать. – После обряда, когда я сделаю тебя честной женщиной, обещаю стать другим мужчиной, - о. Боже. Мой. Я сейчас умру во второй раз, потому что этот мужчина сводит меня с ума. - Эдди, - я всхлипнула. – Эдди Глускин! – потянулась к его губам, но мужчина, нахмурившись, прервал мои попытки. Да, чтоб его! - Дорогая, я вижу, как тебе не терпится начать обряд, - произнёс Глускин. – Но потерпи до свадебной церемонии, моя жемчужина! - Я не хочу до свадьбы, - простонала я, крепче сжимая его плечи. – Наполни меня здесь и сейчас! - Какая у меня нетерпеливая невеста, - он улыбнулся, а я забыла, как дышать, уже в который раз. – Я, конечно, понимаю, что тебе тоже не терпится завершить наш брачный обряд, но попробуй насладиться предвкушением. Ох, Эдди Глускин, что же ты со мной делаешь!? Я же должна сейчас бежать от тебя прочь, сломя голову, но я не могу. Нет, не хочу убегать. Хоть он и не мог читать мои мысли, но я была так рада. Рада видеть его, ощущать его мужские руки на своей талии, слышать слова про обряд и свадебную церемонию. Конечно, я знаю уже какой такой обряд Глускин имеет в виду, но это я сумела отложить тогда, сумею и сейчас. Насчёт свадьбы, сейчас подумаю. Плевать! Я люблю этого сумасшедшего мужчину-маньяка, хочу потерять с ним невинность, хочу детей от него, хочу, чтобы у нас была семья. Я больше никому, НИКОМУ не позволю разлучить нас. Если судьба попытается во второй раз, то лучше я действительно умру, чем расстанусь со своим Эдди. Всё! Этот день можно официально признать днём, когда я сошла с ума окончательно и бесповоротно. - Пошли уже скорее, - я поёрзала у него на руках, желая закончить этот свадебный обряд к чертям и заняться с ним любовью. Лицо Глускина украсила ехидная улыбочка. Я надула губки и сделала щенячьи глазки. – Дорогой, пожалуйста! - Ты особенная, я понял это с первого взгляда, как увидел тебя, - сказал Глускин. – В тебе нет вульгарности, - ага, да, да. Слышала уже. Но никогда не надоест слушать. Опустив меня на пол, Глускин протянул руку и выжидающе посмотрел. Он, что же думал, что я испугаюсь, что ли? Фиг ему! У меня тут целая семейная жизнь намечается, от которой отказываться я не намерена. Закусив нижнюю губу, я схватила его руку, как спасательный круг, когда человек начинает тонуть. Я тонула в пучине собственных страданий и боли, а теперь этот мужчина снова вернулся в мою жизнь, тем самым спасая меня. Я же никогда послушной овечкой не была, а сейчас иду за ним, не возражая. Эх, как любовь меняет людей. Кажется, сейчас должна начаться развлекательная программа в виде… - Когда я был маленьким, - начал петь Глускин. Ну, наконец-то! Я же говорила, что сейчас должна была начаться развлекательная программа в виде песни от «жениха». – Мама часто говорила мне: «Женись, сынок, и ты поймёшь, как счастлив ты можешь быть». Я искал повсюду, но так и не смог найти ту единственную, которая была бы похожа на девушку, чей образ стоит перед моими глазами, - Глускин продолжал напевать песенку, крепко сжимая мою руку, а я, как ребенок, чуть не от радости прыгала. Слушала внимательно, несмотря на то, что уже слышала. Даже захотелось подпеть. – Я продолжу поиски до тех пор, пока не отыщу её, - всё, дружок, закончились твои поиски! Я уже нашлась, нашла-а-ась. - Ох, как я скучала по твоей развлекательной программе! – я аж прослезилась. Глускин остановился, посмотрел на меня, нахмурился. - Что? – спросил он. - Нет, нечего, - нервно пролепетала я. - Дорогая, - сказал Глускин, сжимая мою руку. – Ты странная. Обычно, другая реакция. - Какая? – подразнила я его, широко улыбаясь. – Странность – моя вторая натура! Зато, я всегда буду рядом, - я подвинулась ближе к нему, значительно сокращая расстояние между нами. Так, что я чувствовала его дыхание на своей коже. – Наверное, все они были шлюхами! Вульгарными. И от каждой такой шлюхи, ты избавлялся, - Глускин чуть ли рот не открыл. Удивлённо моргнул. Да, потому что я процитировала его собственные слова. Как приятно быть на шаг впереди. - Дорогая, - потрясённо произнёс мужчина. – Как же ты меня понимаешь! - А я о чём! – я чмокнула Эдди в губы, заставляя растеряться его окончательно. – Первое – я не сбегу, даже не надейся! Второе – давай скорее с этим свадебным обрядом и в постельку! Третье – я люблю тебя! – конечно, я понимала, что бессмысленно говорить слова любви тому, кому ещё только предстояло влюбиться в меня. Но я так скучала по своему любимому маньяку, что даже эта его улыбка, которая раньше пугала меня, сейчас заводит с пол оборота. - Мне нужна семья, наследие, - сказал он. – Стать отцом, которого у меня никогда не было, - я грустно улыбнулась. Да, я знаю, кто твой отец. Поддонок, сволочь и урод! – Я никогда не допущу, чтобы с нашими детьми что-то случилось, - я потянулась рукой к его лицу и нежно погладила, заглядывая в пронзительно голубые глаза, наполненные тоской. – Ничего такого, как… - раньше, ещё до того, как Глускин рассказал мне про своё детство, я даже предположить не могла, а сейчас я знала, что он имеет ввиду. Ничего такого, как изнасилование собственным отцом и дядей, избиение и прочие ужасные вещи. - Поцелуй меня, - я умоляла его со слезами на глаза, но Глускин был непреклонен. Вообще-то это я должна строить из себя недотрогу, а не он. Хотя, не могу винить его в этом. Ему же 46 лет, чёрт подери! Он, как мой отец по возрасту. - Потерпи, дорогая, - нежно произнёс мужчина, целуя меня в макушку. – Скоро я покрою каждый сантиметр твоего тела поцелуями. Моя маленькая, нетерпеливая девочка, - большим пальцем он аккуратно провёл по моей нижней губе. – Твой запах… сводит с ума. Я наполню тебя своим семенем и у нас будет семья, о которой я так давно мечтал. А я что? Я ничего. Слушала внимательно, наслаждаясь каждым словом, его присутствием, его прикосновениями и сгорая от желания поскорее слиться с ним в чувственном, страстном танце под названием «любовь». Всё ещё не верила до конца, что он здесь, рядом со мной. Такой живой и реальный, что, касаясь его рукой, я не чувствую воздуха. Он говорит, что я странная, но я не странная, я сумасшедшая! Сумасшедшая девушка, которая потеряла его, а потом нашла и не может поверить в настоящее. Девушка, которую осуждали за любовь к нему. Девушка, которая долгое время жила, не заботясь не о чём, не боясь, а теперь боится. Ведь однажды я уже потеряла его, если потеряю снова, то просто не переживу. Так мы и ушли из мастерской, Глускин напевая знакомую песенку, а я забывая тот кошмар, что мне приснился. Несуществующие люди, мир, за стенами этой лечебницы, Волрайдер, Меркоф – пусть всё катиться к чертям, я же последую за своим любимым, что ещё раз влюбиться в него.