Добро пожаловать в мир ужасов или инструкция по выживанию от Арианы Парк

       Пик. Пик. Пик. Слышу, как пищит аппарат искусственного дыхания. Начинаю нервничать, потому что последнее, что я помню, как мы с Глускином шли по коридору, он крепко держал меня за руку, а потом я почувствовала, как на моё лицо, словно бы капли дождя, упало что-то мокрое и невесомое. "Маунт-Мэссив" с окровавленными стенами, грязными полами и множеством психов начало мерцать, превращаясь в серый туман. Я крепко вцепилась в руку Глускина, но затем и он растворился в пространстве, оставляя меня в одиночестве. Помню, что сильно плакала, пока пыталась найти его вновь в этом тумане, застилающем всё вокруг, а потом услышала знакомые голоса. Голоса Вейлона и Лизы. - Доктор, как она? - Лиза всхлипывала, я слышала это отчетливо. Но не могла сказать, что со мной всё в порядке. Хотя, я не могла утверждать точно, потому что всё ещё находилось в легком шоке после случившегося. - Состояние стабильное, никаких изменений нет, миссис Парк, - ответил доктор. - Давление слабое, но это нормально при таких-то повреждениях. - Он-н-на очнётся? - голос Лизы дрожит. - Единственное, что я могу посоветовать вам, - тяжело вздыхает доктор. - Это верить в неё. Я уже много лет работаю доктором, поэтому прекрасно знаю, что пациенты, находясь в коме, слышат нас. Теперь мне пора, - доктор уходит, чуть хлопая дверью. - Он не договаривает, - Лиза начинает рыдать. - Н-не договаривает! Посмотри на неё, Вейлон, посмотри... - Ш-ш-ш, - Вейлон успокаивает Лизу. - Это наша малышка, - голос брата грустный, печальный, как будто он сам еле-еле держится. А мне паршиво! Я опять доставила своим близким проблемы и заставила их страдать. - Ариана никогда не сдавалась, не сдастся и сейчас. Тогда в "Маунт-Мэссив", я мало тебе говорил об этом после, но Ариана была смелой, она точно знала, что найдёт меня, что мы выберемся, а потом, - его голос дрогнул, отчего мне стало нехорошо. - Даже тогда, когда её поймал сумасшедший, она кричала, чтобы я убирался. Такова моя сестра, - Вейлон грустновато усмехнулся. - Она готова жертвовать собой ради близких ей людей. - Она сама на себя не похожа, - сказала Лиза, а затем я услышала, как она легкими шагами приближается ко мне. - Это будет настоящим чудом - если она очнётся! Но... - и Лиза снова начинает рыдать, аккуратно поглаживая меня по голове. - Грузовик прямо проехался по ней! Жасмин и Майлз видели, они до сих пор не могут отойти, а как быть нам? Доктор говорит, чтобы мы держались, но каждый раз, смотря на неё, мне хочется выть! - Всё будет хорошо, всё будет хорошо, - отчаянно шептал брат. - Она выживет. Просто обязана выжить! Это же моя сестра, любимая, - я почувствовала, как меня Вейлон поцеловал меня в лоб. Хотелось открыть глаза, сказать, что я всё слышу, что со мной всё в порядке, но тело не слушалось, глаза не хотели открываться. - Она сильная и ещё нам всем покажет. - Наверное, ты прав, - вздыхает Лиза. Дверь в палату приоткрывается, впуская прохладный воздух. - Мистер и миссис Парк, - по голосу определяю, что это тот самый доктор. - К сожалению, время для посещения закончилось. - Мы можем придти завтра? - спрашивает Вейлон. - Конечно, - отвечают ему и все трое удаляются. Я чувствовала себя ужасно паршиво, потому что опять причинила близким для меня людям боль. Лиза, наверное, столько слёз пролила, а Жасмин, она вообще видела, как меня сбил грузовик. Самое противное в этой ситуации, я ничего не могла изменить. Мне хотелось, чтобы друзья и близкие перестали страдать, а сама бы я вернулась назад в мужчине, который необходим мне больше, чем воздух. Мне доводилось смотреть фильмы, в которых главная героиня была на грани между жизнью и смертью и всё зависело от неё. Раз я слышала разговор Вейлона и Лизы, значит и у меня есть выбор. Только вопрос вот в чём: хочу ли я использовать этот шанс? Не тянет меня обратно в эту жизнь, где Глускин смотрит влюблённым взглядом на другую, а я убиваюсь по нему. Наверное, я бы даже смерилась с тем, что теперь он для меня чужой, но как смериться со своими внутренними чувствами, отторгающими любого другого мужчину, пытавшегося завоевать моё сердце. Сколько их было? Честно, я не считала. Одних я привлекала из-за внешности, другие хотели доказать всем, что именно им я не откажу. Ведь, как известно, для мужчины слово «нет» - это вызов. Мне дарили дорогие подарки, приглашала на свидания, только я отвергала все ухаживания, но сама была готова валяться в ногах Глускина и просить о том, чтобы он вернулся ко мне. Немного дурацкая ситуация! Судьба наказала меня. Я с ней совершенно согласна, потому что заслужила. Заслужила страдать, я даже пойму, если навсегда останусь инвалидом, потому что сколько боли я причинила людям, которых люблю. В каждой слезинке Лизы, Жасмин я винила себя. В каждом крике Вейлона была виновата именно я. Вот так я и лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как слёзы катятся по щекам, как ко мне возвращается способность чувствовать своё тело, как в районе груди возгорается пожар, возвращая меня в реальность. Несколько раз ко мне заходили, проверяли состояние, что-то делали, только я по-прежнему не могла открыть глаза, хоть уже и чувствовала прикосновения. Не знала, какое время суток сейчас за окном, какая погода. Это бесило. Меньше всего мне хотелось лежать на больничной койке и просто слушать всё вокруг. Ладно ещё, когда ко мне кто-нибудь заходил, было не так скучно, а иногда я слышала лишь шелест листьев за окном. Я резко вздрогнула. Могу поклясться, что я вздрогнула, когда услышала голоса Жасмин и Майлза. Они требовали, чтобы их пустили ко мне в палату. Спустя какое-то время, их всё же пустили, а мне захотелось улыбнуться. Друзья пришли навестить меня, это было очень важно. Послушаю хоть, о чём будут говорить. - Не знаю, как такое возможно, - сказал Майлз, а я насторожилась. – Но ты посмотри на неё, Жасмин. - Я вижу, - с ноткой удивления проговорила подруга. – Она восстанавливается на глазах. Хотя, доктора говорят… - Врут, - прервал её Майлз. – Ну, или не договаривают, потому что не может восстанавливаться человек с такой скоростью, которого переехал грузовик. - Он придёт? – тихо спросила Жасмин. Кто он? О ком они говорят? - Без понятия, - Апшер фыркнул. – Когда я рассказал ему, то он никак не отреагировал. Сказал лишь, что ему жаль. Жаль, представляешь!? Блять! - Не ругайся! – рыкнула Жасмин. – Почему он должен приходить? У него амнезия, помнишь? - Даже после того, что мы рассказали ему, он не должен был так реагировать, милая, - Майлз тяжело вздохнул, подошёл ближе ко мне и погладил по голове. – Я привязался к ней, Жасмин. Она такой же друг для меня, как и для тебя. - Знаю, - прошептала подруга, подходя к Майлзу. Теперь я чувствовала, что они так близко ко мне. – Я благодарна тебе за это. Ты ведь поначалу жутко бесился, когда она прикалывалась над тобой, - Жасмин засмеялась. Получается они говорили с Глускином, которому всё равно. Всё равно. То есть, ему вообще плевать! Я могла оправдать его, потому что у этого человека случилась амнезия, только вот сейчас мне снова захотелось рыдать. Если бы ко мне подошли и сказали, что я была такой-то, такой и с моим бывшем возлюбленным случилась беда, я не раздумывая, рванула бы в больницу. - У меня идея! – вскрикнул Майлз. – Ты же знаешь, что я могу контролировать Волрайдера? Так вот, я вселю его в её тело и тем самым, Волрайдер излечит её тело, как изнутри, так и снаружи. - Т-так возможно? – голос подруги задрожал. – Ты, правда, можешь? - Это рискованно, - ответит Апшер. – Но попытка не пытка. Кто знает, вдруг она вообще не очнётся. Жасмин всхлипнула. - Не говори такого! - Т-с-с, прости, любимая, - прошептал Майлз. – Я не хотел. С ней всё будет в порядке, обещаю. Только нам нужно время, много времени. - Я что-нибудь попробую сделать, - заверила его подруга. Так, не надо мне тут никакого подселения. Своё тело предпочитаю делать только с самой собой. Я, конечно, тучку уважаю и всё такое, только это звучит жутко, а мои сумасшедшие друзья собираются проделать это в живую. Подождите! Майлз только что сказал, что сможет восстановить меня изнутри, а Глускина сможет? Амнезия – это болезнь, значит мини эксперимент с Волрайдером может прокатить не только со мной. Если всё получится, я смогу вернуться назад сама и смогу вернуть назад своего любимого, а рыжая дура пускай сосёт палец. Не мои проблемы! *** - Милый, - простонала девушка, проводя ярко-красными коготками по мужскому торсу. – С добрым утром! Не очень вежливо откинув руку девушки, Глускин встал с кровати и направился в душ, смыть с себя запах секса, пота и алкоголя. Девушка нахмурилась, но ничего не сказала, потому что засмотрелась на упругие ягодицы мужчины, но потом, встряхнув головой, поняла, что в нём что-то изменилось. Эдди стал таким холодным, отчуждённым и чужим. Тот Эдди, которого Аврора знала куда-то исчез за несколько дней, после того, как они встретили эту противную девчонку! Стоило Авроре заикнуться о свадьбе, как Эдвард слетел с катушек. Сказал, что единственное, что между ними общего – постель. Это было неприятно, она даже заплакала, а потом за бутылкой вина выговорилась подруге. Аврора сказу вспомнила плотоядный взгляд той дряни. Да, потому что такой мужчина, как Эдди Глускин достался ей – Авроре, которая привыкла иметь всё самое лучшее: наряды, друзей, мужчин. Она не собиралась отступать, так как отец одобрил их брак. Брак, о котором Эдварду только предстояло узнать, но до этого дня, Аврора была уверена в том, что тот будет только рад. Ведь его бизнес нуждается я финансовой поддержке, так почему бы им не быть вместе и не извлечь друг из друга выгоду. Она получит самого лучшего мужчину, а он деньги. Закрыв глаза и подставив голову холодным струям воды, Глускин вспоминал заплаканные светло-карие глаза. Хрупкая, такая маленькая, крохотная девушка смотрела на него и плакала, звала по имени, а он не мог оторвать глаз уже тогда. Длинные тёмно-каштановые волосы волнами спадали до поясницы, лёгкое платье серебряного оттенка развивалось на ветру. Её ножки дрожали, а Эдди появилось огромное желание прижать её тело к себе и никогда не отпускать. Потом у девушки случилась истерика и он запаниковал. Почему она плакала, почему звала его по имени так, как будто могла знать? Он не знал, хотя в последнее время сомневался в этом. Ему казалось, что он знает эту девушку, потому что тогда в темноте он плохо разглядел её лицо, а когда она подошла к ним в торговом центре, он оторопел. Эта девушка со светло-карими глазами снилась ему. Только сны были кошмарными. Стоило ему закрыть глаза, как он возвращался назад в тот ужас. Серые, обшарпанные стены, вокруг всё тонуло в хаосе и разрушениях, человеческие конечности, как конечности кукол, валялись на полу. Кровь огромными лужами растекалась по полу, брызгала на стены, как только крепкие мужские руки сжимали горло, почти вырывая кадык. Только потом Глускин понял, что это были его руки. То место, в которое он возвращался раз за разом было похоже на ад. Человеческие жизни здесь не стоило ничего, потому что всё это место было наполнено кровью и трупами. Первое время ужасно было осознать, что многие убийства его рук дело. Только Глускин видел себя другим. Огромным, страшным маньяком-убийцей. Видел, словно наяву, как он разрезает животы сумасшедших. В том, что это были сумасшедшие, у него не было сомнений. Он чувствовал холод, зверское желание рвать и метать, отомстить. Перед его глазами пелена из тьмы. Он часть этого кошмара. Нет, он и есть тот самый кошмар. Окровавленные руки в чёрных перчатках, шрамы на правой стороны лица кровоточат, белая рубашка окрасилась в красный. Глускин помнил, как те, которых он убил, кричали, умоляли его, только вот тот не мог остановиться. Вкус мести был слишком сладким. А потом появилась она. Маленькая, смелая, вечно улыбающаяся. Тёмноволосая девушка с карими глазками была невинна и беззащитна, он бы не смог убить её. Никогда. Эдди не помнил её имени, но всегда с удовольствием засыпал, возвращаясь назад к ней. Она рассказывала шутки, игралась с ним, а её поцелуй сводил его с ума и пробуждал неизвестное чувство. Нежная кожа под его руками была словно шёлк, длинные, мягкие волосы пахли лавандовым мылом. Аппетитные изгибы её тела манили, а когда он вошёл в неё, словно оказался в раю. Она сказала, что любит его. В своём сне тот Глускин тоже любил эту девушку. Наверное, он понял, как сильно любит эту сумасбродную девчонку, когда её чуть ли не поймал каннибал, а потом убедился окончательно в своих чувствах, когда однажды, проснувшись раньше неё, увидел умиротворение на её личике. Но всё это были лишь сны, а когда он увидел её возле клуба, сначала не поверил. Потом разглядев эту девушку поближе в торговом центре под ярким освещением, сильно удивился. Те же светло-карие глаза, тёмно-каштановые волосы, улыбка, переворачивающая его мир с ног на голову. Аврора по сравнению с ней смотрелась невзрачной. Вчера Глускин встречался с Майлзом Апшером – другом Арианы, той девушки, которая снилась ему, но оказалась реальной. Настолько реальной, что он не мог поверить в свою удачу. Именно после той встречи, он понял, что хочет быть с ней. Стал холоднее по отношению к Авроре, но постель – это совсем не то, что хотел Эдди. Майлз сказал, что Арину сбила машина и попросил приехать навестить его подругу, потому что некогда они – Эдди и Ариана были знакомы. Апшер выразился, что его приход может очень помочь Ариане. Глускин ничего не ответил, но адрес Майлз всё-таки сказал. Эта новость выбила его из колеи. Как только он вернулся домой, ему хотелось разнести всю квартиру в дребезги. Малышку переехал грузовик! Ещё недавно он видел её грустную улыбка в живую, а сейчас может не увидеть никогда. Вчерашний вечер он планировал провести за бутылкой крепкого виски, а потом позвонить Авроре и порвать отношения, только девушка сама явилась к нему домой, словно предчувствуя неладное. Они переспали, но на этот раз секс не принёс никакого удовольствия. Что ж, если не получилось поговорить вчера, значит он сделает это сегодня, а затем отправится к больницу к Ариане. Обернув полотенце вокруг бёдер, Глускин вышел из ванной комнаты, планируя позавтракать. Вообще можно обойтись без завтрака, потому что ему хотелось, как можно скорее приехать в больницу. Аврора по-прежнему лежала на кровати, поглядывая на него. Поманив пальчиком к себе, она облизнула губы. - Эд, иди ко мне, - прошептала девушка. - Тебе пора домой, - коротко бросил Глускин и направился на кухню, чтобы сварганить себе завтрак. Аврора этого делать не умела. Закутившись в простынь, девушка подошла к мужчине и прижалась к его спине. - Ну, что такое? – ласково спросила она. – Ты совсем изменился. - Это не твоё дело, - грубо ответил Эдди. Вырвавшись из её объятий, он направился в гардеробную, потому что пропал аппетит завтракать. - Нет, моё! – начала истерить рыженькая. – Неужели, ты разлюбил меня? – она начала плакать, утирая слёзы руками и размазывая чёрную тушь. - Я тебя не любил, - Глускин вздохнул. Как же его бесили эти разборки. – По-моему, мы с тобой это обсуждали. Секс и ничего лишнего, забыла? - Ты… Ты… Ты… - зашипела девушка, а потом топнула ногой. – Поддонок! Скажи мне честно, ты изменился после того, как увидел ту дрянь? Глускин не стал выслушивать, а просто ушёл в другую комнату собираться. Но Аврора последовала за ним. - Вот, что я тебе скажу, милый, - злобно произнесла Аврора. – Я намного лучше её, опытнее! Зачем тебе малолетка в постели? Ты же сам говорил, что я делаю много потрясающих вещей своим ротиком. Она так не сможет, уверена! У меня богатый отец, вместе со мной у тебя будет перспективное будущее, подумай об этом. - Я уже всё решил, - сказал Глускин, выходя из гардеробной. – Тебя отвезти домой? - Да… Да, пошёл ты! – крикнула девушка и убежала в другую комнату. Эдди тяжело вздохнул, но за ней не пошёл. Аврора ещё найдёт того, кого будет любить, а он – Эдди Глускин поедет сейчас в больницу к девушке из своих снов. *** - Я договорилась! – сказала Жасмин, входя в палату. - Отлично! – обрадовался Майлз. – Сколько у нас времени? - Около трёх часов. Успеешь? - Попытаюсь, - Апшер вздохнул, а затем отошёл от моей койки. Не нравится мне всё это, ой как не нравится. – Детка, будь рядом с ней, хорошо? Я сейчас попытаюсь поговорить с Волрайдером, меня не отвлекай. - Окей, - согласилась подруга, а я испугалась. Мамочки! Кто-нибудь спасите, помогите! В меня же сейчас тучку вселять будут. Подруга присела на краешек койки и аккуратно взяла мою руку, поглаживая. Я даже дышать боялась, за меня это делал аппарат искусственного дыхания, однако я всё слышала и чувствовала. Некоторое время все молчали, лишь слышалось тяжело дыхание Майлза, а потом Жасмин, сидящая рядом со мной, вздрогнула, тем самым передав мне её чувства. Легкий страх. Только, если подруга боялась несильно, то мне хотелось встать с койки и побежать по коридору с криками «тучка-а-а»! Сомневаюсь, что врачи бы поняли меня, но зато мне так было бы спокойнее. Ещё эта неуверенность Майлза меня заразила. Насколько я поняла, Волрайдер не может появиться в светлое время суток, значит сейчас был поздний вечер. Умно друзья придумали придти ко мне поздно вечером, потому что половину врачей уже ушли домой. Больница практически пустует. Хотя, Волрайдера человеческий глаз не способен увидеть, так что относительно я спокойна. Слышу, как начинаю мерцать люминесцентные лампы, они такой неприятный звук издают, когда случаются неполадки с электричеством. Лёгкий ветерок подхватывает мои волосы, а подруга ещё крепче сжимая мою руку, начинает трястись от страха. Понять, чего она боится, я не могу, потому что не вижу перед собой ничего. Но почему у меня такое леденящее душу ощущение, как будто тучка прямо сейчас склонился надо мной и пытается прочитать мои мысли. Так, если ты меня слышишь, тучка, то не надо вселяться в меня! Скажи Майлзу, что я их слышу и всё такое. Мне никто не отвечает, впрочем я не удивлена. - Жасмин! – резко кричит Жасмин и мы с подругой вздрагиваем обе. Ага, вздрагиваем! Только Жасмин, похоже, этого не заметила. - Что? Что такое? – обеспокоенно спрашивает подруга. - Ариана… Она… - Майлз тяжело дышит, пытается придти в себя. – Запретила Волрайдеру вселяться в неё. - То есть? Подожди, как запретила? – подруга в шоке, я в шоке от того, что Волрайдер меня услышал, а Майлз в шоке, что я запретила вселяться в своё тело. - Волрайдер не может говорить, детка, - нервно отвечает Майлз. – Но он очень хорошо считывает эмоции и мысли. Я тебе скажу больше, Ариана нас слышит, только ответить не может. - Быть не может! – Жасмин тут же хватает меня за руку. – Ариана Парк, если вы не изволите очнуться, то я лично убью тебя, а потом воскрешу, чтобы неповадно было! – мне хочется засмеяться, но я не могу. Черт! - Извините, - говорит кто-то, как только входит в палату. – Но тут ещё один посетитель. Если я могла, то нахмурилась бы, то сейчас мои мышцы послали меня далеко-далеко. Кто ещё может навестить меня в такое позднее время? - Кто это? – обеспокоенно спрашивает подруга у доктора. - Он представился, как Эдди Глускин, - а я… Я всё! Я в ауте! Причём, доктор заметно нервничает, это слышится по голову. Неужели, Глускин собственной персоной? Нет, не поверю, пока не услышу его голос. - Да, это друг пациентки, пустите его, - попросил Майлз. Как только дверь за доктором закрылась он сказал: - Значит пришёл, а я думал ему всё равно. - Здравствуйте, - хриплый мужской голос заставляет моё сердце бешено колотиться. – Майлз и Жасмин, верно? – спрашивает Эдди. Пик. Пик. Пик. Слышу, как взывал аппарат искусственного дыхания прямо в такт моему сердцу, бешено стучащему в груди. - Врача, врача в палату! Срочно! – крикнул кто-то, а я провалилась в бездну воспоминаний. "Свет. Белоснежный, яркий он ослепляет глаза, отчего я жмурюсь и практически иду на ощупь, чуть дотрагиваясь до таких же чистых, белых стен. Как только глаза привыкают к лёгкой боли от света, я начинаю оглядываться по сторонам. Это не коридор, не тоннель, а безграничное белое пространство. Ни единого звука, лишь моё тихое дыхание. Моргаю и картинка передо мной резко меняется. Прохладный ветерок раздувает волосы, касается открытых участков кожи, но мне даже нравится. Звук подъезжающего мотоцикла я слышу отчётливо, а потом понимаю, что стою возле ворот в лечебницу «Маунт-Мэссив». Девушка снимает шлем и хмуро оглядывается по сторонам. Длинные тёмно-каштановые волосы заплетены в косу, коричневого оттенка кожаная куртка и замшевые сапоги-ботфорты. Эта девушка мне знакома хорошо. Точнее, эта девушка и есть я. Вспоминаю свои первые ощущения от знакомства с этим местом: жуткое, страшное, прямо, как декорации для фильма ужасов. Но вот я иду вперед, не оглядываясь назад, стараясь думать о Вейлоне и только о Вейлоне. Гуляю по территории лечебницы, совсем не замечая, как свысока здания за мной наблюдает ещё незнакомый мужчина. Вместе с той Арианой я перемещаюсь в здание больницы, где она уже нашла своего брата и сейчас я отлично знала, какая встреча их поджидает. Дыхание становится тяжелым, немного колит бок, отдавая болью в рёбрах, но я бегу вслед за братом, а потом раз… И смотрю Глускину прямо в глаза, как только с размаху врезаюсь в него в каком-то кабинете. Наша первая встреча. Коленки немного трясутся, по щекам катятся слезы, а Глускин улыбается и говорит, что я заставила побегать его за мной. Наклоняюсь и ползу в сторону выхода, только Эдди уже поймал меня и закинул на плечо. Смесь ужаса, панического страха и огромного желания спасти брата смешались во мне. Слышу свой собственный голос со стороны, так как будто это говорит другая девушка, я просто стою и, наблюдая за этой картиной. Картинка вновь меняется так быстро, что у меня не остаётся времени на раздумье. Вот кухня Фрэнка Манеры, я в ужасе наблюдаю за тем, как человеческие тела висят за канаты вверх ногами, а сзади стоит каннибал. Она ещё не повернулась и не увидела его, а мне уже страшно. Тогда я не видела, насколько близко он был ко мне, как плотоядно улыбался, осматривая меня. Ариана поворачивает голову и немой ужас написан на её лице. Так, вот как я выгляжу со стороны. Впрочем, неплохо, а речь совсем не об этом. Девушка, а точнее я, бегу прочь из кухни, вижу Глускина и сердце бешено отбивает удары. Как только попадаю в захват крепких мужских рук, начинаю успокаиваться. Он не даст меня в обиду. Эдди Глускин защищает меня, а я стою за его спиной, чуть поглядывая на противного старикана. Со стороны выглядит умилительно. Каннибал уходит расстроенный тем фактом, что ему придётся питаться кем-нибудь другим, а Глускин ругает меня и обещает наказать, а затем… Поцелуй. Поцелуй, заставляющий меня позабыть обо всём на свете. Я обиваю его талию ногами и крепко-крепко прижимаюсь, желая чувствовать его всем тело. Он целует неистово, зверски, не сдерживаясь и не щадя мои опухшие, искусанные до крови губы. Вот именно тогда, я поняла, что влюбилась в него. Правда, до последнего старалась отрицать. Ситуация похожа на то, как будто я смотрю фильм собственной жизни. Вот картинка сменяется на то, как я стою в душе, а Глускин, не отрывая взгляда, смотрит на меня. Дальше мы лежим на кровати и целуемся, я улыбаюсь, дурачусь и рассказываю историю из прошлого. Рядом с ним хорошо и на несколько часов я забываю, что за стенами этой лечебницы существует другой мир. Эмоции переполняют меня, стоит мне взглянуть в глаза аквамаринового цвета, такие яркие, как летнее небо, такие необычные, как Карибское море. Я снова переживаю эмоции от первой встречи, первого поцелуя с этим мужчиной, первого секса. Переживаю всё то счастье и всю ту боль, а затем снова оказываюсь в белом пространстве. Передо мной встаёт вопрос: хочу ли я вернуться? У меня есть Вейлон и Лиза, Сара и Купер, Жасмин и Майлз – все они для меня самые дорогие люди на свете. А ещё у меня есть Глускин. Или воспоминания о Глускине, неважно. Ведь он пришёл ко мне в больницу, значит я для него что-то значу. Я не сдамся так просто, уверена он моя судьба, а я его судьбы. Иначе к чему этот фильминец о моей жизни? Я возвращаюсь назад. Назад к тем, за кого, несомненно, отдала бы жизнь ещё раз. Прямо, как Белла из фильма, я превращаюсь в настоящую красавицу. Шучу! Белое пространство исчезло, возвращая меня обратно в палату, где склонившись над моей койкой, стояли Жасмин, Майлз и Эдди. Мой Глускин. Он смотрел на меня с грустью, нежно поглаживая по волосам, а потом аппарат искусственного дыхания начал пищать, вызывая у меня легкое раздражение. Из-за того, что я потеряла много крови и вообще была похожа на мертвечину, мои волосы значительно потемнели, кожа стала бледновато-синей с ярко-выраженными венами. Не знаю, сколько прошло времени, но за окном начинало уже светать, а моя кожа приобретала живой оттенок и даже некий блеск. Волосам тоже вернулся здоровый вид, даже светлые прядки, которые выгорели на солнышке в Лас-Вегасе вернулись. Перестали виднеться венки. Я улыбнулась, наблюдая за тем, как ко мне возвращается жизнь. Всё, пора возвращаться, Ариана". Открыв глаза, я резко села на кушетке, оглядываясь по сторонам. Это, что сейчас было? Смотрю на свои руки, которым вернулся прежний оливковый оттенок кожи, шевелю ногами под одеялом, понимая, что могу ходить. Со мной всё хорошо, всё даже лучше, чем я думала! Улыбаюсь, как дурочка, глядя на Майлза и Жасмин, которые отскочили от моей кровати и теперь взирают на меня с открытыми ртами. Поворачиваю голову и натыкаюсь на взгляд пронзительно голубых глаз. - Эдди Глускин, - хрипло произношу и продолжаю улыбаться, а по щекам катятся слезы.