Глава 3 "с женихом ознакомительная"
23 ноября 2015 г., 22:47
— Дорогая, — ласковый голос звучит приглушённо, издалека. Меня поглаживают по волосам, хмурюсь, хватаю подушку и кидаю в совсем смелого человека. Хах, разбудить меня рано утром даже не посмела бы смерть, подождала бы, когда я соизволю проснуться, ну и уже потом…
— Вейлон, отвали! — надеюсь, подушка попала в цель. Я отвернулась, сладко причмокнула и продолжила спать, представляя себе мужчину с оголённым торсом, который зовёт меня с собой для того, чтобы показать райские наслаждения. Ну, а что? На пары мне сегодня можно не идти. Так сказать, устроила себе мини каникулы. К тому же жутко раскалывалась голова, так как будто я вчера напилась в хлам. Вообще пила я редко, но так, что домой приходила под утро, хихикая в коридоре и пытаясь дойти до своей комнаты. В общаге такое не прокатило бы, поэтому, когда я знала, что буду пить, заранее звонила брату и просилась переночевать. Зато племянники как были рады, когда их молодая пьяная тётя, пошатываясь и держась за стены, на ходу рассказывает анекдоты, при этом икая. В горле сильно першило. Эх, сейчас бы холодненькую, солёную минералочку. Как представлю, что делаю освежающий глоток, то готова прямо во сне слюной подавиться. В воздухе витал не очень приятный запах гноя, а точнее воняло так, как будто я лежала среди тысячи трупов и сейчас проснусь… Твою ж мать! Вскочила как резанная с кровати, оглядывая обстановку вокруг. Недалеко от кровати сидел на стуле довольно-таки взрослый мужчина, на его губах красовалась улыбка. Мне захотелось скривиться, но я подавила свои эмоции, всё ещё пытаясь прийти в себя после вчерашней пьянки, ой, точнее… А точнее сказать, я совсем не помню, что произошло. Так, если девки опять напоили меня до такой степени, что я оказалась непонятно где, непонятно с кем, то я им такое устрою. Ух!
Дальше по сценарию должны последовать вопросы, заданные главной героиней — мной. Такие, как: «Простите, а между нами что-нибудь было?». Быстро опускаю голову и провожу по телу руками. Так, вроде всё на месте. Джинсы, куртка, майка, даже нижнее белье чувствую. Запах никуда не исчезал, поэтому я терпела как могла, пока стояла здесь. Облезлые от краски стены, грязь на полу, кровь. Крови было много и повсюду. Если я попала в обитель маньяка, то сейчас могу смело попрощаться с жизнью. Реальность накатила на меня, и я всё вспомнила. Где я? Я в лечебнице «Маунт Мэссив». Зачем я сюда пришла? Пришла за тем, чтобы найти пропавшего брата, упечённого сюда бывшим начальством. И наконец, главный вопрос — кто я? Я — Ариана Парк, мне двадцать один год, стрелец по гороскопу, студентка университета, которая учится на экономическом факультете, есть брат — Вейлон Парк, и, кажется, я вляпалась в огромную кучку дерьма. Кто же тот мужчина, который сидит и пристально, с улыбкой на губах, осматривает меня как экспонат в музее. Медленно и плавно мы подходим к самому главному. Я успешно нашла брата, так сказать семья воссоединилась, но нам нужно было выбираться из этой богом забытой дыры. Позже мы оказались в мастерской какого-то там жениха, за нами гонялся сумасшедший. Сначала мне показалось, что их там чуть ли не четверо психов, готовых с радостью посмотреть на наши мёртвые тела, но потом оказалось, что это некий Деннис — пациент с раздвоением личности. Хотя, пока мы бегали от него, я до последнего думала, что нас пытаются поймать все четверо. Ох, чуваку бы в актёрское училище, с отличием закончит! Короче, оторваться нам удалось, но потом я наткнулась на того самого жениха. Он назвал меня дорогой, прямо, как и сейчас. Чуть было не наложила кирпичей со страху, но и ему мы с Вейлоном нос уделали, а потом пришлось прятаться. Нас нагнали. Мы оказались не настолько круты. Подумаешь, блин, мой брат так вообще герой! Прожить в лечебнице три месяца, притворяясь сумасшедшим и постоянно бегая от Фрэнка Манеры — каннибала — и тучки, при этом остаться вполне вменяемым человеком, похвалы как минимум мой братец был достоин, а как максимум гордости с моей стороны. Ну, я и гордилась.
По иронии судьбы, которая сейчас насмехалась надо мной в сторонке, мы спрятались в разных комнатах, а смерть так вообще моя будущая подруга на ближайшие… Вечность! В шкафчике я просидела два часа, так точно. Потом забеспокоилась о брате, уж слишком подозрительно тихо было, как будто женишком и не пахло, но оказалось, меня ждала подстава. Ах, он непутёвый муж, ну ничего, перевоспитаем! Жаль только скалка на кухне только и имелась, идти к каннибалу в объятия мне хотелось меньше всего, хотя сейчас посмотрим, что в голове у этого. Подкараулил гад, напугал, отстойно пошутил, я тогда в истерике была от нахлынувших эмоций и страха за брата. Сейчас мне уже всё равно, я буду вести себя нагло, потому что всё равно убьёт. Хотя, если не убил до сих пор, значит мне либо заготовлены пытки, либо убивать меня никто не собирается, чем я собственно и планирую воспользоваться. Коварна, умна и соблазнительна. Вот только спать с этим живым подобием маньяка мне не хотелось. А кто сказал, что я буду?! Уверена, мой брат в безопасности, потому что отчётливо помню, как загородила проход собой, умоляя сумасшедшего не трогать Вейлона. Кажется, подействовало, пока меня не подхватили на руки, когда я начала падать, и куда-то понесли, брат уже давно мог унести ноги. Жаль только я не успела рассказать ему про ближайший выход — дыру в стене в административном блоке, так бы ему удалось уйти, обойдя все отсеки. Я ему так даже мотоцикл оставила и рюкзак кинула, когда мы прятались. То есть, сестринский долг я почти выполнила. Брата нашла? Нашла. Накормила? Безусловно! Безопасность обеспечила? Ну, почти. Способы спасения и передвижения оставила? Оставила! Всё, теперь могу быть спокойна. Вейлон умный, он догадается, что к чему, а я? А я хочу пить и вообще, пора включаться в роль дуры. Выживу, так выживу, нет, ну такова моя судьба. Хотя, доверять свою жизнь в руки этой коварной спешить не буду. Как там говорится? «Мы кудесники своей судьбы».
— Простите, а у вас не найдётся водички? — ну надо же было с чего-то начать разговор. Не бросаться же мне к нему на шею, припевая «любимый».
— А я уж думал, что ты онемела, — мужчина усмехнулся, но встал и пошёл куда-то.
Анализирую ситуацию. Шансы сбежать — ноль. Отданный самой себе приказ в голове — стоять! Мне принесли стакан с водичкой. Я посмотрела на жидкость, скривившись. Вода была грязной, ржавой, сто процентов из-под крана, а про стакан я вообще молчу. Я. Это. Пить. Не. Буду. Но ему, конечно, не сказала об этом. А мужчина смотрел, причём так пристально. Ждал, когда я выпью.
— Смотри, смотри, там кто-то пробежал, — я вскрикнула, указав рукой на дверь.
Сумасшедший повернулся, чем я воспользовалась и вылила воду за свою спину. Не заметит.
— Там никого нет, — ответили мне.
Пожав плечами, я сказала:
— Ну, значит, мне показалось.
— Мне не нравится твой грязный ротик, — начал этот. — Будем тебя воспитывать. За каждое непослушание — наказание!
Я сузила глаза. Кто бы говорил. Это я его буду воспитывать. Ну и что, что у него больше силы, он типа третий по крутости и опасности чувак в этой психушке. Решила, что поступлю так, как поступала всегда, когда возникала проблема. Просто на всё плюну.
— Грубиян, — тихо сказала я, подойдя к прикроватной тумбочке, и поставила грязный стакан.
— Что? — строго сказал сумасшедший.
— Н-ничего, — заикаясь, нервно пролепетала я. Уф, чуть не получила люлей.
— Начнём с того, что ты, дорогая, теперь моя! Моя женщина! И после обряда, я наполню тебя, — не говорили, а ставили в известность меня.
Сказать, что я была в шоке — ничего не сказать! Поэтому, отшатнувшись и округлив глаза, я села на пол. Да, села на пол. От шока, испуга и слов «после обряда, я наполню тебя». В связи со сказанными словами, возникали очень конкретные вопросы. Какой такой обряд и в чём он заключается? И, простите, чем он меня наполнит?
— Понимаю, ты, несомненно, рада и тебе не терпится приступить…
Д-а-а-а… На моём лице так и написано, что я рада. Ага, сейчас встану и начну прыгать от счастья!
— Какой обряд? — спросила я дрожащим голосом. Мужчина посмотрел на меня, снова улыбнулся. Как же меня бесит эта улыбка. Я бы сейчас хотела стереть с его лица эту улыбку.
— Женщина должна быть послушной, молчать и не задавать лишних вопросов! — проговорили мне по слогам, словно я маленький ребенок.
Я резко встала, и тяжело дыша от злости, произнесла:
— Послушай, Глискин или как там тебя…
— Глускин. Эдди Глускин, — перебили меня.
— Неважно. — Правило первое — никогда не зли женщину, которой плевать на всё. — Втыкай внимательно. Первое — я не твоя женщина, уяснил? Второе — никого обряда и этого «я тебя наполню» не будет! Третье — сначала за женщиной ухаживают, а уже после свадьбы будешь мне рот затыкать, мужлан неотёсанный!
Сумасшедший оторопел. Смотрел на меня, нахмурившись, и в его голубых глазах читалась растерянность, злость и удивление. Кажется, я только что перевернула все его правила с ног на голову.
— Я удивлён, — восхищённо проговорил мужчина. — Дорогая, ты восхитительна!
Ой, дурак… Я схватилась за голову руками и хмыкнула. Я только что его отругала, а он со своим «дорогая», ну не сумасшедший ли? Ах, да, забыла. Он сумасшедший. Такими темпами и я стану чокнутой.
— В общем, ты моя правила уяснил? — спросила я, тяжело вздыхая. Упало мне на голову такое несчастье в виде этого сумасшедшего.
— Ты… Ты не хочешь быть со мной? — горько спросил Глускин.
Да — подумала я про себя. Какой он догадливый, однако. Но вслух ответила:
— Нет, — я пыталась выдавить из себя следующие слова. — Хочу, но сначала конфетно-букетный период!
— Это как? — удивлённо спросили у меня.
— Цветы, романтика, сладости и слова, вроде «моя королева, богиня, ты самая лучшая; конечно, ты можешь уйти отсюда», — признаться честно, я схитрила насчёт последних слов, но вдруг купится?
— А проще, — ехидно улыбнувшись, сказал Глускин, — сунуть тебе в рот тряпку и сделать по-своему!
Пф-ф, ну и не надо. Ну и пожалуйста! Помолчу пока… Я показательно отвернулась, делая вид, что обиделась. Женщины имеют право обижаться по пустякам, хотя в моём случае это жизненная необходимость. За спиной услышала пронзительный смех, повернулась и показала язык. Уф, гад, мужлан, Штирлиц! Хожу по комнате, оглядывая свои «апартаменты». С такой жизнью я точно сопьюсь! Кровь, кровь, кровь. Если выберусь живой, то заберу документы с экономического и поступлю на медицинский, потому что трупы, кишки, кровь и расчленёнка меня теперь не пугают. Более того — я теперь ко многим вещам буду относиться безразлично, даже можно сказать с некой апатией. Странно, что я до сих пор жива, это притом, что уже успела нагрубить своему будущему «мужу», получить угрозы, и странный обряд всё-таки пугал. Не выдержав, я повернулась и бросила умоляющий взгляд на Глускина. Должна же я знать, что меня ждёт. Не получится сбежать, так хотя бы морально подготовлюсь.
— Дорого-о-ой, — протянула я, надув губки. Фу, Господи, самой противно. Так ведут себя только те девушки, когда клянчат новенький iphone или машину у папика. — Я умираю от любопытства, расскажи мне, что за обряд меня ждёт.
Я старалась играть чужую для меня роль. Стать другой девушкой для него, но остаться самой собой для себя. Это ведь важно — всегда оставаться самой собой, несмотря ни на что.
— Дорогая, — мужчина подошёл ко мне ближе. Первым желанием было — отшатнуться от него, но я победила саму себя в очередной раз и сделала вид, что счастлива и вообще в предвкушении рассказа. Мне протянули руку в кожаной чёрной перчатке без пальцев. Нет, сама рука была с пальцами, а вот перчатки… Если это тот самый чувак, который рисовал эскиз свадебного платья, то я понимаю теперь, почему оно было ужасным. Ну кто надевает белую рубашку, жилетку, бабочку, классические брюки и брутальные перчатки как у рокеров или готов? Правильно! Эдди Глускин — мой жених, будущий «муж» и сумасшедший, одержимый идеей жениться. Хотя, сколько ему лет? Жизни-то бедный не видел. Эх, горе моё луковое! — Пойдём со мной, я буду любить тебя, после свадебной церемонии, наполню тебя своим семенем, и у нас будут дети.
— Нет, нет и нет, — я отодвинулась дальше от него. Может даже не мечтать. Выставила ладошки перед собой. — Сначала ухаживания!
Глускин закатил глаза, бросился на меня и опять, не успела я моргнуть, как оказалась на уже знакомом мне плече. Из меня даже вырвался смех. Всё. Я тоже ненормальная. Меня несут неизвестно куда, как куклу закинув на плечо и обещая наполнить… Даже думать противно. А я смеюсь. Лёгкий хлопок по попе, и я вскрикиваю. Ноль приличий, ноль воспитания. Но я Ариана Парк, не привыкшая сдаваться!
— Когда я был маленьким, мама часто говорила мне: «Женись, сынок, и ты поймёшь, как счастлив ты можешь быть», — начал петь мой жених. Я сначала сильно удивилась, потом разозлилась, потом расстроилась. Мне такие вокальные данные природой не были даны, а в этой лечебнице, то актёры, то певцы. Голливуд два, блин! — Я искал повсюду, но так и не смог найти ту единственную… — Ха, теперь понятно, почему не смог. Если он пытался искать себе спутниц таким образом, то они либо сейчас мертвы, либо все попадали в обморок и пожелали стать подругами смерти, нежели возвращаться назад. А я, между прочим, в жизни много пакостила. Меня уже, наверное, в аду заждались. — Которая была бы похожа на девушку, чей образ стоит перед моими глазами. Я продолжу поиски до тех пор, пока не отыщу её.
Песенка закончилась, и я тяжело вздохнула, расстроившись. Красиво поёт, гад, тут ничего не скажешь! Музыка всегда отражает часть нашей души, нашу боль, которую мы так отчаянно стараемся скрыть от внешнего мира, от окружающих. Глускин пел и тонул в бездне своих переживаний, эмоций и боли. Я поняла самое главное — он был одинок. А кто поймёт одинокого, как не вторая одинокая душа? Несмотря на свой буйный характер, я никогда по-настоящему не знала, что это такое — принадлежать кому-то. Он тоже не знал. Такие разные мы, наши миры разные. Но здесь и сегодня они столкнулись. Моя жизнь больше никогда не будет прежней. Представляете, когда на нашем пути резко встречались сумасшедшие, они чуть ли не сверкая голыми пятками, бежали обратно. М-да, репутация у моего женишка что надо. Если всё пойдёт так, как надо, то я смогу спокойно перемещаться по психушке с Глускиным, и нас никто не тронет, а если и тронет, то… То я даже не знаю, что будет. О жизни своего жениха я ещё мало, что знаю. Не удивлюсь, если он убивал. Вот вообще ни капли не удивлюсь. Тут либо ты, либо тебя. Каким-то же образом он заработал себе репутацию и стал авторитетом, значит неспроста всё это, непроста. А я тем временем всё думала об обряде, о сказанных словах Глускина: «Я буду любить тебя». Знает ли он, что такое любовь? Если бы знал, то его вообще сейчас бы здесь не было, потому что я отношусь к тому типу людей, которые верят, что с помощью любви можно изменить любого, даже психа. Хотя, мера говорить, внятность и логичность речи, взгляд не говорили о том, что Глускин был сумасшедшим. Но раз он здесь, значит с ним не всё в порядке. Каким-то образом я должна узнать о том, кто мой «муж», за что оказался здесь.
Опомнилась я, когда меня поставили на пол. Осмотрелась и поняла, что мы находимся в церкви. Церковь. В Психушке. Даже протёрла глаза, вдруг показалось, но нет. Вокруг были скамейки, небольшая сценка, откуда можно было прочитать проповеди священником. Огромных размеров крест на всю стену, правда, чёрного цвета. А не сатане ли тут поклонялись? Несомненно, Глускин бывал здесь и не раз. Но я точно была в шоке.
— Ты куда меня привёл? — спросила у жениха.
— Здесь мы заключим брак, — ответили мне. — Прости, дорогая, но твой брат предпочёл убежать, а так бы был гостем на нашей свадьбе.
При упоминании брата, я чуть не кинулась на Глускина, но вовремя остановилась, потому что ничего хорошего это не предвещало. Закрыла глаза, сделала вдох, досчитала до десяти, открыла глаза. Он всё ещё стоит передо мной, мы в церкви, меня ждёт свадьба. Нервный смешок вырвался из меня. Если бы ещё три дня назад мне сказали о том, что я скоро выйду замуж, то я бы засмеялась этому человеку прямо в лицо. Сейчас же всё было так реально, что я не могла спокойно относиться к происходящему. Он не отпустит меня. Говорит, что хочет детей. Я тоже хотела, особенно насмотревшись на любимых племянников, даже троих: двух мальчиков и одну девочку, но не при таких условиях, не от этого мужчины. Его, похоже, моё мнение совсем не интересовало. Я же пока не сказала «да», так что имею право построить из себя невинную овечку, какой я не являлась, несмотря на то, что была девственницей.
— Прости, дорогой, — сквозь зубы проговорила я. — Но я не скажу тебе «да», пока ты не добьёшься меня!
— Ты восхитительна! — сказал этот мужчина, в который раз удививший меня.
— А то! — Я это вслух сказала?
— И самовлюблёна! — подтвердили мои слова.
Хотелось от стыда закрыть лицо руками, но меня притянули поближе, крепко обнимая за талию. На мгновенье я забыла, как дышать. Голубые глаза пронзительно смотрели, словно пытались выискивать в моей душе что-то. Сейчас я была открыта перед ним, как книга, которую он может прочесть, порвать или выбросить. Мне нравился третий вариант, но я поняла, что о тех вещах, что нравятся мне, я могу только мечтать. Этот мужчина не вызывал во мне трепета, ответных чувств, только жалость, страх и огромное желание убежать. Как кролик перед удавом, я стояла перед ним, зажавшись. А он, не отрывая от меня взгляда, положил руку на щёку, и я вздрогнула, отчего Глускин нахмурился. Прикосновения не вызывали тошноты или омерзения, но и приятного было мало. Я просто не знала, как отреагировать.
— Все девушки… — начал он говорить, — которых я встречал, были слишком вульгарными. Шлюхи! И от каждой такой шлюхи я избавлялся.
Страшно представить каким образом, но я промолчала. Он тем временем продолжил:
— Я пытался их отчистить… Для себя. Но ты…
Что я? Пожалуйста, пожалуйста, пусть я не окажусь на месте тех бедняжек.
— Ты другая, цветочек, — он опустился ниже, вдыхая запах моих волос. Проводя носом по щеке, опускаясь ниже, будто наслаждался, смаковал каждый момент. Я не могла пошевелиться. — Чистая, невинная. В тебе нет вульгарности… Именно поэтому я решил, — продолжал Глускин, — что добьюсь тебя!
