Второй шанс

Ронни. Я сел в знакомую машину, и желудок предательски заурчал. – Опять забыл ланч? – грозно спросил Сид, – ну ничего-ничего, завтра точно не забудешь. – Почему ты просто не дашь мне денег, чтобы я мог как все, покупать его в столовой? В ответ Сид только поджал губы. Я знал ответ на этот вопрос – он не доверял мне. Кто в своём уме доверит деньги наркоману? Но он был прав – кинув один только взгляд на своих одногруппников, я уже знал у кого и что смогу достать. Вот только никто мне ничего не отсыпет за сэндвич с тунцом. Засада. Сегодня у меня был особенный день – мне исполнилось восемнадцать. Я почти забыл об этом из-за дурацкой учёбы. Несмотря на то, что Сид вскоре сжалился надо мной и разрешал мне пользоваться его ноутом для выполнения домашки, уставал я зверски, и по будням падал без ног. Я уже думал, что он как обычно отвезёт меня домой, а сам поедет на работу, но он вдруг свернул в другую сторону и поехал в центр. Мы остановились у незнакомого мне здания, и он посмотрел на меня: – У меня для тебя подарок, – самодовольно улыбнулся Сид. – Я думал, ты не вспомнишь. – Как же! Забыть про совершеннолетие? Ни в коем случае. А раз уж ты теперь большой мальчик, то дарю тебе работу. – Что?! – я шокировано посмотрел на него. Он что, издевается? Ещё и работать меня заставит?! – Пошли, – скомандовал он, вылезая из машины. Мне оставалось лишь подчиниться, и я понуро последовал за ним. – Да не дуйся ты, – толкнул он меня в бок, пока мы поднимались на лифте, – это так, для ознакомления. Даю тебе полную свободу действий – чем хочешь, тем и занимайся. Двери лифта открылись, и мне предстала картина от которой упала челюсть: куча народу и все орут. Кто-то очень громко разговаривал по телефону, кто-то бегал, теряя бумаги на ходу, кто-то оживленно спорил, и всё это перед глазами сливалось в сплошной хаос. – Чем, напомни, занимается твоя фирма? – нервно сглотнул я. – Финансы, финансы и ещё раз финансы, – сказал Сид, хлопнул меня по плечу так, что у меня ноги подкосились, и скрылся в толпе. Я медленно начал пробираться сквозь людей в надежде не быть задавленным и вскоре оказался в той части офиса, где располагались офисные кабинки: рабочие места, разделённые невысокими гипсокартоновыми перегородками. Моё внимание привлекла одна пустая кабинка, где рядом с работающим компьютером стояла соблазнительно открытая пачка с орешками. Я оглянулся, проверяя не смотрит ли кто на меня и щедро зачерпнул горсть, отправив её в рот и жадно похрустывая. – Эй, – окликнул меня высокий недовольный голос. Я повернулся. На меня смотрела молодая девушка, скрестив руки на груди. – Не за что, – кивнула она, усаживаясь за стол. – Извини, – сказал с набитым ртом я, – просто я безумно хочу есть. – Ты вообще кто? – девушка продолжила буравить меня взглядом. – А у тебя ещё еда есть? – жалобно спросил я. Она молча достала булочку из верхнего ящика и протянула её мне, – о, я твой личный ассистент. Девушку звали Кендра, и пока она рассказывала про свою работу, я оглядывался по сторонам и уплетал булочку. Вдруг я поймал на себе взгляд Сида. Тогда я злобно откусил кусок побольше, и пафосно облизал все пальцы, особенно задержавшись на среднем. Он быстро отвернулся, но я видел, как сотрясается его спина от смеха. – Как ты можешь работать в таком шуме? – спросил я Кендру. – О, – махнула рукой она, – к этому быстро привыкаешь. Тем более, что мне нравится моя работа. А когда ты увлечён любимым делом, то ничто не помешает тебе им заниматься. – И что тебе нравится в твоей работе? – поинтересовался я. – То, что я работаю с цифрами, а не с людьми. – Понимаю, – выдохнул я. – Хорошо знаешь математику? – Я только недавно вернулся к учёбе, но я быстро схватываю, – заверил я её. – Хочешь покажу крутую штуку? – улыбнулась она. – Давай, – я пододвинул свободный стул к ней и сел рядом. Она открыла передо мной сайт с котировками акций, потом скопировала их куда-то, и на экране возник готовый результат. – Ого, – открыл я рот, – ты сама написала программу?.. – Ага. – А алгоритм? – Тоже, – смущённо отвела она взгляд. – Это действительно круто. Научишь меня? – За пачку орешков и булочку. К вечеру народ потихоньку начал редеть. Я успел позвонить с одного из офисных телефонов маме. Удивительно приятно было услышать её голос. Она звучала веселее обычного, когда я размыто рассказывал ей, что у меня всё в порядке и обещал, что совсем скоро навещу её. Конечно это была ложь – с учёбой и работой и постоянной слежкой Сида мне скорее всего не удастся выбраться к ней в ближайшее время, но лучше соврать ей, чем сказать правду и расстроить. – Пойдем, у меня для тебя кое-что есть, – сказал Сид, когда мы приехали домой. За окнами уже было темно, поэтому когда мы пришли на кухню, я на автомате включил свет и сел за островок в ожидании еще одного "подарка". Сид что-то достал из холодильника, потом зачем-то выключил свет и мы погрузились в темноту. За моей спиной раздался приглушенный щелчок, и мне показалось, что на кухне стало чуточку светлее. А когда Сид сел напротив меня, то я понял что не показалось. Он поставил передо мной тарелку с небольшим кексом, на котором медленно плавилась свеча с цифрой восемнадцать. Её пламя подрагивало от моего внезапно сбившегося дыхания. Хорошо, что было темно, и Сид не заметил мой румянец. Я вдруг чётко понял, что устал злиться на Сида. За его эксцентричные поступки, нелепые задания и тяжелые взгляды. Хочу снова влюбиться в Сида – подумал я и задул свечу. В комнате снова стало темно. – Ты хоть желание-то загадал? – ухмыльнулся он, и моя мимолётная сентиментальность тут же пропала. – Да, чтоб ты посрать пошёл, и тебя в толчок засосало, – соврал я. – Ты чего, дурень, вслух-то сказал? Теперь не сбудется. Глаза наконец привыкли к темноте и я встал, чтобы взять еще одну тарелку и нож. Разрезал кекс пополам и одну половину протянул Сиду. Мы посидели немного в тишине, а потом я услышал как он негромко смеётся. – Ты чего? – спросил я. – Да я, – он отчаянно попытался совладать со своей истерикой, – представил, как меня в толчок засасывает и... Но так и не смог договорить, потому что его накрыла новая волна смеха. Я тоже дал волю фантазии, и вскоре сам еле сдерживал слёзы. А когда я нечаянно хрюкнул, то Сид вообще упал под стол, и я начал думать, что живот надорву. Мы кое-как смогли успокоиться только через добрых минут пять, хватая ртами воздух. И сидели, давились кексом, но то и дело взрывались новой волной смеха, поочередно заражая друг друга по новой. Атмосфера между нами была такой лёгкой и непринужденной, что память сама подкидывала похожие воспоминания. Я помню, как впервые увидел Сида. Я как обычно сидел за своей партой в классе, и слышал как все возбуждённо перешёптываются о каком-то новом молодом учителе. Я его ещё не видел, но всё никак не мог понять, что могло вызвать такую бурную реакцию у моих одноклассников. Удивить таких как они могла только поножовщина на школьном дворе или драка в раздевалке. И тут в класс вошёл он. Высокий, плечистый и такой молодой. Он плавно двигался вдоль парт, а на плече у него, немного покачиваясь, лежала металическая бита. Он настолько был органичен в своей уверенной походке, спокойном взгляде и сочащейся из него силой, что вся школа так и называла его за глаза – Альфач. Как только он дошёл до учительского стола, он обвел взглядом весь класс, и с оглушительным грохотом положил биту на стол. В классе тут же воцарилась гробовая тишина. – Здравствуйте, меня зовут мистер Маквуд. Я ваш новый учитель математики. И я совершенно не умею играть в бейсбол. Вскоре мистер Маквуд начал пользоваться бешеной популярностью как среди учителей, так и среди учеников. Каково же было моё удивление, когда из всех девушек и омег, своё внимание он обратил именно на меня. Конечно, в отличие от своих сверстников я никогда не ввязывался в неприятности и всегда приходил подготовленный на его урок, но всё же. На переменах Сид разнимал драки и стычки, отбирал ножи и заточки, а обеды проводил со мной. Я знал, что его интерес ко мне чисто платонический, позже он иногда называл меня младшим братом, которого у него никогда не было, но юное сердце было не остановить. Я влюбился по уши. – Вы подозрительно хорошо справляетесь в нашей школе, мистер Маквуд, – заметил я однажды, когда мы шли после школы на автобусную остановку. – А я учился в точно такой же преисподней, только на южном побережье, – пояснил он, – И это, Ронни, называй меня вне школы просто Сид, а то я себя старым чувствую. Он отбросил ногой камешек с дороги. – По Вам не скажешь, мист...кхм-кхм...Сид. – Почему это? – Ну, – я посмотрел не едет ли автобус, – таких как мы обычно только в грузчики или поломойки берут. Он резко остановился и грозно посмотрел на меня: – Не говори так. – Извините, – я потупил взгляд. – Каждый волен сам выбирать свою судьбу, – сказал он, когда мы сели в автобус, – и я не говорю, что мой путь дается мне легко, но я сделал свой выбор. В приюте вдоволь насмотрелся на отбросы общества всех мастей и расцветок и понял, что не хочу стать одним из них. – В приюте? – переспросил я. – Да, родителей не стало когда я был ещё совсем маленьким, а кроме них у меня никого не было, вот и попал в приют, – пожал плечами он и вернулся к теме, – так что, поверь мне, я знаю всех твоих одноклассников лучше их самих. Он улыбнулся мне, а я только растеряно глядел на него. А потом я схватил его за рукав и потянул за собой. – Ты что, Ронни? Мне же только на следующей выходить. – Пойдем, – я продолжил его тянуть, и он нехотя поднялся. В тот день я привёл его к себе и познакомил с родителями. Жили мы небогато, но лишняя тарелка ужина для Сида в тот вечер нашлась. Впрочем как и в следующий. – Нет! – снова закричал я и побежал прятаться в столовой. Сид уже полчаса гонялся за мной по всему дому. – И не стыдно тебе? – строго спросил он, – полгода мать не видел. Поехали, кому говорю! Я лихорадочно вспоминал, что же я такого сделал. Я вёл себя просто как шёлковый до конца недели, а он к маме хочет везти. Тут я опрометчиво понадеялся проскочить мимо него к выходу и прогадал. Он схватил меня за талию и держал теперь мертвой хваткой. – Ты же обещал! Обещал! Обещал! – я тщетно пытался вырваться из его железных рук, но потом сдался, обмяк всем телом и последний раз прошептал, – обещал... – Чего обещал-то? – строил из себя дурака Сид. – Что не расскажешь, – хныкал я. – О господи! – Сид поудобней перехватил меня и потащил к прихожей, – ничего я ей не собираюсь рассказывать. – Тогда зачем? – Она восемнадцать лет назад, между прочим, сына родила, – Сид наконец отпустил меня и щелчком указал на ботинки. Я поправил перекрутившуюся футболку и начал нарочито медленно надевать обувь, – надо поздравить. Да и говорю же, это где это видано, полгода мать не навещать. – Мы часто созваниваемся, – пробубнил я. – Это. Совсем. Не то, – сказал он, открывая предо мной дверь и выталкивая на улицу. Пока мы ехали, он не забыл заехать и в цветочный, и в кондитерскую. Кто из нас вообще её сын? Когда мы приехали, отдал цветы и конфеты мне, а сам гордо нажал на звонок. – Сидни, дорогой, – просияла мама, пропуская нас в дом. – Моё имя из ваших уст, – Сид поцеловал ей обе руки, а я тихонько фыркнул, – как бальзам на душу. – Мам, привет, – сказал я, протягивая цветы с конфетами. Она крепко обняла нас и провела в крохотную гостиную. После полутора месяцев жизни у Сида, мой дом казался мне особенно маленьким. Долго на заигрывания Сида и мамы я смотреть не мог. Такое ощущение было, что они соревнуются – кто вежливей ответит на реплику другого. Поэтому через полчаса моё терпение лопнуло, я попросил себя извинить и ушел в свою комнату. Сид. – Ну Вы же знаете, каким тяжелым бывает переходный возраст, – невинно развёл руками я, – эти подростки – они то плачут, то смеются. На последнем слове я вспомнил утреннюю истерику Ронни. Нет, он и до этого редко скрывал своё недовольство, но в этот раз вёл себя как бешеный. Мне было тревожно за него, поэтому я не хотел надолго оставлять его одного, но с миссис Уокер тоже хотел поговорить. – Как ты, Сидни? – спросила она. От её голоса у меня всё внутри потеплело. – О, просто замечательно. – А как вы с Ронни встретились, ты мне так и не сказал? – Э.. На работе, – размыто ответил я и поспешил сменить тему, – а вы-то как? – Хорошо, – улыбнулась она, – только скучаю сильно по Ронни и по... – она опустила глаза. – Мистер Уокер был замечательным человеком, – я накрыл её руку своей, утешая, – я горд, что был знаком с ним. А за Ронни не переживайте, просто у него сейчас и учёба, и работа, но я ему обязательно буду напоминать, чтоб матушку навещал. Миссис Уокер просияла от этих слов: – Ронни в хороших руках, – многозначительно сказала она. – О, нет, что Вы, – смутился я, – мы просто...э... друзья. Но она явно не поверила моему ответу. – Пойду, проведаю Ронни, – сказал я после того как мы ещё немного поговорили обо всём, что только в голову приходило. Я прошел к комнате Ронни и тихонько приоткрыл дверь. Он сидел на своей односпальной кровати, склонившись над чем-то. Любопытство взяло верх, я осторожно подошёл к нему и присел рядом. Он держал фотографию отца в руках. – Тебе его не хватает? – тихо спросил я. – Ты даже не представляешь, – так же тихо ответил он. – Ты прав. – Извини, я не то имел в виду. – Нет, всё в порядке, я тебя понял. – Просто, – он шумно выдохнул, – просто теперь мне уже не сбежать от осознания, что его больше нет. Да я и не хочу. Но это чертовски больно. – Боль пройдет, – сказал я, и осторожно взял его за подбородок, заставляя взглянуть на себя, – а твоя задача сделать всё так, чтобы он смог гордиться тобой даже на том свете.