Второй шанс

Ронни. Последние пару недель я часто вспоминал слова Сида, когда мы были у мамы дома. За окном уже было начало октября, и я сидел в шумной аудитории, перед парой, тщетно пытаясь сосредоточиться на собственных раздумьях. Во время поездки к маме я нашёл у себя в комнате старый плеер, и теперь жалел, что забыл взять его сегодня с собой. – ... Дай списать, кому говорю... – ... Отстань... – ... Чё? Дерзкий типа?.. Ну так вот. Слова Сида. О них я вспоминал довольно часто, и признаться честно, нехотя соглашался. Что если судьба и вправду даёт мне второй шанс? – ... Слышь, ты чё, давно по роже своей смазливой не получал?... – ... Не трогай меня!.. Да кто там, блин, так орёт? Я тут на путь истинный пытаюсь встать, а из-за этих двух парней даже собственных мыслей не слышу! Я повернулся, в поисках источника диалога и увидел какого-то громилу, зажимавшего в углу аудитории хилого мальчика в очках с толстыми стёклами. Я вспомнил его – он всегда сидел на первых рядах и иногда даже помогал мне, если оба мы были в настроении для разговора. Крупного же парня я явно не узнавал. – Посмотрим как ты запоёшь, без своих биноклей, – сказал великан и стянул с другого очки. – Отдай, – беспомощно лепетал тот. По моему телу прошла волна ярости, отдаваясь в руках, которые тут же сжались в кулаки. Сиди, Ронни, и не ввязывайся, ты же никогда не дрался. Ты решил начать новую правильную жизнь. Нужно сосредоточиться на этой мысли. – Как тебе такое? – гоготнул здоровяк и толкнул парня так, что тот повалился с ног. Ну, окей, окей. Начну новую жизнь сразу после того как сломаю нос этому ублюдку. Сид. Когда я подъезжал к институту, я всё еще был уверен, что это какое-то недоразумение. Чтобы Ронни ввязался в драку? В нем же даже метра семидесяти нет. Да и руки он свои никогда не распускал, только если в шутку. Нет, это точно не про моего Ронни. Каково же было моё удивление, когда Ронни закинул рюкзак на заднее сиденье, злобно захлопывая дверь, и сел на переднее пассажирское. – С кем подрался? – как можно более спокойно спросил я. Он попытался сделать невинный вид и удивлённо захлопал ресницами. – У тебя синяк на полрожи, – кивнул я и повёз его домой. Пока мы ехали, я заметил, что у него все костяшки на руках сбиты в кровь. Я бы даже сказал – в мясо. Он держал ладони навесу, боясь запачкать салон автомобиля. Как будто мне было не наплевать на этот чёртов салон. Я видел, как он то и дело морщится от боли, из-за попытки пошевелить пальцами. Стоило нам только войти в дом, как я тут же усадил его в гостиной, а сам набрал холодной чистой воды в большую посудину. Конечно, можно было бы обработать его руки мазью и перевязать, но я прекрасно понимал, что есть другой более эффективный метод залечивания ран, и если я ещё хочу попасть сегодня на работу, то мне придется воспользоваться именно им. Я принёс с кухни миску с водой и пачку замороженного горошка. – Это чтоб отёк спал, – сказал я, протягивая горошек Ронни, – дай мне руку. Он послушно протянул мне одну руку, а второй держал пакетик у лица. Я осторожно взял его маленькую ладонь в свою и опустил в воду. По ней тут же прошли красные разводы, а мой рот инстинктивно наполнился слюной. Я поднёс дрожащую руку Ронни к губам и принялся вылизывать костяшки. Он сморщил нос и с отвращением смотрел на мои действия – как будто мне это приятно. – Чё замолчал? – спросил я его, отстранившись, – рассказывай давай. Казалось, мои слова вывели его из транса, он устремил свой взгляд наверх, вспоминая, и начал рассказ. – И ты, значит, захотел себя почувствовать рыцарем дня? – ухмыльнулся я, когда принялся за другую руку. – Да я сам не знаю, что на меня нашло, – говорил Ронни, ошарашено глядя на свою зажившую руку, блестящую от моей слюны. Он вертел её под разными углами, не веря своим глазам. Вдруг он нечаянно выронил пакетик с горошком и наклонился его поднять. – Это ещё что такое?! – мои глаза расширились от шока, а сердце ушло в пятки. На задней стороне плеча прямо рядом с воротником рубашки Ронни чётко виднелись два кровавых полукруга. – Что? – растеряно спросил он, снова приложив горошек к лицу. – Расстегни рубашку, – тихо сказал я, слова буквально застряли у меня в горле. Он послушался меня, а я пальцем отодвинул воротник оголяя загривок Ронни. – Укус, – прошептал я, разглядывая запёкшуюся кровь. – Ой, а я-то думаю, что у меня там покалывает, ну так вот... – как ни в чём не бывало продолжил свой рассказ Ронни. Я помедлил секунду в молитве о том, чтобы это был укус беты или омеги, потом припал губами к небольшому кусочку свежей раны и через несколько секунд отстранился. Место зажило без следа. Я облегчённо выдохнул и принялся зализывать оставшийся участок. В ушах всё ещё шумела кровь от ненужных мыслей, поэтому щебетание Ронни отошло на задний план. И тут произошло кое-что странное. Я на секунду снова перестал его вылизывать, чтоб проверить, есть ли еще поврежденная кожа, но взгляд мой намертво зафиксировался на шейном позвонке Ронни, не давая мне отпустить это место дальше пары сантиметров от моего рта. Я втянул носом воздух и почувствовал как пьянею, а разум растворяется, уступая место животным инстинктам. Моя верхняя губа поползла вверх в оскале, обнажая передние зубы, нижняя челюсть плавно заскользила вниз, а где-то в груди раздалось негромкое рычание. – Ты ещё долго будешь там колдовать? – дернулся Ронни, в его голосе зазвучали высокие нотки, указывая на недовольство. Оказавшись чуть дальше от него, я быстро пришёл в чувства, и он, похоже, не заметил моего секундного помешательства, – я обещал Кендре, что помогу ей с формулой. – Что? Какой Кендре? – я попытался уловить суть его разговора. – Ну Кендре, с работы, – сказал он, пока поднимался по лестнице и стягивал с себя запачканную рубашку, а потом продолжил что-то кричать из комнаты, поясняя, но я уже не слушал его. Что это только что было? Не хотел же я в самом деле пометить Ронни. Я прогнал эту безумную мысль из головы к тому моменту, как Ронни спускался переодетый. – Тебя, кстати, к директору вызывают, – немного виновато сказал он, когда мы вышли на улицу. – Разберёмся, – ответил я, открывая перед ним дверь автомобиля. Мы зашли в проходную кабинета Алана. – Кэндис, – поздоровался я с секретаршей Алана. Она тут же улыбнулась и покраснела. – Привет, Сид, вас ждут в кабинете. – Спасибо, Кэндис. Я открыл дверь, пропуская вперед Ронни, а сам вошёл следом и закрыл её за собой. Мы направились к свободным креслам и заняли свои места. Теперь я мог получше разглядеть другого зачинщика драки, и мне трудно было поверить в происходящее. Ронни не врал – парень действительно был гораздо выше него, вот только лицо его было полностью разукрашено всевозможными кровоподтёками и ссадинами, а над виском можно было заметить вырванный клок волос. Ронни же сидел как ни в чем не бывало со своим одиноким фингалом под глазом, привычно потупив взгляд вниз. Я перевёл взгляд на маму другого парня. Она заметно нервничала или была раздражена. Мне казалось, я могу понять её чувства. Я бросил быстрый взгляд на Алана, но тут же отвёл его, боясь рассмеяться – меня всегда забавляло, когда он строил из себя сурового Директора. Делал он это профессионально, но я знал его мягкую натуру, поэтому для меня это смотрелось комично. – Этот ненормальный набросился на меня ни за что! – вдруг резко сказал парень, указывая пальцем в сторону Ронни. – Мистер Уокер, это правда? – спокойно спросил Алан и взглянул на Ронни из-под очков. Ронни бросил на меня быстрый взгляд, и я кивнул: – Нет, он приставал к очкари... – я легонько шлёпнул его по колену, и он поспешил исправиться, – мальчику с плохим зрением, требуя от него, чтоб тот поделился домашним заданием. – Опять за старое?! – вскрикнула мать парня, вскакивая на ноги, – ну всё, молодой человек, с меня хватит! Завтра уходишь в армию. Чего сидишь? Пошли. – Подождите, подождите, – попытался Алан остановить женщину, но она только помотала головой, утаскивая сына в сторону двери, который явно был готов заплакать. – Нет-нет, – сказала она, натянуто улыбнувшись, – всё в порядке, господин Директор, спасибо за уделённое внимание. И вскоре нас осталось трое в кабинете. Оказывается причиной её раздражительности был вовсе не проступок Ронни, а поведение её сына. Я встал с кресла и облокотился на край дубового стола Алана, смотря на Ронни сверху вниз. Он всё еще озадаченно смотрел в сторону двери. – У тебя пара через две минуты, – я слегка пнул по ножке его стула, выводя из ступора. Он бросил на меня многозначительный взгляд, поднял рюкзак и поспешил из кабинета: – Господин Директор, – попрощался он с Аланом и закрыл за собой дверь. – О. Мой. Бог, – сказал я, повернувшись к Алану, и округлил глаза. – Я знаю, – поднял брови он. – Лицо бугая?... – ошеломленно ухмыльнулся я. – Я знаю, – кивнул он. – А Ронни... – я вскинул руку, указывая на маленький рост Ронни. – Я знаю, – выдохнул он, – ты был прав, мальчик и правда особенный. Вот только, помнится, кто-то заверял меня, что с ним не будет проблем. – Да я сам в шоке, – положил я руку на лоб и потёр его. – Я слышал, что их вчера пришлось аж двум преподам разнимать. – Ты серьёзно? – я невольно начал расплываться в улыбке, – скажи, Алан, это плохо, что я испытываю какое-то непонятное чувство гордости? Он развёл руками: – Если честно, даже я немного чувства гордости сейчас испытал. – Что ты делаешь в эту субботу? – спросил я, серьёзно взглянув на него. – А что? – он посмотрел на меня. – Давай поужинаем, а? Приедешь ко мне с Евой, мы с Ронни накроем на стол. Посидим, пообщаемся. Что скажешь? – Не знаю, Сид, – помотал головой Алан, – предложение заманчивое, но я не знаю как будет чувствовать себя Ева... – Старый ты зануда, – перебил я его, – и сейчас просто прикрываешься ею. Хотя сам знаешь, как она будет рада выбраться из четырёх стен. – Чёрт с тобой, – прокряхтел Алан, – в субботу, так в субботу. Ронни отнёс тарелки и приборы в столовую. Потом вернулся и с сомнением посмотрел на духовку, где запекалось мясо по моему фирменному рецепту: – Ты уверен в том, что это будет вкусно? – Что за недоверие? – возмутился я. – Да-да, – замахал рукой он, – "талантливый человек талантлив во всём", я помню. Вот только посмотри, как неровно отрастают волосы у меня на затылке. Он демонстративно повернулся ко мне спиной и наклонил голову. – Всё там ровно, – заверил я его, хотя невооруженным глазом было заметно неровную полосу чуть длинных волос, выбивавшихся из общей массы. Надо будет его к нормальному парикмахеру сводить. – Ну ничего, – он достал из шкафчика бокалы для вина, – я побольше овощей приготовил. И снова ушел в столовую. А когда вернулся, спросил меня: – А как вы с Аланом познакомились? – Он был моим научным руководителем в институте, – пожал плечами я, – правда сперва наше знакомство не задалось. – Вот как? – удивился Ронни. – Ага. Он был жутким снобом, а я заносчивым юнцом. – Что же заставило вас подружиться? – Наука, – я посмотрел на Ронни, он внимательно слушал меня, – он объективно был самым умным преподом в университете. Но желающих попасть к нему было немного из-за его характера, а я рискнул. И он оценил это. С этого всё и повелось. – Интересно, – протянул он, – с виду он не кажется снобом. – Он очень сильно изменился, когда познакомился с Евой. Она как настоящий кондиционер для белья, - я ухмыльнулся своему сравнению, – сделала его мягким и пушистым. Тут раздался звонок в дверь и нам пришлось прекратить сплетничать о друзьях. Я пошёл открывать, а Ронни остался стоять чуть дальше. – Алан, – с улыбкой открыл я дверь. – Привет, – он снял куртку и мы обнялись. За ним вошла миловидная хрупкая женщина. Несмотря на её болезненный вид, Ева всё равно выглядела прекрасно. – Ева, дорогая, – я аккуратно поцеловал её в щеку и помог снять пальто, – ты как всегда просто обворожительна. – Дорогой, – мягко улыбнулась она, – врать не хорошо. – Тебе? Никогда. Алан протянул руку Ронни: – Рональд, – поздоровался он. – Господин Директор, – вежливо пожал руку Ронни. – Вне института я просто Алан. – А я Ронни, – несмело улыбнулся он. Ева подошла к ним и вклинилась в разговор. – А я Ева, – улыбнулась она и развела руки в ожидании объятия. Ронни завороженно смотрел на неё: – Вы такая красивая, – он ответил на её объятие, потом осторожно отстранился, и я увидел, как его взгляд задержался на изысканно завязанном плотном платке у неё на голове, который она так и не сняла, – и такая молодая. Алан закашлялся, пытаясь замаскировать смех, а мне почему-то показалось, что в его голосе я услышал печаль. – Пойдемте за стол, – скомандовал я, и мы отправились отмечать встречу. Когда пришло время разливать вино, я немного занервничал. Я не хотел наливать его Ронни, но он был уже совершеннолетний, да и не хотелось вызывать вопросы у друзей. Поэтому немного помедлив, я всё-таки потянулся с бутылкой к его бокалу, но он не глядя на меня как будто бы невзначай отставил его в другую сторону подальше от меня. Это что-то новенькое. – А как вы познакомились? – спросил Ронни, после того как мы обсудили последние новости и погоду, – просто вы такая интересная пара. Извините, если... – Всё в порядке, – улыбнулась Ева и бросила на Алана теплый взгляд, – я была студенткой Алана, и он преподавал у меня мой самый нелюбимый предмет – математику. Ой, – она приложила руку ко рту, – я так понимаю, я со своими вкусами в предметах за этим столом в меньшинстве, – мы втроём потупили взгляды, – ну так вот, однажды я очень громко высказывала своё недовольство по поводу этого одной из своих подружек в столовой, и совсем не заметила, что Алан сидел за соседним столиком и всё слышал. Когда пришло время экзаменов, я по закону жанра сдавала экзамен именно ему. Он же в свою очередь задался идеей во что бы то ни стало меня завалить. Задавал всё новые и новые задачи, но я каждый раз решала их верно. В конце-концов он сдался и спросил: "Почему Вы всё знаете? Вы же ненавидите этот предмет", а я тогда наклонилась и сказала тихо-тихо, так, чтобы только он мог меня услышать, ты помнишь, что я тебе сказала? – она взглянула на мужа. – Конечно, – смутился он, – ты сказала: "Мне не нравится математика, но мне нравится тот, кто её преподает". – Вау, – выдохнул Ронни, восхищенно переводя взгляд с Алана на Еву и обратно, – прямо как в кино... – Ну да, – Ева провела рукой по платку на голове, – жаль только, что счастливые концы в кино бывают чаще чем в жизни. – Ева... – одёрнул Алан. Ронни не отводил пристальный взгляд от Евы, а она в ответ смотрела на него: – Мне это прекрасно известно, – серьёзно сказал он. Они продолжили смотреть друг на друга, как будто бы общаясь одними только глазами. И только Алан не понимал, что происходит. Я чувствовал, как он смотрит на меня в надежде на объяснения, но я боялся даже кусок мяса проглотить, не то что пошевелиться. – Кто? – выдохнула она. – Отец... – Что? – Легкие. У тебя? – Кровь. – И как? – Второй курс. Ронни вскинул брови: – Ты отлично держишься. Слышала про клинику "Vona"? До Алана наконец начало доходить о чём идет разговор, и он поспешил поддержать беседу: – Что за клиника? – с интересом спросил он. Ронни опустил глаза и начал водить пальцем по краю пустого бокала: – Это норвежская клиника. Частная, само собой. Они проводят очень много исследований, а также там есть курсы экспериментального лечения. Они, эм... Они позволяют снизить количество требуемых сеансов химио за счёт, – он нахмурился, подбирая нужное слово, – природных элементов. И у них потрясающая, и я имею в виду, просто феноменальная статистика. Думаю, вы могли бы обратить на неё внимание. Он наконец взглянул на изумлённую пару. – Извини, Ронни, – сказала после небольшой паузы Ева, – а почему ты с отцом не поехал?.. – А я узнал о ней через месяц уже после того как его не стало, – развёл руками он. – Мне очень жаль, – сказала она. За столом воцарилась пауза, и было слышно, как Ева тщетно пытается разрезать кусок мяса. – О, я бы не стал, – остановил её Ронни, сморщил нос и, понизив голос, сказал, – его готовил Сид. – Я сижу в двадцати сантиметрах от тебя, – манерно возмутился я. – О боже, – рассмеялась девушка, – спасибо, что предупредил! – Ещё овощей? – улыбнулся он. – И мне тоже, – Алан виновато смотрел на меня, но уже тянул тарелку к Ронни. – Да вы что, сговорились все? – обиделся я. Они втроём посмотрели на меня, прожёвывая очередную порцию гарнира, а я гордо принялся резать резиновое мясо. Первым не выдержал Ронни и залился своим заразительным смехом. А вскоре от неловкости за столом не осталось и следа. Алан с Евой ушли глубоко за полночь, хотя я настаивал на том, чтобы они переночевали у нас. Я бы мог поспать в гостиной. Но они вежливо откланялись, и теперь мы с Ронни были одни в полумраке кухни, где единственным освещением был только свет из холодильника, куда Ронни убирал остатки ужина. – Ты отлично держался, – тихо сказал я, загружая очередную партию посуды в посудомойку. – А ты пьян, – сказал он с улыбкой в голосе, закрывая холодильник, и мы остались в полной темноте. Он направился к выходу. – А вот и нет, – ответил я и преградил ему путь, выставив руку в проходе. Мы немного постояли в тишине, но потом мои глаза чуть привыкли и, я увидел недоумение в глазах Ронни. Я тут же опустил руку и отошёл: – Извини, – я и сам не понял этого порыва. – Ничего, – сказал он, – какие только глупости не сделаешь после пары бокалов вина. Он ушёл, а я растеряно стоял на кухне и понимал, что был пьян не от вина.