сatch the falling sky

Тишина окружает ее. Тишина ей желаемый и столь ненавистный друг. Тишина же и собеседник, разговоры с которым способны свести разум с константы. Тишина снаружи, тишина в голове. Последнее кажется непривычным. Странным. Бесценным. Тишина плод молчания. Он молчит. Он ушел семь дней назад, может быть восемь, может она ошиблась, царапая черточки-даты /зачем?/ на древесных узорах прогнившей стены. Изломала все ногти. Семь дней не то ждать, не то радоваться /семь дней это мало - она согласна не видеть его никогда/, боясь, что вернется, и в то же время так глупо отчаянно надеясь на это. Она мечется между желаниями, и острые мысли впиваются в голову изнутри. Сходит с ума? Вероятно. Вероятно, психи лучших лечебниц сейчас аплодируют ей в своих клетках. Соберись, Мейбл Пайнс, ты же можешь. Все знают. Семь дней не видеть рассвета. Небо красное, небо было красным и /Мейбл уверена/ небо будет таким. Лишь едва светлеет к утру. /К утру ли?/ По привычке она просыпается в это время, чтобы встретить солнце, которого нет. Это все здешнее - необычное для нее, но привычное для данного измерения. Мейбл не знает его названия, а демон, если и знает, все равно не успел бы сказать. Он ушел не тогда, когда их ладони сцепились, подтверждая безумную по своей сути сделку. Когда он с точностью вычислил их будущий шаг, остановку, еще одно место, где он /не/сможет бросить ее. Измерение вечных закатов - так, назвала она этот мир. Примерно права. Небо связано лоскутами красного /багрового?/, а облака - как желтые нитки. Небо - купол земли, вполне обычной, людской. Только вот людей здесь нет и в помине, вместо них те, кому лучше не быть пойманной на глаза. Так он сказал. И Мейбл не стала расспрашивать, просто впервые поверила на слово. Демоны? Звери? Разницы нет. Они - другие, она здесь мишень. Он ушел позже, оставив ее в лесу. Не совсем конечно, но что-то похожее промелькнуло в сознании Мейбл при взгляде на это место. Пусть будет лес. Дикие сосны. Черные, влажные, чужие совсем. Здесь есть поляна из красной травы, и на поляне той - лачуга из хлипкого дерева. Право же, только отчаявшись, путник назовет это убогое место домом. Мейбл Пайнс называет. Не сразу, но спустя семь дней одиночества. Ужасно, наверное: драгоценные дни свои проводить здесь. Царапать черточки, ломать ногти, разговаривать с тишиной. Он должен вернуться. Никаких "никогда". Сейчас. Пусть сейчас. Восьмая черта портит узор почерневшей доски. Сегодня дождь. Да, здесь бывают дожди. Небо ржавеет от красной воды, и Мейбл кажется, что мир снова заливается кровью. Она хочет блинчиков /она помнит их вкус/ или может позавтракать цианистым калием, но мысли о том и другом лишь стискивают что-то за реберной клеткой. Сердце, если оно еще живо. Если она живая. - живая, дурашка. Редко, а все же чувствует его отдаленно. Он жив не менее, чем она. Как же иначе, ему-то с чего умирать. Радость. Облегчение. Страх? Все это вместе, решает Мейбл. Она знает, что ищет Билл Сайфер, надеется также, что он не забыл про нее. Сделка есть сделка, и путь домой для каждого дорог. А Сайфера тоже ищут, по крайней мере, он так сообщил. Стало быть, у демонов были огромные планы на ее маленький человеческий мир, но когда все провалилось, похоже, что Сайфера сочли виноватым. Но вряд ли настолько же, сколько Мейбл считает его таковым. И снова - не видела бы никогда. - никогда - слишком много для маленькой девочки. Молчание уничтожено. Он в ее голове. Бесцеремонный, безнравственный. Разрушающий тишину. Разрушающий все. Уходи-уходи-уходи /останься, пожалуйста/. В ее крохотной лачуге что-то шуршит. Мейбл открывает глаза, дабы убедиться, что вновь показалось. Вуаль сна мешает сосредоточиться. Рваное, обветшалое подобие кресла, грубо сооруженный стол, пара ящиков - все из неотесанного дерева - и куча животных /а животных ли?/ шкур, на которых расположилась она сама. Не нужно и поднимать головы, чтобы оглядеть все убежище. Шуршание? Мыши. Да, пожалуй что, мыши. Интересно, в этом измерении они вообще существуют? Глупая мысль о мышах убаюкивает, и Мейбл почти проваливается в царство Морфея, когда легкое дуновение - взмах мотыльковых крыльев - касается ее щеки. Желтый цвет определенно контрастирует с окружающей обстановкой. Да и со всем этим миром, впрочем. Мейбл приподнимается на локте со своего импровизированного на скорую руку спального места, а где-то там, в ее грудной клетке те самые иллюзорные мотыльки отбивают каданс, разгоняя кровь, гамму чувств - от ярости до ликования; сталкиваясь, рикошетят от натянутых нервов. Он здесь. - полагаю, ждала? Учти, если нет, это станет ударом по моему самолюбию. Он снова выглядит геометрически. Стоит признаться, что так куда легче его ненавидеть. - восемь дней. Она указывает рукой на исцарапанную в черточках стену. Он мгновенно /она даже не успевает отследить это движение/ приближается к меткам и прочерчивает одну из них пальцем, изучающе повторяет незатейливый след. - девять на самом деле. - царапает недостающую за нее, - Похоже, твое восприятие времени барахлит. Ее слишком растерянный взгляд взирает на отметины, недоуменно ища в них ошибку. Будто бы это важно. Будто она и без того не верит ему. Сайфер подлетает к ней, все так же стремительно, ему требуется не больше секунды, чтобы сменить треугольные очертания на более человеческие. Более приятные, но не менее ужасающие. Почти невыносимые для нее. Вздрогнув, она поворачивает голову резко и тут же встречается с дикой улыбкой, нос к носу, так близко, достаточно, чтобы напугать ее, но недостаточно, чтобы коснуться. И пахнет он вдруг не кровью, а снегом. И еще, быть может, хвоей. Да, верно, хвоей. Тонкий, но отчетливый аромат. Однако Мейбл он кажется нереальным, неподходящим. - продолжай отсчет с девяти и не теряй больше дней, Звездочка. Демон легонько и с укоризной щелкает ее по виску /впрочем почти, все также оставляя до касания миллиметры/ и отстраняется. - это значит, что ты снова уйдешь? Мейбл хочет удариться в слезы, да что там, реветь, голосить, топать ногами в пол и крушить все, что попадется ей под руку. Бывает, так делают маленькие дети, когда у них есть причина на это. У Мейбл есть причина. Она может выплакать все накопившееся без остатка, признаться ему в том, как она голодна, ведь здесь нет ничего кроме ягод, воды и растений, а выйти на свет к местному населению ей запрещает сам Сайфер, нет, инстинкт самосохранения, что все еще на плаву; в том, что ее легкие вымерзли, вымерли до ночных лихорадочных хрипов; что она боится каждого шороха в этом лесу, в лачуге и даже в своей голове. В конце концов, в том, что она совершенно запуталась в дальнейших собственных действиях. А теперь выходит, что и во времени даже /винит в этом несуществующие рассветы/. Мейбл хочет, но Мейбл знает. Процент вероятности отклика катится в минуса. Демону все равно, плевать с внушающей пирамиды на все ее - о, она действительно могла быть повежливее - тирады и жалобы. Пожалуй, если она умрет, то ему будет в сотни, нет, в тысячи раз легче. Это видно по его взгляду, по его единственному зрачку. А ведь все ее крики он только что прочитал, даже не мыслями, а по глазам на деле еще незаплаканным. Словив напоследок гнев, оскорбления и щедрую дозу ненависти. - полегче, Звезда, я вообще не обязан был возвращаться. - зачем же ты тогда здесь? Он замирает на долю мгновений, ровно на один прерывистый вдох. К его счастью, ответ можно отыскать на поверхности. - сделка, глупое существо, ты сама ее заключила. Мейбл Пайнс кивает, прикусывая губу в задумчивости. Пока он здесь, в ее хижине, в ее, Мейбл, распоряжении, она должна спросить. Например, о кровавых дождях или о звуках в лесу; о здешних демонах, небе, о том, как же называется сие измерение, а если названия нет, можно ли она назовет его измерением вечных закатов; и куда же все-таки исчезают рассветы, а еще существуют ли в этом мире мыши, леденцы и мороженое, а будет ли зима, а скоро ли ждать ее, и сколько этих постылых черточек появится на стене, прежде чем он снова вернется. - ты нашел что-нибудь? Ты нашел мне мою вселенную? - ничего, что могло бы касаться тебя. Сайфер утомленно и с наслаждением опускается в кресло, так, что облачко пыли поднимается из под старой обивки. Людской облик так глуп, неудобен, все кажется, будто выматывает, но в целом, признаться, дает преимущества. Как предположим, по-хозяйски закинуть длинные ноги на обшарпанный подлокотник, или же то удивительно приятное ощущение, когда можно запустить руку в волосы и взъерошить, пропуская сквозь пальцы короткие пряди. Цвет солнца или поздней пшеницы. Что-то между, но ни то, ни другое у Мейбл, как ни смотри, не получается ассоциировать с Сайфером. Да, она смотрит на него сейчас. Изучающе, разумеется. - здесь нет мышей, любопытная Звездочка, и не было никогда. Она никогда не прекратит это делать - вздрагивать от звука его речи и слов. Пугающих с вероятностью "сто" по шкале десятибалльной системы. Как сейчас. Мысли ее обнаженные нужно спрятать как можно скорее, подальше, но в голове Мейбл Пайнс не существует дверей, в которые у него не нашлось бы ключа. Слишком слабая. - прекрати рыться в моей голове. Это, если хочешь знать, неприятно. - а кто на днях ныл от своего одиночества, уж не ты ли? Молчит. - тишина, Мейбл, - он стучит по виску указательным пальцем. - иногда сводит людей с ума. - тогда говори со мной. - тогда отвечай мне. - а если ты далеко? - глупое же ты существо. Просто подумай о чем-нибудь громко, и я услышу твой бред на любом расстоянии. Он чуть смеется, болтает ногой своей, так беззаботно, словно они беседуют за чашечкой чая, но если бы тут в самом деле был чай, то он покрылся бы льдом, оставшись нетронутым. Мейбл ежится в своих шкурах /свитер лежит в углу/ и ей вовсе не весело. Зябко и нервно от страха наступления нового дня. Рассвета, который не существует. Скоро. Небо светлеет оттенком багрового. Мейбл встает, затем чтобы вычертить еще одну метку на черном узоре. Последний ноготь сломать. Десятый. Звук касания трости об пол ломает хрупкую тишину. Мейбл Пайнс оборачивается. - я ухожу. Она кивает. Она всегда кивает ему отстраненно, не утвердительно. Несогласная. - не уходи далеко от хижины, если не хочешь отправиться на тот свет. Или куда там еще отправляются ваши жалкие души. - я помню. - впрочем, просто отвечай мне и я буду знать, что ты не сыграла в самоубийцу. Снова кивок, однако большего он и не ждет. Уходит так же, как и пришел. Слишком нежданно, несмотря на прощание. Тик-так. Десять плюс двадцать три. Хотя Мейбл опять, вероятно, сбилась со счета. И черточки она больше не ставит. Зачем? Солнце все равно в этом мире никогда не взойдет. И ягоды ей тоже осточертели. - я хотела бы блинчиков. С карамельным сиропом. - бывал я тут в одном месте, не знаю как точно выглядят эти твои блинчики, но думаю видел что-то похожее. - если бы я была там, то я бы съела и что-то похожее. Это даже забавно, представляешь, попробовать настоящие внеземные блинчики! - дурашка. Ты могла бы просто меня попросить. Умеешь просить? - дурашка - это ты, Билл Сайфер. Всемогущий демон, не умеющий распознавать намеки. - вот сейчас я обязан обидеться, дабы сохранить свою репутацию. В далеком от Сайфера измерении, в одинокой лачуге под красным небом, Мейбл Пайнс заливается легким переливчатым смехом, но этого он, конечно же, не услышит. - мне кажется, здесь все-таки существуют мыши. Поверь, я точно видела одну. - ты сходишь с ума, Звездочка, нет там никаких мышей. А может и есть. Откуда Биллу Сайферу знать. Он далеко, а вот Мейбл изучает окрестности, и однажды она нашла воду, состоящую из серебра, так почему же не быть мышам? А еще озеро, почти такое же как в том фиолетовом сумраке. Такое же. Будто мертвое. - кто живет в этом измерении? - демоны, для тебя они - демоны. - как ты? - ох, Звездочка, ты снова оскорбляешь мое достоинство. Что значит как я? Я в биллион раз хуже. По людской шкале восприятия, разумеется. Мейбл не отвечает ему, впрочем он до сих пор чувствует ее мысли. Бессвязные и не совсем понятные для него, но чего еще ждать от глупой девчонки? Глупая. Зачем она это делает. Идет туда, куда не следует. Туда, куда нельзя. Нельзя. Запрещено. Почему? Потому что он запретил. Разве можно ему верить? Кто знает, быть может, хотя... да господи, если быть совсем честным, разве найдется хоть одно существо во всех возможных мирах, которое в здравом уме доверится Сайферу? Мейбл в здравом уме. По крайней мере, она искренне верит в это. За высокими влажными соснами Звездочку ждет огромный неизведанный мир, и полотно багрового неба к горизонту превращается в розовый. Пахнет ветром. И немного соленым. Море? А вдруг... В красном море - красные рыбы. Мейбл слишком голодна и слишком увязла в однообразии, чтобы различать цвет. Ноги теряются в белом молоке дымки. Туман. Туманы бывают утром. Значит рассвет все-таки существует. Нужно идти быстрее, иначе можно совсем не успеть. Не увидеть. Туман обволакивает, путает, и не ясно уже - где позади, а где шагаешь вперед. Он холодный. Нет, леденящий. Почти как знакомые пальцы в вечных черных перчатках. Демонический. - знаешь, Звезда, это точно блинчики. Я даже нашел их довольно вкусными. Молчит. - только не смей заявлять, что ты разлюбила их, я тебе тут не демон на побегушках. Не отвечает. - Звезда-а? Тишина. Плод последнего вздоха. И он ошибался, она сводит с ума не только людей.