Клин клином

***

Сенека: Желающего идти судьба ведет, нежелающего — влачит

      Воспоминания накрыли Андрея…       Катя ушла из ресторана. В слезах и не оглядываясь. Следом за ней ушел и ее Борщев. Андрей не мог понять для чего нужно мучить друг друга. Да, он виноват, да он натворил много такого, за что простить практически не возможно. Но…, но он любит! Любит искренне и беззаветно. И он любим. Любим той же которую любит. Тогда зачем все эти муки? Если двое людей любят друг друга, зачем нужно уничтожать друг друга и разрушать собственные жизни. Она просто еще очень маленькая.       Просто еще не понимает, что жизнь — это не театр с трагедиями Шекспира. Завтра он попытается поговорить с ней, поговорить, как со взрослой. Может тогда она поверит и поймет?       Но назавтра говорить уже было не с кем. Катя снова поступила, как ребенок, прислала заявление об увольнении и исчезла. Катя, Катенька! Взрослые люди так не поступают. Взрослые люди не бегут от проблем, они их решают.       Он звонил Елене Александровне, он умолял ее сказать ему, где найти Катю. Но она была непреклонна.       — Вы попытались. У Вас не получилось. Катя сделала свой выбор. И Вы должны уважать его.       Андрей ходил и в ресторан Михаила. Но и там никто ему не сказал ни где сам мсьё Борщев, ни адреса ресторана, который тот собирался открыть в Питере.       И Юлиана, словно сговорившись с Еленой Александровной, практически слово в слово цитировала ее:       — Это Катин выбор. Уважай его.       И только вчера Андрей нашел Катю, он прочел об открытии ресторана «Мармеладофф» в Санкт Петербурге, а так же о том, что это событие произошло практически накануне бракосочетания хозяина ресторации с госпожой Пушкаревой Е. В.       Жданов не мешкая сел в машину и через 40 минут уже входил в Шереметьево, а еще через три часа уже приземлился в аэропорту Пулково. Но пока доехал до Мишиного ресторана, пока выяснил где происходит бракосочетание, выдав себя за одного из опоздавших гостей… все уже было закончено.       ОН ОПОЗДАЛ!       Он видел, как Катя выходила из машины, красивая до невозможности с Мишей под руку.       Сколько раз он представлял ее невестой. Своей невестой. И вот она чужая жена… Андрею захотелось бежать без оглядки, и он убежал бы, если бы не застывшая улыбка, да не стеклянный отрешенный взгляд на ее лице. Не выглядела невеста счастливой. Даже странно, что все вокруг так веселились. Неужели не видели, как несчастна Катюша?       Адрей решил во что бы то ни стало попытаться поговорить с Катей. А может и умыкнуть ее с этой то ли свадьбы, то ли поминок. Но у него ничего не получилось. В ресторан он попал, а вот в закрытый зал, где, собственно, и проходила свадьба проникнуть не удалось. Тогда он вышел, арендовал такси на весь вечер, заплатив какую-то немыслимую сумму денег и забился на заднее сидение дожидаться окончания банкета.       А когда Катя с Мишей вышли из ресторана, Андрей не успел перехватить их. А может не посчитал себя вправе. Только сказал таксисту:       — За этой машиной.       И, как почетный караул, сопровождал Катю, свою Катюшу, к месту ее первой брачной ночи. А может он мазохист? А может идиот? Да и имеет ли он право вмешиваться теперь в жизнь любимой, но чужой женщины. Жданов решил дождаться утра, чтобы своими глазами увидеть молодых завтра, осознать, что и без его участия все в ее жизни происходит, упиться своим горем по самую макушку, и только потом уехать.       Но когда она сегодня утром в смятении и панике пробежала мимо него, Андрей бросился вслед за нею. Догнал уже на мостике, положил ей руки на плечи и сказал первое, что пришло в голову:       — Ты не выглядишь счастливой новобрачной.       Катя стояла под душем и вспоминала свою жизнь, с той самой минуты, как она оттолкнула Андрея. Хотя… разве это была жизнь? Она и сама не могла сейчас понять почему тогда оттолкнула любимого человека. Дура, наверное. Или мазохистка с наклонностями в садизм. Но оттолкнула! При этом была уверена, что поступает правильно! Ну, а чтобы не передумать быстро написала заявление об увольнении, позвонила Мише и сказала, что едет с ним в Питер.       Стыдно-то как. Кроме всего прочего, она ведь понимала, что подставляет «Zimaletto». По полной программе подставляет, но все равно ушла. Потом звонила Зорькину, выясняла, как они там справляются и однажды даже обиделась, что нормально справляются и без нее. Ну, чисто ребенок…       Питер Катя, в отличии от Миши, полюбила. Могла часами бродить по его улочкам. Желательно одна. И с открытием ресторана все замечательно складывалось. Вот только если бы не Борщев с его любовью и постоянными разговорами о женитьбе, да не родители, которые давили с той же темой, так и вовсе жизнь была бы не такой уж и страшной. Днем. Потому, что ночи были ужасными. Она все время видела ЕГО во сне и всегда просыпалась в слезах. Как же не хватало Катюше его рук, его губ, его слов. Как же ей не хватало его, ее Андрюши. Катя жадно читала светскую хронику, знала, что президентом стал Андрей, знала, что никто, ни на одной презентации рядом с ним замечен не был. Да и Юлиана регулярно сообщала ей о том, как изменился Анлрей Павлович Жданов.       Все знала и пошла с Мишей в ЗАГС… Не идиотка ли? Нет не идиотка. Ребенок. Детство кончилось только сегодня, когда на ее плечи легли тяжелые мужские руки, и до боли, до перехвата дыхания родной и любимый голос сказал:       — Ты не выглядишь счастливой новобрачной…