Клин клином

***

ЭРАЗМ Роттердамский: Верблюд, желая иметь рога, потерял и уши

      Воропаева курила. Впервые в жизни курила. Выскочила из Катиного подъезда, стрельнула сигарету у пробегавшего мимо парня, закурила и закашлялась. Да кто она такая, эта Пушкарева, да что она себе позволяет.       Андрюшенька ее любит? Очень хорошо. Так вот Андрюшенька ее и бросит. Если не захочет, чтобы эти фотографии появились в глянце. Не откладывая в долгий ящик, чтобы не передумать, Кира набрала номер Андрея.       — Алло! Андрей!       — Да, Кира, ты что-то хотела?       — Хотела. Нам нужно поговорить.       — Ты, как я понимаю в Питере?       — Да! Пушкарева нажаловалась?       — Через четыре часа я тоже в Питере буду. Где мы можем встретиться?       — Я буду ждать тебя в ресторане «La Presse» на Невском 69. в девять вечера. Хорошо?       — Прекрасно. Но, Кира, хочу тебя предупредить, если ты еще раз на пушечный выстрел подойдешь к Кате или ее мужу, я тебе устрою такую веселую жизнь, что не обрадуешься.       Кира была уже хорошо подшофе, когда Андрей присел за ее столик. Она заранее продумала свой разговор с ним, но увидев полный ненависти взгляд своего визави, смогла выдавить только жалкое подобие улыбки.       — Итак, Кира, чего ты хочешь? Без экивоков, без реверансов и игр. Чего ты хочешь?       — Я хочу, чтобы ты расстался с Пушкаревой.       — А если не расстанусь?       — Я покажу эти фотографии ее мужу.       — А если я тебе за это только спасибо скажу?       — Как это?       — Ты покажешь ему фото, они разведутся и я смогу жениться на Кате! Тебе это в голову не приходило? Что я тебе только благодарен буду. Ты вытащишь для меня каштаны из огня.       Только теперь Кира, как ей показалось, поняла почему Катя не испугалась ее угроз. Ладно Жданов, посмотрим, как ты ее любишь, Катю свою.       — Значит спасибо скажешь? Я если я опубликую эти фотографии, ты тоже спасибо мне скажешь?       — Кира, я никогда к тебе не вернусь. Ты это понимаешь? Никогда!       — А что, если именно это и будет условием спасения ее репутации? Что тогда ты сделаешь? Очень обрадуешься?       — Ты хочешь сказать, что я должен вернуться к тебе, чтобы ты оставила Катю в покое?       — Да, именно так я и хочу сказать.       — Кира! А ты не пробовала себя уважать?       — Я все сказала. И на принятие решения время у тебя лишь до завтрашнего утра. Либо ты завтра возвращаешься ко мне, и мы женимся, либо эти фотографии я отправляю во все возможные издательства.       — Ответ ты получишь завтра в 9.00. Никогда не думал, что смогу тебя так ненавидеть и презирать.       Андрей давным, давно ушел, а в ушах Киры все еще звенело: «Никогда не думал, что смогу тебя так ненавидеть и презирать». Она пила, плакала и снова пила, стараясь забыть последние слова так любимого ею мужчины. Не забывалось…       — Катя! Я под твоим домом. Выходи, срочно нужно поговорить.       — Андрей, Поднимись ко мне.       — А этот твой где?       — Дома.       Андрей взбежал по лестнице на третий этаж, лифта дожидаться не стал. А возле ее двери вдруг затормозил. И позвонил тихонько и аккуратно. Дверь распахнулась сразу. Катя бледная, с заплаканными глазами, взяла его за руку и потянула на кухню. В кухне на диване сидел ОН — его соперник.       При виде Андрея у Миши сжались кулаки, но он сумел взять себя в руки. Порывисто кивнул и пошел ставить чайник.       — Ты говорил с Кирой?       — Да!       — И?       Андрей глазами показал на Мишу, но Катя только устало вздохнула.       — Миша все и всегда знал.       — Как это?       — Андрей, разве это сейчас важно? Что Кира сказала.       — Или я женюсь на ней, или наши фото завтра же уйдут в прессу.       Катя, как сломанная кукла рухнула на стул.       — Я не могу так поступить с Мишей. Понимаешь, Андрюша, не могу. Я не могу так поступить с родителями. Папа не переживет.       — Катя, — сказал Миша, — ты была права, нам нужно было развестись. Тогда мы сейчас не попали бы в такую ситуацию. А теперь я не знаю, что нам всем делать.       И вдруг, резко повернувшись, ударил Андрея в скулу.       — Сволочь ты, Жданов. Сволочь! Что в жены она тебе не годится? Только в любовницы? Посмотри, что ты с ней сделал. Разве это она, разве это та девочка, которую я так полюбил? Ты развратил ее, заставил врать, а сейчас убиваешь. Ты понимаешь, что ей в любом случае не жить?       — Миша! Перестань, мы сами разберемся.       — Погодите, я ничего не понял. О чем он говорит, Катя? Ты мне не годишься в жены? Да я ни о чем в жизни так сильно не мечтал, как о том, что женюсь на тебе. Да только ты, видишь ли, замужем. И уходить ко мне не собираешься.       — Что? Ты хотел на мне жениться? А почему ты молчал об этом? Я так ждала, что ты меня позовешь с собой. А ты молчал!       — Ты ждала? Ты вспомни, что ты мне сказала. Что ты мне любовница, а жена ресторатору. Я боялся тебя потерять, если буду настаивать на том, чтобы ты ушла от Миши.       — Послушайте, вы, оба. Во-первых, мне не очень приятно слушать ваши выяснения отношений. А во-вторых, давайте решать, что делать.       — Миша! Потерпи еще секунду. Кать, ты согласна выйти за меня замуж?       — Да!       — Нет! Ну, как вам это нравится, при живом муже жене предложение делают, — засмеялся вдруг Михаил.       И напряжение спало.       — Я знаю, что нужно делать, — сказал Жданов и глаза его загорелись. — Мы клин, клином выбьем.