Напарники

      Отправив демона выполнять задание, Сиэль вернулся к повседневной рутине. Просматривая документы своей компании, граф поймал себя на том, что мыслями все время возвращался к письму королевы, которое лежало с правой стороны стола. С чего это вдруг она так о нем забеспокоилась? Скосив открытый глаз на тревожащий его лист бумаги, Сиэль вздохнул. Этот ход Ее Величества был крайне необычен и сбивал с толку. Может, она просто хочет проверить его работу и послала для этого свою очередную пешку? Вряд ли у него есть выбор в этой ситуации — как глава рода Фантомхайв он не может ударить в грязь лицом из-за такой мелочи. Оставалось надеяться, что Себастьян найдет достаточно информации, чтобы Сиэль смог отыскать слабые стороны этого Мэндрейка. О потенциальных союзниках, как и о врагах, нужно было знать все. Возможно, он тоже сможет использовать эту пешку, но уже в своей собственной игре.       Оставшаяся часть дня для Сиэля протекала невыносимо медленно. Испорченное дворецким настроение к вечеру не улучшилось, впрочем, этому поспособствовали и слуги, которые почему-то носились по поместью как угорелые. Граф предпочел не заметить подозрительный шум внизу, громкое топанье Финни и едва слышные крики Мейлин. Что бы там ни было, если слуги его не беспокоили, значит, все было относительно нормально. С остальным же разберется Себастьян, когда вернется с задания.       Разобравшись с бумагами, Сиэль вернулся к газете, которую так толком и не успел просмотреть сначала из-за дуэли с дворецким, а потом из-за письма королевы. На первой полосе красовался снимок последней жертвы в деле, которое графу предстояло распутать — это был молодой мужчина, примерно тридцати лет. Статья гласила, что он был обычным практикующим врачом. Убийство произошло поздно ночью — ему перерезали горло, а на лбу аккуратно вырезали странный рунический символ. Вглядевшись внимательней, Сиэль едва заметил тонкие линии. Куда больше его внимания привлек сам взгляд покойного — перед смертью мужчину явно что-то напугало до ужаса.       Это была уже пятая жертва. Первым был шестнадцатилетний подросток, который раздавал газеты — его нашли чуть больше недели назад. Второй была престарелая графиня, которую Сиэль как-то видел мельком на одном из приемов у покойной мадам Ред. Третьей жертвой оказалась портниха, а четвертой — ее десятилетняя дочь.       Сиэль прикрыл глаза. На первый взгляд жертв ничего не объединяло — все разного возраста, пола и социального статуса. Не имели кровной связи друг с другом и, по словам друзей, не были друг с другом знакомы. У всех были семьи, кроме подростка и графини. Жили в разных частях Лондона и умерли в тех же его районах. Разве что трупы подростка и врача были найдены на улице, а графиня и портниха с дочерью — у себя в домах. Единственный фактор, который действительно их объединял — так это национальность. Все пятеро были англичанами, впрочем, как и остальные девяносто процентов населения Лондона, и это знание абсолютно ничего не давало Сиэлю. Единственной зацепкой был символ, вырезанный на лбу у жертв и панический ужас, который отразился на их лицах в момент убийства. Может именно из-за этого символа королева решила прислать в помощь графу Мэндрейка? Раз уж Ее Величество написала, что он «эксперт», то логично предположить, что он разбирается в этих вещах, а значит, сможет найти связь между жертвами. Сиэль хмыкнул. Этот тип мог оказаться полезным, но сперва нужно было разузнать о нем как можно больше.       Снова бросив взгляд на снимок жертвы, юный граф взял чистый листок и задумчиво вывел на нем тот самый символ. Что означала руна Сиэль не знал, впрочем, он обязательно поинтересуется этим вопросом у Себастьяна, как только тот вернется.       Бросив взгляд на часы, граф отметил, что дворецкого нет уже довольно долгое время. Не то, чтобы Сиэль беспокоился, — что за глупость — но это было не похоже на демона, так долго собирать информацию об одном человеке. Все еще пребывая в раздумьях, граф Фантомхайв перевернул страницу газеты. «Какой незначительный переход от убийств к вопросам культуры», — промелькнуло в голове Сиэля, когда его взгляд наткнулся на крупный заголовок. Речь шла о картинной выставке полотен XVIII века, которая должна была состояться через две недели. — Что-то Королевская академия художеств больно расщедрилась, — негромко произнес граф в пустоту, пробегая глазами список работ, которые будут выставлены на всеобщее обозрение. В конце статьи заметным примечанием добавлялось, что Ее Величество тоже посетит выставку. Сиэль вздохнул. Его никогда особо не интересовала живопись, но раз уж королева там будет, то и ему придется идти. — Полдня угробить на эту ерунду, — пробормотал граф и, дальше читая статью, продолжал размышлять вслух: — Может, взять с собой Элизабет? ..       На секунду представив, как невеста тащит его за руку от одной картины к другой и при этом не умолкает ни на миг, Сиэль ощутил приступ тошноты. Нет, лучше не стоит.       Подперев щеку рукой, граф продолжал вчитываться в печатные строки, не замечая, что его уже стало клонить в сон. Учитывая, что в предыдущую ночь его мучила бессонница, было вполне логично уснуть раньше положенного времени. Да еще и этот дворецкий, со своими учительскими замашками…       Газета выпала из ослабевших рук и с тихим шелестом упала на пол, но Сиэль этого не заметил, погрузившись в сон.       Ему казалось, что прошло всего несколько секунд, прежде чем он услышал знакомый насмешливый голос. — Опять уснули за столом… Если так пойдет и дальше мне придется перенести кровать прямо к Вам в кабинет, господин.       Сиэль приоткрыл глаз, и какое-то мгновение боролся с детским желанием потереть его. — Долго же ты, — пробормотал граф, игнорируя слова дворецкого и фокусируясь на его лице.       Себастьян поднес руку к груди и поклонился. — Прошу прощения. В процессе поиска возникли некоторые трудности.       Сиэль поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее, а затем кивнул: — Рассказывай, что ты выяснил. — Слушаюсь.       Выудив из внутреннего кармана фрака несколько листков, дворецкий передал их хозяину. — Выйти на след этого человека оказалось нелегко, но мне удалось выяснить кое-что интересное. У Вас в руках копии полицейских отчетов, в которых фигурирует имя господина Мэндрейка.       Сиэль уже пробегал глазами эти бумаги, пока Себастьян говорил. Похоже, этот человек провел много времени в путешествиях — отчеты из Парижа, Вены, Праги и Берлина. И везде Мэндрейк выступал «экспертом», хотя в какой именно области ни в одном из них не упоминалось. — Что еще? — Сиэль отложил листы в сторону. — Ты говорил, что нашел что-то интересное. — Да. Кроме этих отчетов мне ничего не удалось выяснить о его прошлом. Я уже хотел возвращаться к Вам, когда на глаза неожиданно попал этот документ, — Себастьян с едва заметной улыбкой протянул графу еще один лист, который выудил из фрака.       Едва до Сиэля дошло, что он читает, глаз, неприкрытый повязкой, расширился от удивления. — Королева дала ему титул графа… три дня назад?       Мальчик перевел взгляд на демона, будто ждал, что тот опровергнет прочитанное. — Да, — Себастьян едва заметно нахмурился. — Насколько я понял, это была закрытая церемония, о которой никто не знал в высшем свете. Должно быть, Ее Величество не хотела, чтобы миру стало слишком быстро известно о ее новой пешке. Совсем не так, как было с Вами, — добавил дворецкий, тут же переменившись в лице — теперь на нем играла довольная улыбка.       Сиэль не обратил внимания на очередную подколку демона, все еще разглядывая бумагу. — Это все? — сквозь стиснутые зубы произнес мальчик, отбросив листок в сторону и прикрыв глаза. — Да, господин.       Сиэль какое-то время молчал, прокручивая в голове полученную информацию. — Неужели ты не нашел каких-нибудь сведений о его родителях или роде деятельности? ..       Юный граф открыл глаз как раз вовремя, чтобы заметить, как слуга отрицательно качает головой. — Ничего. Такое впечатление, что вся информация о господине Мэндрейке была уничтожена. Или ее вообще никогда не существовало, — добавил демон. — Полагаю, Вы сможете сложить о нем куда более полное впечатление после личной встречи.       В третий раз за вечер Себастьян потянулся к внутреннему карману фрака, и на этот раз извлек немного потрепанный конверт. Сиэль нетерпеливо протянул руку, кляня про себя демона последними словами. — А нельзя было с этого начать? — зло поинтересовался граф, у которого абсолютно не было настроения развлекать дворецкого за свой счет. — Прошу прощения. Его принесли только что.       Сиэль одним рывком сорвал печать и выудил сложенный вдвое лист бумаги. Почерк Мэндрейка был довольно изящным и легко читался, с неохотой признал мальчик. Для человека, который сравнялся с ним по положению всего три дня назад, так красиво писать было почти преступлением. «Граф Фантомхайв! Прошу простить, что тревожу Вас в столь поздний час. Полагаю, Вы уже получили письмо Ее Величества и знаете о том, что над предстоящим делом нам придется работать вместе. Думаю, я окажусь прав, если предположу, что Вы тоже не в восторге от идеи королевы Виктории, но ради безопасности еще живых жителей Лондона мы должны объединить усилия, дабы поймать преступника. У меня уже есть несколько мыслей на этот счет, и я обязательно поделюсь ими с Вами при личной встрече. К сожалению, мое новое поместье еще не совсем пригодно для приема гостей, поэтому надеюсь на Вашу лояльность в этом вопросе. Прошу Вас прислать свой ответ, как только прочтете это письмо. И граф, чем раньше мы начнем сотрудничать, тем быстрее закончим с этим делом. Я уверен, нам обоим хочется этого в равной степени. С уважением, граф Дж. Мэндрейк».       Дочитав до конца, Сиэль передал листок дворецкому и слегка улыбнулся. Неожиданно это послание сумело приподнять ему настроение. Где-то в глубине души вспыхнул энтузиазм. Азарт. — Он довольно… прямолинеен, — негромко сказал юный граф, поставил локти на стол, скрестил пальцы и положил на них голову. — А ты что думаешь, Себастьян?       Быстро пробежав строки глазами, дворецкий вернул письмо хозяину. — Я думаю, что господин Мэндрейк сумел Вас заинтересовать, — ответил демон, пристально разглядывая контрагента.       Какое-то мгновение Сиэль молчал, а затем негромко вздохнул, признавая очевидное. — Ты прав. Обычно люди, получившие титул совсем недавно, не поступают столь опрометчиво, — граф кивнул на письмо. — По тону его послания я могу сказать, что он уверенный в себе человек, не боящийся трудностей и явно очень проницательный. — Сиэль снова мимолетно улыбнулся своим мыслям и взглянул на Себастьяна: — Кажется, мне предстоит интересная партия.       Дворецкий усмехнулся. — Я рад, что Вы нашли подходящего партнера для своей новой игры, господин. Мне подождать, пока Вы напишете господину Мэндрейку ответ? — Да. — Сиэль взял чистый лист и тут его взгляд наткнулся на руну, которую он сам срисовал с фотографии убитого несколькими часами ранее. — Себастьян. — Господин?       Граф протянул дворецкому листок. Тот с интересом посмотрел на рисунок. — Ты знаешь, что это может значить?       Сиэль ждал ответа с небольшой толикой надежды. В конце концов, он тоже должен сделать свой ход. — Прошу меня простить, но я впервые вижу эту руну, — ответил Себастьян и отдал лист обратно своему разочарованному хозяину. — Ладно. Пусть этим займется Мэндрейк, — кивнул Сиэль и буквально через минуту отдал дворецкому письмо. — Доставь в лучшем виде и сразу возвращайся. Я ужасно хочу спать, и не намерен делать это в кресле.       Дворецкий позволил себе многозначительную усмешку. — Вы и правда, очень способный ученик, господин.       Сиэль тут же посерьезнел и прищелкнул языком. — Чертов демон. Лучше бы ты поторопился. Знаешь же, как я не люблю ждать.       Поклон — и за Себастьяном уже закрылась дверь. Сиэль позволил себе немного расслабиться.       Завтрашний день обещал быть очень интересным.

***

      Доставив письмо в поместье к Фантомхайву, Бартимеус снова обернулся соколом и полетел назад к своему горе-хозяину. Месяц не такой уж большой срок, по сравнению с целыми годами и десятилетиями работы, которые приходилось проводить джинну на Земле за всю свою долгую жизнь. Да и хозяин, что ни говори, еще более или менее приемлем. Хоть и законченный параноик… И стал им исключительно по своей вине, стоит заметить.       Но если брать в целом, то все могло обернуться гораздо хуже.       Вернувшись в особняк, Бартимеус немного подкорректировал свой облик: стал шатеном, слегка изменил цвет и форму глаз, а также прическу. Парень должен оценить. И кстати, надо бы не забыть напомнить ему, чтобы тоже занялся своими лохмами, ибо как он еще может что-то видеть через свои патлы, оставалось для дворецкого загадкой.       Закончив с внешним видом, Бартимеус проведал кухарку Дороти (чтобы та привыкала к его новому имиджу), навестил группу фолиотов, которые покорно продолжали красить стены (еще «покорней» они стали после того, как дворецкий пригрозил, что съест самых ленивых), а затем в приподнятом настроении отправился докладывать хозяину.       Натаниэля он застал в кабинете, который был приведен в порядок буквально вчера. Это была вторая отреставрированная комната в особняке после спальни мальчика. Пара книжных шкафов, зеркало в полный рост, небольшой комод, дубовый письменный стол (который Бартимеус самолично притащил на своем горбу) и гладкий, без единой царапинки чистый пол — идеальный для рисования пентаклей.       Впрочем, именно за этим занятием и нашел слуга своего хозяина. — Тук-тук, я вернулся.       Натаниэль, не выпуская из рук мела, оторвался от своей работы и повернулся к джинну. Оценив его усовершенствованный внешний вид, он удовлетворительно кивнул. — Так куда лучше. Доставил письмо? — Как вы и приказывали, милорд, — сладко пропел джинн, а мальчик покачал головой. — Передал горничной. Странная она была какая-то, в таких огромных очках, — Бартимеус продемонстрировал пальцами их размер, явно преувеличивая.       Натаниэль никак это не прокомментировал и кивнул. — Хорошо.       Бартимеус бросил взгляд на труды хозяина и поджал губы. По-хорошему нужно было оставить парня в покое, чтобы не нарваться на новый приказ, но что-то не давало джинну просто развернуться и уйти. — Мм… — неуверенно протянул дух, памятуя о том, что не должен обращаться к хозяину по настоящему имени. — Господин?       Натаниэль промычал что-то нечленораздельное, старательно дорисовывая необходимые руны для вызова. В таком важном деле отвлекать его не стоило, ведь если он допустит хоть одну ошибку — вызываемый дух всенепременно этим воспользуется и, не глядя, сожрет от нахлынувшей радости. И даром, что хозяин ходячий скелет. — Мне кажется, или эти пентакли не для вызова фолиотов? — осторожно протянул Бартимеус, стараясь не задеть нарисованные мелом круги.       Натаниэль, наконец, закончил и поднялся на ноги, придирчиво оценивая результаты своей работы. — Ты прав, — после минутного молчания отозвался он. — Этот — он указал на самый маленький из нарисованных кругов, — для меня. Тот, который справа — для твоей старой подруги Квизл, ну а тот на который ты только что сейчас не наступил — для Кормокодрана, — будничным тоном ответил Натаниэль, словно говорил о погоде на завтра. — Он неплохо проявил себя, когда я вызывал его в прошлый раз.       Бартимеус с сомнением посмотрел на хозяина. Может, пока он летал к Фантомхайву, ему кто-то окончательно вышиб мозги? — Когда я говорил, что мне нужны помощники, я имел в виду еще парочку фолиотов, только и всего, — растеряно сказал дворецкий. — Зачем тебе еще два джинна? Нет, против Квизл я ничего не имею, она нормальная, но Кормокодран… у него же совсем нет вкуса и чувства стиля! Это же просто ходячий бесчувственный кирпич!       Натаниэль устало покачал головой и, уперев руки в бока, повернулся к слуге. — Кормокодран нужен мне не для «чувства стиля», а для слежки за Фантомхайвом, — негромко сказал он. — А Квизл будет патрулировать город по ночам. Днем, конечно же, она будет тебе помогать следить за фолиотами, а также присматривать за домом, пока мы будем отсутствовать.       Бартимеус скрестил руки на груди, отмечая, что парень все продумал до мелочей. Но все равно, была еще одна причина не делать того, что он задумал. — А у тебя силенок-то хватит, господин? В том плане, что на тебя работает целая толпа духов, в том числе и я. Нет, конечно, если ты уверен, что не скопытишься при вызове, я и слова не скажу. Даже помогу, несмотря на то, что твоя смерть может даровать мне и тем фолиотам желаемую свободу. Но посмотрим правде в глаза — ты выглядишь хуже некуда и сам прекрасно об этом знаешь.       Бартимеус на секунду замолчал, а потом, будто что-то вспомнив, добавил: — И я сейчас не твою ужасную прическу имел ввиду.       Натаниэль вздохнул, аккуратно вышел из нарисованных пентаклей и остановился в метре от дворецкого. — Меня очень трогает твоя своеобразная забота обо мне, но я знаю, что делаю. — Забота? Боже упаси, никогда не говори такого при моих знакомых!.. И что-то я больно сомневаюсь в том, что ты действительно отдаешь себе отчет в том, что собираешься творить, — язвительно ответил Бартимеус раз и навсегда зарекаясь пытаться спасать этого идиота, от его же собственной глупости. — Хочешь помереть в четырнадцать от перенапряжения? Твое право. Так уж и быть, как только кто-нибудь призовет меня снова, я принесу цветы на твою могилку. Вы какие предпочитаете, господин? — Ну хватит!       Бартимеус замолчал и мысленно сделал себе затрещину. Видел же, что аура у парня и так ни к черту, так еще и маленьких черных смерчей в виде гнева добавил.       Натаниэль отвернулся на каблуках и резво зашагал к столу. — На сегодня ты свободен, — едва слышно донеслось до дворецкого. — И постарайся не попасться на глаза Кормокодрану, когда я его призову. Он тоже тебя не слишком жалует, а меньше всего мне в доме нужны драки. — Очень надо мне его видеть, — фыркнул Бартимеус и зашагал к двери. — Надеюсь, твоя затея обернется полным провалом для тебя и свободой для меня.       И не дожидаясь ответа хозяина, громко хлопнул дверью напоследок. Натаниэль пару секунд хмуро смотрел на дверь, а затем тряхнул головой и взял себя в руки. Станет он слушать этого языкатого демона, много он понимает!       Мальчишка подошел к комоду, который стоял позади стола, выдвинул один из ящиков и достал свечи с нужными благовониями. Руки слегка подрагивали, но Натаниэль выбросил предостережения слуги из головы. Ничего из-за еще двух джиннов не случится… Вот если бы он решил вызвать двух афритов или маридов, вот тогда нужно было волноваться.       Успокоив себя этими мыслями, мальчишка расставил травы и, тщательно проверив правильность нарисованных рун и пентаклей для духов, со спокойным сердцем встал в свой, перед этим тоже пройдясь по линиям внимательным взглядом. Безопасность в таком деле прежде всего. Но едва он открыл рот, чтобы произнести слова призыва, как в дверь довольно грубо постучались.       Натаниэль не сдержал раздраженный вздох. Еще неизвестно кто кого сведет в могилу первым.       Не дожидаясь приглашения, Бартимеус вошел. — Не волнуйся, я тебя останавливать не собираюсь, — деловито произнес дворецкий, сжимая что-то в руках. — Тебе письмо от Фантомхайва.       Мальчик на секунду устало прикрыл глаза, а затем спокойно вышел из пентакля и бесцеремонно выхватил из рук джинна конверт. Взломав печать, он углубился в чтение.       Буквально пару секунд на лице Натаниэля было задумчивое выражение, но после того, как он дочитал текст до конца, соизволил удовлетворенно хмыкнуть. — И что ответил друг по переписке? — с сердитыми нотками в голосе полюбопытствовал Бартимеус, все еще злясь на упрямство своего горе-хозяина. — Он мне не друг, — хмуро ответил Натаниэль, исподлобья глядя на дворецкого, а затем добавил: — Он примет меня завтра к обеду. Разумеется, ты пойдешь со мной. — Это в том случае, если от тебя еще останется что принимать, — джинн прищурил свои новые карие глаза и скрестил руки на груди. — А я уж думал, ты на меня забил. — Вот еще. Там мне будет нужен кто-то, кому я могу доверять, так что даже не мечтай отсидеться здесь в тишине и покое, — Натаниэль успешно проигнорировал первую часть комментария слуги. — А сейчас уйди, я должен сосредоточиться.       Натаниэль вернулся в свой пентакль, предварительно положив полученное письмо на стол.       Бартимеус какое-то время без выражения наблюдал за действиями хозяина, а затем сказал: — Ответь мне на один вопрос, и я оставлю тебя в покое. — Ну? — У тебя действительно напрочь отсутствует инстинкт самосохранения или ты просто передо мной выделываешься? Если второе, то можешь перестать — мне твои жертвы и даром не нужны.       Натаниэль покачал головой. — Работа у меня такая и инстинкты здесь ни при чем, — мальчишка хмуро смотрел на дворецкого. — А вот ты о себе слишком высокого мнения. Мне нет никакого дела до того, что ты обо мне думаешь. Твоя главная задача — выполнять мои распоряжения, а не лезть в мою жизнь со своими советами. — Мм… — красноречиво протянул Бартимеус. — Хорошо, я все понял. Прошу прощения, что лезу со своим никчемным жизненным опытом в вашу и без того прекрасную, но увы, недолгую жизнь, господин.       Натаниэль закусил губу и почувствовал, что что-то не так. Видимо, он все-таки немного перегнул палку.       Дворецкий тем временем отвесил издевательский поклон и вышел за дверь, почти бесшумно закрыв ее за собой.       «Чертов демон», — пронеслось в голове у мальчишки. Настроение вызывать джиннов куда-то выветрилось. Нет, сначала нужно успокоиться и привести мысли в порядок. В конце концов, он сможет призвать их завтра.       Потушив свечи, Натаниэль собрал благовония и вернул их обратно в комод. Бросив взгляд на начертанные пентакли, новоявленный граф лишь вздохнул — стирать полуторачасовой труд не очень хотелось, поэтому Натаниэль, негромко сказав пару слов, запечатал пентакли так, чтобы кроме него никто не мог ими воспользоваться.       Уже лежа в кровати до мальчика дошло, что хитрозамороченным способом, но Бартимеус своего все же добился. Решив проанализировать действия своего демонического слуги на свежую голову, Натаниэль погрузился в сон.