Напарники

      Натаниэль был зол, раздражен и сбит с толку. А еще он чувствовал себя невероятно уставшим, медленно, почти лениво попивая чай в своем кабинете, одновременно прокручивая в голове весь этот до безобразия странный день, который уже близился к своему завершению.       Все не заладилось с самого утра. Вопреки всем прогнозам своего дворецкого, Натаниэль в это утро успешно вызвал двух джиннов и даже не упал в обморок. Однако ему все же пришлось отпустить нескольких фолиотов — напряжение сказывалось, и граф ощутил это практически сразу, как только в его подчинении оказались три равных по силе духа. Без взаимных препирательств, разумеется не обошлось: Бартимеус и Кормокодран не упустили случая обменяться «любезностями», в которые входили проклятия на древнеегипетском и вавилонском. Благо Натаниэль не очень хорошо знал оба языка, поэтому все заковыристые ругательства обошли его стороной. Квизл, с которой мальчишке приходилось работать впервые, была среди этого хаоса образцом спокойствия и рассудительности. Натаниэль обрисовал ее обязанности в общих чертах и, когда все условности были соблюдены, она приняла облик горничной и, подмигнув Бартимеусу, отправилась выполнять приказ.       Когда со всеми поручениями было покончено, новоявленный граф наконец-то смог взяться за свой завтрак. Однако его маленькое счастье продлилось недолго. — Пляши, господин, тебе письмо, — с порога сказал Бартимеус, заходя в кабинет.       В этот момент Натаниэль как раз поднес ложку с овсянкой ко рту и недоуменно нахмурился. — С чего это я должен плясать?       Бартимеус на мгновение застыл у стола, а потом покачал головой, мысленно досадуя на недалекость и необразованность хозяина. — Может я проверить хотел, умеешь ли ты танцевать! — проворчал дворецкий.       Недоуменное выражение лица Натаниэля сменилось на озадаченное. Бартимеус закатил глаза и сжалился над своим непутевым господином. — Ладно, не бери в голову. Кстати, — пока юный граф возился с печатью на конверте, джинн продолжил, — мне одна птичка напела, что нашли шестую жертву в твоем деле. Так что, поесть, как следует, тебе не светит. — Когда это ты успел обзавестись информаторами? И почему я об этом ничего не знаю? — поинтересовался Натаниэль, углубившись в чтение письма.       Бартимеус пожал плечами. — Да как-то между делом… — уклончиво ответил дворецкий и стремительно перевел тему: — И что интересного пишут?       Граф вздохнул и передал письмо слуге. Джинн быстро пробежал строчки глазами. — О, приглашение на выставку, — дворецкий перевел взгляд на хозяина, который подошел к зеркалу и начал придирчиво себя разглядывать. — Ты пойдешь? — Там будет королева, — Натаниэль привел свои волосы в относительный порядок и сейчас заканчивал завязывать темно-синюю ленту на шее. — А у меня вряд ли будет выбор. Но, может быть, если к тому сроку я не разберусь с делом, то выставку вообще отменят. — М-да, — красноречиво вставил Бартимеус. — Подумать только. А ведь когда мы впервые встретились, ты был нищебродом и жил на зачуханном чердаке. И посмотри, что теперь — сначала выставки, а потом будут балы, приемы… По тебе и не скажешь, что выбился в свет из нищих, — дворецкий окинул Натаниэля оценивающим взглядом. — Поверить не могу, что все это случилось за каких-то два вшивых человеческих года. — Да уж, — мальчишка привел себя в порядок и повернулся к Бартимеусу. — Я долго ко всему этому шел и не собираюсь терять свое положение. — Слова истинного графа Джона Мэндрейка, — съехидничал дворецкий, прищурив карие глаза.       Натаниэль усмехнулся. — Я он и есть.       Бартимеус неоднозначно хмыкнул.       Дорога к месту убийства заняла относительно немного времени благодаря находчивости дворецкого, который принял облик смуглого бедного мальчишки и обокрал первого встречного джентльмена. Уже залезая в кэб, в облике дворецкого, Бартимеус едва слышно негодовал: — Ты же граф, черт тебя дери, неужели королева не выделила тебе никаких дополнительных средств? — Все, что выделила, ушло на ремонт особняка, — пожал плечами Натаниэль и фыркнул. – Ой, будто тебе в первый раз кого-то обворовывать.       Бартимеус поджал губы — мальчишка без сомнения знал, о чем говорил. — Туше.       Какое-то время ехали молча. Денег, которые добыл джинн, оказалось недостаточно, чтобы доехать предварительно до места преступления, поэтому часть дороги пришлось пройтись пешком. Бартимеус что-то бормотал под нос о том, что давно был бы на месте, если бы не медлительность хозяина, на что Натаниэль огрызнулся, что он всего лишь человек и не умеет менять облик по желанию. Дворецкий снова вспомнил о том, что ему еще месяц возиться с этим лохматым недоразумением и едва слышно вздохнул. Надо было максимум неделю выторговать. — Кажется, мы на месте.       Бартимеус посмотрел на толпу зевак, стоящую впереди. Полисмены убедительно отодвигали людей подальше от мертвого тела. — Ты уверен, что все еще хочешь в это влезать?       Натаниэль пожал плечами. — Говорил же тебе, у меня теперь нет выбора, — он засунул руки в карманы своего любимого черного пальто и посмотрел куда-то вперед. — Идем, я вижу комиссара из Скотланд-Ярда.       И не дожидаясь ответа слуги, граф пошел вперед.       Бартимеус покачал головой и направился следом, попутно просматривая все семь планов на предмет неожиданных гостей. Он так увлекся этим делом, что едва не влетел в спину хозяину, который неожиданно остановился в паре метров от толпы. — Эй, ты чего это?       Натаниэль выглядел мрачнее тучи. Проследив за его взглядом, Бартимеус увидел мелкого мальчишку лет двенадцати, с повязкой на одном глазу, явно дворянского происхождения. Он что-то говорил двум мужчинам и выглядел при этом жутко самодовольным. — Не знал, что твоим напарником будет граф-пират. Ты погляди, у него даже свой костыль имеется! Не понимаю, что за мода — ходить с тростью в таком возрасте, — хмыкнул дворецкий. — И это тот самый Фантомхайв? Знаешь, особого ужаса не внушает. — О нем разные слухи ходят, и я не очень хочу проверять, какие из них — правда. Дьявольская аристократия… — Натаниэль вздохнул и повернулся лицом к слуге. — Мы должны быть осторожными. — Парень колебался еще какое-то мгновение, а затем добавил: — И я тебя прошу, только не вздумай при нем назвать меня настоящим именем. — Да помню я, — отмахнулся Бартимеус, а затем взглянул за спину хозяина. — Кстати, он кажется, уходит. — Вот же, — Натаниэль едва слышно выругался и решительно пошел вперед, протискиваясь сквозь толпу. Кому тут нужно было поработать над манерами — еще вопрос.       Бартимеус не отставал от хозяина ни на шаг. Парень за пару секунд натянул на себя личину Джона Мэндрейка и преобразился буквально на глазах. Куда делся тот вечно ворчливый, недовольный и безрассудный мальчишка, бесконечно рискующий своей и чужими жизнями? Сейчас дворецкий видел перед собой не Натаниэля, а Джона — вежливого, в меру обаятельного и уверенного в себе до кончиков волос. Эти преображения были для людей вроде Натаниэля привычным делом и Бартимеус это прекрасно знал, но все равно каждый раз видя это, поражался скрытому в его хозяине актерскому таланту. Если бы этот талант еще и направлен был в нужное русло…       Пока Джон (даже в мыслях дворецкому пришлось запретить себе называть хозяина истинным именем) пытался произвести впечатление на мелкого графа и сбитых с толку детективов Скотланд-Ярда, внимание Бартимеуса привлек слуга Фантомхайва, стоящий за спиной у своего господина. Джинн окинул дворецкого оценивающим взглядом: красивое, едва ли не идеальное лицо, темные волосы, карие глаза. Одетый во все черное и тощий как вешалка — они с Мэндрейком были чем-то похожи. Даже патлы у обоих были неаккуратными и длиннющими. Но что-то в облике мужчины не давало джинну покоя. Бартимеус принялся проверять парня на всех прилегающих планах. С первого по шестой дворецкий Фантомхайва выглядел как обычный человек, а вот на седьмом…       Краем глаза джинн уловил какое-то движение своего хозяина и вспомнил о письме королевы. Заставив себя перестать глазеть на слугу Фантомхайва, Бартимеус поспешил передать конверт мальчишке, про себя кляня свой собственный альтруизм. Этот чертов дворецкий — демон! И не нужно было быть семи пядей во лбу чтобы догадаться, кто являлся его контрагентом.       Бартимеус взглянул на Фантомхайва, на секунду задержав взгляд на повязке и ощутил, что его самого тоже очень внимательно изучают. В обычной ситуации джинн был бы уже очень далеко, но не в этот раз. Дворецкий стойко терпел колючий взгляд в свой адрес, решив сделать вид, что ничего не замечает. Джон к тому моменту перестал расшаркиваться перед людьми и решительно направился к трупу. Бартимеус увидел в этом шанс. — У меня есть для тебя новость, господин, — едва слышно сказал дворецкий, когда мальчишка склонился над холодным трупом мужчины. — И какая же? — рассеянно отозвался Мэндрейк, тщательно изучая вырезанную руну на лбу. Кивнув каким-то своим мыслям, граф перевел взгляд на перерезанное горло. — Дворецкий Фантомхайва — демон.       Целых три секунды, которые казались джинну вечностью, Джон никак не реагировал, а затем поднял глаза на своего возбужденного дворецкого. — Демон? — Мэндрейк уже почти привычно нахмурился. — Зная репутацию Сиэля Фантомхайва — вполне может быть. — Нет, парень, ты меня не понял, — Бартимеус покачал головой, выглядя непривычно серьезным. — Он настоящий демон! Демон, который заключает договор с человеком и в конце ест его душу!       Джон встал, недоверчиво глядя на джинна. Тот скрестил руки на груди и вперился многозначительным взглядом в хозяина. — Ты меня разыгрываешь, — Мэндрейк скопировал позу слуги. — Демон? Настоящий демон, откуда… из преисподней? Да ну, я в жизни в это не поверю.       Казалось, Бартимеус сейчас взорвется от негодования. — Что в моих словах остается недоступным твоему пониманию?! — громко прошипел джинн и Мэндрейк предостерегающе взглянул на него. Дворецкий резко понизил голос. — Фантомхайв — его контрагент. Печать контракта у мальчишки на глазу, который скрыт повязкой!       Джон обернулся и взглянул на Фантомхайва, по-прежнему не до конца веря в происходящее. Тот как раз говорил со своим дворецким и на секунду они встретились взглядом. Судя по всему, графа тоже просветили о необычной природе Бартимеуса. Возможно, демоны тоже могли видеть истинную сущность духов. Просто прекрасно. О демонах парень не знал ровным счетом ничего. — Так, а теперь по порядку, — Мэндрейк протер глаза — час от часу не легче. — С чего ты взял, что его дворецкий — демон? — Он сильно фонит на седьмом плане, — Бартимеус поморщился. — Да и выглядит как сгусток темной энергии — уж поверь, ни один дух на такое неспособен. — Ладно, — Джон глубоко вздохнул и джинн на секунду вновь увидел перед собой растерянного мальчика Натаниэля. — Так и что он может? Он способен тебя убить? — Думаю, что да. Хотя лицом к лицу я с подобной мерзостью еще не сталкивался и как-то не горю желанием, — пробормотал дворецкий. — Знаю только, что они обязаны выполнять все приказы контрагента, поэтому не ссорься с Фантомхайвом для своего и моего блага. — Понял, — задумчиво произнес Мэндрейк. — Хорошо, будем вести себя так, будто ничего не знаем. Мне кажется, тебя тоже раскусили… Поэтому посмотрим, что они предпримут, и будем действовать по обстоятельствам. — Ты свихнулся, — вынес вердикт Бартимеус. — Сейчас, причем, окончательно.       Джон покачал головой, пропустив колкость мимо ушей. — Я не могу просто отступить. Если сделаю это — проиграю, — парень расфокусированным взглядом осмотрел толпу народа, все еще обсуждающую убийство бакалейщика. — Так что будь добр — держи себя в руках и не ведись на провокации. — Это сейчас говоришь ты или твое дурацкое альтер-эго? — Бартимеус был рассержен безрассудством своего хозяина. — Разве ты не понимаешь, насколько это «сотрудничество» может быть опасно? Ты сейчас рискуешь не только своей шеей, но и моей! Ну и остальными шеями, которые у тебя в подчинении раз уж на то пошло, — после секундного замешательства добавил джинн.       Джон нахмурился. Иногда он не понимал, почему держит подле себя это своевольное языкатое создание. — Разговор окончен. Мы и так выглядим крайне подозрительно… — мальчишка шумно втянул носом воздух и взглянул на слугу. — Будем разбираться с проблемами по мере их поступления. Идем.       Мэндрейк развернулся и пошел к Фантомхайву, не увидев убийственного взгляда, которым наградил его дворецкий.

***

      Джон сидел в одном из уютных бежевых кресел и неторопливо пил чай, время от времени поглядывая на Фантомхайва. Во всех точных и выверенных движениях Сиэля сквозили надменность и достоинство: в том, как он брал чашку, как ставил на блюдце, как говорил с гостем и со своим дворецким. Словно он был здесь хозяином положения и стремился доказать это всем присутствующим в комнате. После того, что Мэндрейк узнал от Бартимеуса, такая стойкость впечатляла. Пусть Джон мог только догадываться, что задумал граф на самом деле, но играть по правилам Цепного Пса не собирался. — Ваш дворецкий просто находка, граф, — Джон позволил себе слегка улыбнуться. — Обед был изумительным.       Себастьян, стоящий с правой стороны от кресла хозяина, вежливо поклонился.       Сиэль на мгновение прикрыл свой голубой глаз и сделал небольшой глоток из чашки. — Он ведь мой слуга. Поэтому должен превосходно уметь все, — Фантомхайв взглянул на гостя и вернул ему улыбку, которую Джон трактовал как снисходительную. Его пытаются задеть? Вот паршивец. — Вы бесспорно правы, — деланно вздохнул Джон и поставил чашку на блюдце. — Найти хороших слуг нынче проблематично, уж мне ли не знать. Но, мне кажется, мы с вами неплохо с этим справились.       Мэндрейк улыбнулся шире. Сиэль же наоборот — стал сама серьезность и смотрел на гостя нечитаемым выражением лица. Это длилось всего пару секунд. Затем Сиэль с той же аурой властности, которая сквозила во всех его движениях, поставил свою чашку на блюдце и, немного откинувшись на спинку кресла, переплел пальцы рук. — Я бы хотел закончить с формальностями и перейти к делу.       Это было сказано тоном, не допускающим возражений. И кем себя возомнил этот мальчишка? Под маской невозмутимого Джона Мэндрейка Натаниэль негодовал, но показать свои истинные эмоции было бы очень глупо. Незачем давать графу власть над собой, в чем бы она ни заключалась. — Как пожелаете, — Джон пожал плечами и взглянул на Бартимеуса, который все это время смиренно стоял чуть позади его кресла. Мэндрейк очень хорошо знал своего слугу и прекрасно видел, что тот недоволен как происходящим, так и своим хозяином. Джон уже представлял, сколько гадостей ему придется выслушать в свой адрес после того, как эта встреча закончится.       Бартимеус достал из внутреннего кармана фрака несколько бумаг и, даже не взглянув на Мэндрейка, передал их ему. Джон вопросительно приподнял бровь, но его, кажется, попросту проигнорировали. Что ж, чертов де… джинн, будь по-твоему. — Я внимательно изучил надрез руны и прошелся по показаниям друзей и близких погибших, — Джон просматривал свои записи, воскрешая в памяти все подмеченные детали. — Со всей уверенностью могу сказать, что знак вырезали еще на живых людях, причем за несколько часов до смерти. Об этом свидетельствуют кровоподтеки на лбу и то, что кровь в ране успела свернуться, — обыденным тоном говорил Мэндрейк, все еще не отрывая взгляда от бумаг. — Что же касается самой руны, то сама по себе она не несет никаких проклятий. Более того, ее значение заключается в цикличности времени и смене времен года, а никак не в ритуалах жертвоприношения или убийствах. Из этого я могу сделать несколько предположений: убийца не имел представления о том, что вырезал на телах несчастных, или же ошибся в рисунке самой руны. В последнем случае мы можем и не узнать истинный смысл послания. Но если допустить, что преступник имел в виду то, что имел… — То вероятно, убийца мстит им за что-то, что они совершили в прошлом, — договорил за Джона Сиэль. Мэндрейк предпочел не акцентировать внимание на том, что людей не вежливо прерывать во время разговора. — Да, я к этому и вел, — Джон прокашлялся. — Поэтому покопался в прошлом пяти жертв, однако ничего интересного не нашел. Подросток-газетчик несколько раз попадался на мелком воровстве, только и всего. Ни графиня, ни портниха ничем себя не запятнали. А чем убийце насолила десятилетняя девочка — вообще непонятно. Что касается тридцатилетнего врача, то его биография довольно занятна — хоть он и был женат, но знали его во многих борделях Лондона. К тому же, насколько я понял из показаний семьи и знакомых, он был не самой приятной личностью.       Мэндрейк замолчал и взглянул на графа. Тот за все время не сменил позы и внимательно слушал гостя, машинально поглаживая синий бриллиант на кольце. Джона заинтересовала эта привычка Фантомхайва. Он сделал себе мысленную пометку о том, что стоит разузнать больше об этом интересном украшении. — Что ж, четкой связи между жертвами все равно пока не прослеживается, но… — Сиэль взглянул на своего дворецкого и как-то обреченно вздохнул. — Себастьян, подготовь экипаж. Думаю, нам все-таки стоит навестить Гробовщика. — Слушаюсь.       Дворецкий почтительно поклонился и вышел из комнаты. Сиэль продолжал задумчиво поглаживать свое кольцо и, кажется, не собирался разъяснять для гостя свои действия.       Джон решил напомнить о своем присутствии. — Гробовщик… Это ваш информатор?       Фантомхайв перевел взгляд на Мэндрейка. — В числе прочих, — Сиэль помедлил какое-то мгновение, а затем, будто что-то вспомнил, и его выражение лица приобрело несколько кислое выражение. — Наверное, стоит вас предупредить, господин Мэндрейк, что Гробовщик несколько… специфичен. Вы поймете, что я имею в виду, когда встретитесь с ним.       Джон не успел ответить — в дверном проеме снова возник идеальный дворецкий графа.       Себастьян коротко поклонился. — Господин, карета готова. — Хорошо.       Сиэль встал и Мэндрейк тут же последовал его примеру.       В экипаже царило напряженное молчание. Настолько напряженное, что его, казалось, можно было потрогать. Сиэль и Себастьян сидели рядом на одной стороне кэба — Джон с Бартимеусом в другой. И если хозяева вполне успешно игнорировали присутствие друг друга, то их потусторонним слугам это давалось куда сложнее.       Бартимеуса прямо-таки распирало от желания стереть эту издевательскую ухмылку с лица демона-дворецкого, но одновременно с этим ему также хотелось прибить своего непутевого хозяина, за то, что втянул во всю эту авантюру. Он не знал, какое из этих желаний сильнее, но самая большая проблема духа заключалась в том, что он сейчас не мог сделать ни того, ни другого. Джинн не мог, как хозяин, абстрагироваться от окружающей обстановки и позволить вести себя так беспечно. Впрочем, глядя на равнодушного Фантомхайва до него дошло, что это, наверное, такая тенденция эпохи — другого объяснения не было.       Бартимеус честно старался не обращать внимания на лицо второго дворецкого, но чаша его терпения и без того была переполнена. — Я прошу прощения, но не могли бы вы перестать?       Сиэль и Джон оторвались от изучения пейзажа за окном и повернулись к своим слугам. Себастьян изящно поднял бровь. — Не понимаю о чем вы. — Ну разумеется, — с сарказмом отозвался Бартимеус, не обращая внимания на вопросительное выражение лица своего хозяина. — Вы у нас тут сама невинность и простота.       Себастьяна, казалось, колкость абсолютно не задела. Вместо этого он позволил себе снисходительную улыбку. — Что вы, я всего лишь дворецкий.       Скрежет зубов Бартимеуса мог бы услышать даже глухой. Впрочем, поскольку оба хозяина усиленно делали вид, что ничего особенного не происходит, обоим существам пришлось завязать со словесными пикировками.       Остаток пути они провели в гнетущем молчании. Выйдя из экипажа первым, Джон окинул лавку информатора графа скептическим взглядом, а затем услышал тихий голос дворецкого: — Вон тот гробик точно для вас сделан, мой дорогой господин, — с тщательно завуалированной угрозой прошептал Бартимеус, указывая на самый дальний черный ящик. — И по цвету как раз подходит. — Заткнись, — прошипел Мэндрейк, бросая взгляд на Фантомхайва. Сиэль, кажется, ничего не заметил, а Себастьян вопросительно приподнял бровь.       Джон тряхнул головой и, засунув руки в карманы, прошел мимо обоих дворецких.       Сиэль тем временем уверенно толкнул дверь и вошел внутрь. — Гробовщик!       Джон последовал за графом. Помещение, в котором они оказались, трудно было назвать приятным. Повсюду, вполне недвусмысленно стояли и лежали гробы, разных размеров. В шкафу у дальней стены, за стеклом виднелись банки и склянки, с содержимым которых Мэндрейк отнюдь не желал знакомиться. На некоторых полках стояли человеческие черепа. Освещалось все это дело парочкой свеч, а так в комнате царила тьма. — О, граф, я смотрю на этот раз вы и гостей с собой привели, — донеслось из темного угла комнаты, а следом за словами последовал истеричный смешок. — И кто это тут у нас? ..       Из-под прилавка (другого определения Джон груде гробов не придумал) вылезло нечто темное с длинными волосами необычного пепельного оттенка. Длинная челка закрывала пол лица, и взгляд Мэндрейка машинально скользнул на его руки. Таких отвратительно длинных черных когтей Джон в жизни еще не видел. — Это… — начал было Сиэль, но его прервал неожиданно дикий хохот, который буквально сотряс комнату. От неожиданности Мэндрейк попятился и уперся спиной в грудь Бартимеусу.       Сиэль нахмурился, а Себастьян отчего-то крайне недовольно покосился на джинна. — Ой, не могу… — Гробовщик едва ли не катался по полу от смеха, хватаясь за живот, — просто не могу… Это лучше всего, что я когда-либо видел! О, какое блаженство… Граф, вы мне только что проплатили на год вперед! ..       Фантомхайв обреченно вздохнул. Джон недоуменно взглянул на Сиэля. — Вы платите ему… смехом?       Граф не успел ответить. Неожиданно Гробовщик подбежал к Джону, все еще громко смеясь, и обхватил Мэндрейка за плечи. Того знатно передернуло.       Сиэль, Себастьян и Бартимеус наблюдали за происходящим в некоем недоумении. — И как же ваше имя, милейший? — Джон… Мэндрейк, — выдохнул граф, пытаясь вырваться из цепкой хватки Гробовщика. И чего те трое просто стоят и глазеют?! — Ах… Ваше да не совсем, — почти нараспев произнес странный мужчина, противно хихикая. Внутри у Джона что-то дрогнуло — что это сейчас было? — Мне кажется, вы очень интересный человек, господин Мэндрейк. Как и ваш… хм… милейший дворецкий.       Хоть Джон и не видел глаз Гробовщика, ему казалось, что в нем скоро прожгут дырку. Вот уж где он не ожидал внимания, так это в лавке у такого странного типа. — Эй, Рапунцель, отошел бы ты от него, — внезапно вклинился Бартимеус, буквально отцепляя руки Гробовщика от своего хозяина. В этот момент Джон был несказанно ему благодарен. — Как пожелаете, — владелец похоронного бюро сделал шаг назад, продолжая посмеиваться, глядя на присутствующих и отдельно заостряя свое внимание на новых посетителях. — И все же, какая упоительная картина. Граф, я безумно рад, что вы завели такого необычного друга. — Мы не друзья, — в один голос заявили Джон и Сиэль: Фантомхайв — с неприкрытым возмущением, Мэндрейк — сквозь стиснутые зубы. Гробовщик захихикал с удвоенной силой и сел на ближайший гроб. — Да-да… Ну-с, и с чем же вы пожаловали? Помогу чем смогу, граф, ведь вы так щедро заплатили…       Новая порция хихиканья не заставила себя долго ждать. Джон заметил, что Сиэль тщетно пытался совладать со своим раздражением. — Нам нужна информация о твоих «клиентах» с вырезанной на лбу руной. — Да… Что-то такое припоминается, — Гробовщик поднес руку к лицу и постучал отвратительным длинным ногтем по подбородку. — Ох уж этот ужас на лицах… Он портил всю красоту этих трупов. — Можно подумать руна была украшением, — хмыкнул Сиэль, скрестив руки на груди. — А что на счет орудия убийства? — вклинился Джон и краем глаза заметил недовольство, проступившее на лице графа. — Ведь перерезанное горло и высеченная на лбу жертвы руна были сделаны разными инструментами на всех жертвах, верно? — Да, — подтвердил Гробовщик, сопровождая свой ответ негромким смешком. — Это были разные инструменты, но сделано все было с хирургической точностью. В этих покойниках все было сделано очень точно… Кроме, пожалуй, смертельного ужаса на их холодных бездушных лицах.       Мужчина взял гипсовую фигурку человеческой головы со своего импровизированного прилавка и любовно погладил пальцами. — В каком это смысле? — властно поспешил спросить Сиэль, прежде чем Джон успел раскрыть рот. Создавалось впечатление, что они соревнуются в том, кто задаст больше вопросов.       Гробовщик сделал какой-то непонятный жест — то ли вздрогнул, то ли пожал плечами. — Они все одинаковы, словно под копирку. Угол открытого в ужасе рта, поворот глаз, положение бровей — будто на них натянули одинаковую маску, в которой они встретили свой конец. — И это все? — спросил Сиэль, хмуро разглядывая жнеца. — А вы хотите что-то еще, граф? Может, наконец-то, решили прикупить себе гроб?       И снова в темной комнате раздалось дурацкое хихиканье.       Сиэль закатил глаза и покачал головой. — У меня нет времени выслушивать твои бредни. Если это все, то мы уходим.       Себастьян вежливо поклонился и открыл перед господином дверь. — Как жаль. Но вы ведь знаете, граф, я всегда рад видеть вас и вашего идеального дворецкого.       Фантомхайв проигнорировал этот комментарий и вышел из лавки. Джон с Бартимеусом шли следом за ним, но последняя реплика Гробовщика заставила Мэндрейка на секунду остановиться. — Будьте осторожны, господин Мэндрейк, — за словами тут же послышалось тихое мерзкое хихиканье. — Вы принесли с собой бурю…       Джон обернулся. На губах владельца похоронного бюро играла широкая усмешка.

***

      Натаниэль задумчиво вертел в руках остывшую чашку с чаем. Этот Гробовщик был странным. Бартимеус упомянул лишь о том, что аура у этого необычного информатора Фантомхайва очень сильно отличалась от человеческой, но этого было слишком мало, чтобы судить об истинной природе этого типа. Но то, что Гробовщик очевидно знал о демоне Фантомхайва и природе его собственного слуги (и это не говоря уже о том, что тот едва не выдал его своей репликой об имени), наводило не на самые радужные мысли. И что он имел в виду, когда сказал о буре? ..       Размышления Натаниэля прервал дворецкий, появившийся в кабинете с подносом в руках. — Ты все еще злишься? — поинтересовался мальчишка, когда слуга с грохотом поставил деревянный поднос на стол. — Хочешь, чтобы я табличку на шею повесил? — едко отозвался джинн. — Ничего подобного, — пожал плечами Натаниэль. — Тогда перестань задавать дурацкие вопросы и ешь свой ужин, — Бартимеус развернулся, и пошел к выходу. Граф устало смотрел ему вслед. — Я же попросил прощения.       Джинн остановился, а затем резко обернулся к хозяину, пылая праведным гневом и даже не стараясь его скрыть. — И что мне теперь, плясать от радости, что ли? — Да почему у тебя на уме сегодня одни танцы? .. — Не уходи от темы, ты меня прекрасно понял! Мы, кажется, договорились, что ты не будешь рисковать мной понапрасну, и что я вижу? Ты оставляешь меня один на один с демоном при первом же удобном случае. Знаешь, как это называется? Предательство. — Ах, так это я виноват? — сердито парировал Натаниэль. – Ты, между прочим, прекрасно знал на что соглашаешься, а то, что дворецкий Фантомхайва окажется демоном — я не знал! — Но я тебе сказал! Сказал, что это может закончиться плохо, но ты как всегда решил меня проигнорировать! Ничего не изменилось с тех пор, как мы знакомы. Ты как был самовлюбленным эгоистом, так им и остался. — Ну, знаешь ли, всему есть предел, — Натаниэль зло прищурил свои темные глаза. — Вот в этом ты прав, Нат. И если не хочешь, чтобы остальные слуги слопали тебя в сию же минуту, ты немедленно отправишь меня домой.       Мальчишка отрицательно покачал головой. — Этому не бывать. Мы заключили договор.       Бартимеус деланно рассмеялся. — Ты серьезно? У тебя еще хватает наглости об этом говорить? — Ты мне нужен! — выпалил Натаниэль. Он не собирался этого говорить, но слова вылетели прежде, чем он успел себя остановить. Мысленно мальчишка дал себе подзатыльник. Мало того, что это своевольное языкатое создание знало его истинное имя, так оно само еще стало его слабостью. И самое ужасное было в том, что джинн, теперь это зная, сможет помыкать им куда больше положенного.       Бартимеус, не проронив ни слова, молча наблюдал за быстро меняющимся выражением лица мальчишки. Он догадывался, что Натаниэль к нему привязан: сначала парень держал его рядом из-за страха за свою жизнь, связанного с потерей самого важного секрета, а затем просто потому, что привык. Больше у него никого не было. Джинн соглашался на работу у мальчишки — тот был интересным и как хозяин был довольно неплох, но временами, как сейчас, его заносило. По правде говоря, Бартимеус мог и не доводить до крайности, ведь ничего непоправимого не случилось, но Натаниэль, на его взгляд, заслужил хорошую нервотрепку. — Ладно, — медленно протянул джинн. — Но я уйду, как только мы закончим с этим делом и точка.       Натаниэль какое-то мгновение смотрел на слугу, а затем отвернулся, очевидно не видя смысла спорить. — Хорошо.       Посчитав разговор оконченным, Бартимеус вышел из кабинета хозяина. На душе, странным для духа образом, скребли кошки.