Напарники

      За окном быстро сгущались сумерки. Буря вернулась — Сиэль понял это, как только услышал далекий раскат грома. Тянуть дальше было нельзя. Малейшее промедление могло стоить жизни двум, а может и трем людям. Сиэль собирался сделать то, что намеревался не из благородства. Это просто была его работа.       Как только Мэндрейк и его дворецкий возникли в дверном проеме, граф поднялся с кресла и сделал несколько шагов навстречу «эксперту». Он не строил иллюзий относительно реакции Джона, если, конечно, Себастьян был прав в своем предположении, но так уж вышло, что Фантомхайв был склонен доверять демону в подобных вещах.       Сиэль пристально взглянул на Мэндрейка. Тот был явно чем-то возбужден — нетерпение сквозило во всех его скудных движениях. — Граф, — обратился к Сиэлю Джон — его глаза лихорадочно поблескивали в неверном свете ламп, — мне нужно вам кое-что рассказать. — Я тоже хочу поговорить с вами, Мэндрейк. Наедине.       Бровь Джона вопросительно взлетела вверх. Сиэль смотрел на него в упор, не мигая, со всей серьезностью, на которую только был способен в данный момент.       Мэндрейк скрестил руки на груди. — Ну хорошо, — несколько насторожено сказал он, не сводя с Фантомхайва изучающего взгляда. — Как хотите. — Себастьян, — Сиэль перевел взгляд на дворецкого. — Проводи… мистера Бартимеуса в комнату отдыха и жди дальнейших указаний. Это приказ. — Слушаюсь, — демон-дворецкий легко поклонился и повернулся лицом к джинну. Мэндрейк очевидно перехватил нахмуренный и недовольный взгляд слуги, судя по тому, как тяжело он вздохнул. Однако возражать не стал. — Бартимеус, иди с Себастьяном.       Дух опасливо прищурил глаза, словно хотел поспорить, но в последний момент передумал. Вместо этого он задержал на хозяине какой-то неопределенный взгляд. Мэндрейк смотрел на него еще пару секунд, а затем едва уловимо кивнул. Бартимеус чуть поджал губы, а затем скосил глаза на маячившего рядом демона и негромко произнес: — Как пожелаете, господин.       Насколько хорошо они друг друга знают, чтобы понимать без слов? Сиэль, наблюдавший за этой сценой, лишний раз удостоверился в своих выводах.       После того, как оба потусторонних существа покинули комнату, Сиэль перевел взгляд на Мэндрейка. Тот все еще стоял напротив со скрещенными на груди руками и нервно отстукивал пальцами по предплечью. — Так о чем вы хотели поговорить, граф? — спросил Джон, наблюдая за Сиэлем. Тот на мгновение отвернулся, машинально пройдясь пальцами по семейной реликвии — фамильному кольцу с синим бриллиантом. Как только он скажет то, что собирается — назад дороги не будет. — Это касается вашего дворецкого, господин Мэндрейк.       Сиэль стоял к Джону вполоборота и не видел тени тревоги, которая пробежала по лицу «эксперта». — О чем это вы?       Сиэль обернулся к напарнику, и собирался было рассказать Мэндрейку все, о чем поведал ему Себастьян, но Джон открыл рот раньше, чем Фантомхайв сумел произнести хоть звук. — Я прекрасно понимаю, что вы ведете какую-то свою игру, граф, но сейчас у нас нет на это времени, — Мэндрейк нахмурился, в упор глядя на Сиэля. — Я выяснил, что использует убийца в качестве оружия. И это мне очень не понравилось. — И что же это? — тут же полюбопытствовал Фантомхайв, решив пока повременить с разоблачением духа. К тому же, новые сведения могли помочь ему решить, как поступить дальше. — Это магический амулет, который называется Уджат или Око Гора. — Магический? — не удержавшись, хмыкнул Сиэль.       Мэндрейк судорожно передернул плечами. — Очень опасная вещь, граф. Убийца использует ее в качестве накопителя энергии, однако с какой целью — этого я пока не знаю. Руна возникала на теле жертве от прикосновения с Уджат и служила своего рода связующей нитью между поколениями. Преступник не просто убивал этих людей — он выкачивал из них отведенное им время на жизнь. То, которое они прожили и то, которое еще должны были прожить. Это также распространяется на их предков и на существующих потомков, — Мэндрейк немного помолчал, а затем добавил: — Именно поэтому умерла дочь Элис Хоук. Уджат аккумулирует полученную энергию и каким-то образом наделяет своего владельца даром предвидения.       Сиэль собирался что-то сказать, но мысль вылетела из головы, как только он услышал последнюю реплику Мэндрейка. Во всю эту магическую ерунду верилось с трудом, однако кое-что в словах «эксперта» заставило его припомнить рассказ Себастьяна. От убийцы ждали какую-то картину… Возможно ли, что на ней изображено нечто, имеющее отношение к важным будущим событиям? — У вас есть доказательства? — негромко спросил Сиэль. Если все так, как говорит Мэндрейк, то действовать нужно было еще быстрее. — Да, — Джон немного поморщился. — Одна из его работ попала ко мне в руки сегодня утром.       Где-то совсем близко раздался громкий раскат грома. — Я понимаю, что, скорее всего, для вас это звучит практически невероятно, но я говорю правду и вполне уверен в своих выводах, — Мэндрейк выдохнул и на мгновение прикрыл глаза. — А теперь вы послушайте меня, — Сиэль подался вперед. — В этом деле замешан кое-кто еще. И этот «кто-то» в курсе нашего расследования, личности и дара предвидения убийцы. — О чем вы говорите? — тут же спросил Мэндрейк, глядя на Фантомхайва во все глаза.       Сиэль уверенным движением скрестил руки на груди. — Сегодня утром Себастьян стал свидетелем необычного разговора, проследив за вашим дворецким.       Мэндрейк непонимающе воззрился на него, но не перебивал. Сиэль продолжил: — Ваш слуга знает больше, чем говорит. Он не смог поймать убийцу вчера ночью, поскольку таков, очевидно, был приказ кукловода. Преступник — всего лишь марионетка, граф Мэндрейк. Ваш дворецкий состоит в сговоре с организатором этих преступлений. Им обоим нужна какая-то картина. Из того, что вы мне рассказали, я могу сделать вывод, что она каким-то образом связана с будущими событиями.       Джон заметно побледнел. Его темные глаза блестели, и в них ясно сквозило недоверие. — Я не знаю, что там видел ваш демон… — Себастьян никогда не лжет, — безапелляционно прервал его Сиэль, немного повысив тон и хмуро взглянув на Мэндрейка. — А ваш дворецкий может этим похвастаться?       Судя по тому, как на мгновение перекосилось лицо Мэндрейка, Фантомхайв понял, что попал в цель. Нашел слабое место «эксперта». Однако вопреки ожиданиям, не почувствовал никакого удовлетворения от своего открытия. Он мог не признавать, но и отрицать очевидное было глупо — как ни крути, а они были похожи. Оба — гордые упрямцы, уверенно идущие к своей цели. Да, возможно разными путями, используя разные способы, но еще они были чертовски схожи в одном — в стремлении докопаться до правды. И если Сиэль правильно растолковал характер Мэндрейка, то тот оценит его честность. — Я… — Джон опустил взгляд на свои руки, а затем стремительно взглянул на Фантомхайва. Казалось, что он пытается побороть что-то внутри себя, прежде чем дать волю словам. – То, о чем вы мне рассказали… Этого не может быть. — Доверие — обоюдоострый меч, господин Мэндрейк, — глухо ответил Сиэль. — Им можно ранить. Или убить.       Джон какое-то мгновение с легкой растерянностью смотрел на Фантомхайва. Сиэль мог только догадываться какие мысли сейчас проносились у него в голове — наверняка он искал какой-то подвох в словах Цепного Пса. Хотя бы малейший шанс на то, что все сказанное Сиэлем — необоснованная клевета. Граф не был идиотом — предательство одна из наихудших вещей, которые так часто случаются с людьми. Оно может сбить с ног не хуже свинцовой пули.       Фантомхайв вздохнул. Они и так потратили слишком много времени на разговоры. — Нам нужно добраться до вашего поместья как можно скорее, — сказал Сиэль. — Мисс Билл все еще в опасности.       Мэндрейк взглянул на него каким-то затуманенным взглядом. — Не думайте, что я вам поверил, Фантомхайв, — наконец сказал Джон, очевидно взяв себя в руки — его голос был на удивление твердым, несмотря на внешнюю растерянность. — Вы специально отослали Бартимеуса с Себастьяном, не так ли? — Себастьян позаботится о том, чтобы нам ничего не помешало добраться до вашего поместья, — раздраженно сказал Фантомхайв, досадуя на упрямость «эксперта». — У нас нет времени на споры… — Я хочу с ним поговорить, — резко заявил Джон и, развернувшись, собрался пойти в комнату отдыха, в которой предположительно их должны были ждать слуги. — Не глупите, Мэндрейк!..       Поместье сотряс взрыв.       Он был настолько мощным, что Сиэля сбило с ног — мальчишка упал, неловко взмахнув руками. Джону повезло больше — он успел опереться о дверной косяк и сейчас с нескрываемой тревогой смотрел наверх. Фантомхайв кое-как поднялся и поспешил за Мэндрейком, который был полон решимости узнать всю правду в сию же минуту. И плевать, если его самого при этом разнесет во все стороны очередным взрывом. — Мэндрейк! — выкрикнул Сиэль и, догнав подростка на ступеньках, всеми силами уцепился в его рукав, потащив вниз. Джон что-то зашипел и, высвободив руку, сбросил мальчишку на пол. Как ни крути, а новоявленный граф был физически сильнее его, проплыла очевидная мысль в голове Сиэля.       Мэндрейк, судя по всему, не собирался отказываться от своей безумной затеи и упрямо шел вперед, не обращая внимания на сыпавшуюся штукатурку и сотрясающиеся стены. Сиэль едва слышно выругался, в глубине души понимая, что на его месте поступил бы также, но сейчас было не время для сомнительной солидарности.       Очередной взрыв отбросил-таки Джона назад и тот, приземлившись неподалеку от Фантомхайва, громко охнул. — Вставайте, Мэндрейк, — сквозь стиснутые зубы проскрежетал Сиэль, помогая Джону подняться. Краем глаза он замечал яркие вспышки, проносившиеся в опасной близости от их местоположения. Видимо, граф недооценивал разрушительную силу духа, но все еще не сомневался в способности Себастьяна одолеть противника. Его сердце гулко стучало в ушах, в такт периодически раздающихся взрывов. — Сейчас не время для этого! — попытался прокричать Сиэль, но его слова тонули в гвалте и грохоте, которые сотрясали поместье. На мгновение Фантомхайв пожалел о том, что не принял во внимание, насколько велика была неприязнь между демоном и джинном. В противном случае, он бы ни за что не позволил им оставаться под одной крышей.       Сиэль попытался привести в чувство подростка, который сильно приложился головой о гладкий пол. — Мэндрейк! Нам нужно выбираться отсюда…       Второй этаж грозил полностью обвалиться с минуты на минуту. Джон, казалось, внял словам Сиэля — по крайней мере, мальчишка принял едва уловимый кивок Мэндрейка за знак согласия. — Идемте, нас ждет экипаж…       Его слова утонули в новом взрыве. Второй этаж лондонского поместья Сиэля перестал существовать. Фантомхайв немного поморщился, представив, сколько всего ненужного ему придется выслушать от комиссара Рэндалла, но сейчас были проблемы гораздо важнее.       Кое-как впихнувшись внутрь кэба, Сиэль и Джон пытались отдышаться. Старик-кэбмен никак не ожидавший стать свидетелем таких разрушительных «фейерверков», резво тряхнул поводьями, и лошади мгновенно тронулись с места, увозя пассажиров в спасительную дождливую темноту.       Внутри экипажа оба мальчика привели себя в относительный порядок. Сиэль, удостоверившись, что все его кости целы, а сам он отделался лишь несколькими царапинами, взглянул на попутчика. У Джона на левом виске красовалась чудовищного размера кровоточащая царапина, на которую он не обращал никакого внимания. Его рубашка и жилет в некоторых местах были порваны, впрочем, Фантомхайв полагал, что и сам выглядел не лучше.       О чем думал Мэндрейк Сиэль и так догадывался, а вот он сам неожиданно осознал, что если преступник знает будущее, то вероятно в курсе всего, что они делают. А значит вполне вероятно ему известно, что они сейчас едут к поместью Мэндрейка, чтобы спасти мисс Билл и ее сына… — Он до них не доберется, — словно прочитав мысли Сиэля, вдруг сказал Джон. — Даже если вы правы, другие духи не позволят.       Сиэль смерил его взглядом, в котором причудливо смешались скептицизм, сомнение и недоверие. — Думаю, теперь я понимаю, в чем именно вы «эксперт», граф Мэндрейк.       Мальчишка пожал плечами, стер тыльной стороной правой ладони струйку крови, которая ползла из его раны, а затем аккуратно отбросил назад налипшие мокрые волосы. — Не у всех людей есть ваша проницательность, граф, — Джон выглянул в окно, проверяя, тем ли путем они едут, а затем прикрыл глаза и тихо добавил: — У него должна была быть очень веская причина так поступить.       В его голосе не слышалось ни намека на злость — лишь усталость и какая-то… смиренность. Сиэль не мог с уверенностью сказать, показное ли это, но, судя по тому, что видел ранее, предположил, что подростка это предательство задело очень глубоко. — Всегда есть причина, — хмуро отозвался Сиэль. — Мне не особо много известно о существах, с которыми вы работаете, но они сдаются мне крайне ненадежными. — Вы заблуждаетесь, — ровно ответил Мэндрейк таким тоном, словно речь шла о погоде. — Обычно все… далеко не так. Но даже если случаются осечки — в случае чего, я могу себя защитить и прожить еще очень долго, — парировал Джон, который не особо хотел пререкаться, но просто не мог оставить последнее слово за Фантомхайвом. Сиэль понимал это как никто другой. — А вы после исполнения контракта — умрете.       Даже если Джон просто озвучил хорошо известный Сиэлю факт, он не мог не задеть графа. Он собрался было открыть рот, чтобы ответить, но подросток вскинул руку. — Но как бы то ни было, я вас не осуждаю. Я узнал о вас достаточно и, в какой-то степени, могу понять, почему вы выбрали эту дорогу, — Джон взглянул на Сиэля, и тому на секунду показалось, что в темных глазах Мэндрейка мелькнуло… сожаление? — Я не нуждаюсь ни в вашем одобрении, ни в порицании, — резко ответил Сиэль, скрестив ослабевшие руки на груди. — Я открыл вам глаза на действия вашего слуги только потому, что это могло навлечь на меня нежелательные последствия.       Целую секунду Мэндрейк пристально вглядывался в него, а затем на его изрядно потрепанном лице возник легкий намек на улыбку. — Не думал, что скажу это, но вы куда лучше, чем кажетесь… или хотите казаться.       Сиэль не смог скрыть удивления, но ответить не успел — экипаж вдруг ощутимо тряхнуло, а в следующий момент карета с грохотом перевернулась на бок. Сиэль больно ударился плечом о дверцу, а затем ощутил, как что-то острое резануло по пальцам.       Все закончилось так же быстро, как и началось. В ушах по-прежнему шумело, а голова казалась нестерпимо тяжелой. Он не мог понять, сколько прошло времени — минуты, или часы. Кое-как приоткрыв глаз, он увидел размытую бессознательную фигуру Мэндрейка, которого тащила по мокрой земле другая — незнакомая и сутулая, с головы до ног завернутая во что-то черное. Рассмотреть получше Сиэль не смог — сильный ливень быстро прикрыл две удаляющиеся тени. — Проклятье… — выдавил граф, прежде чем навязчивая темнота поглотила его сознание.

***

      Они устроились на втором этаже в комнате отдыха, как и хотел Сиэль. Бартимеус удобно (насколько это было вообще возможно для него в присутствии демона) устроился в одном из кресел и принялся с непомерным упрямством игнорировать своего соседа. «Сосед» отнюдь не был против подобного пренебрежения светскими приличиями, поэтому он просто застыл у одного окна, с ровной спиной и руками в белых перчатках, которые были опущены идеально по швам его брюк.       Один только вид демона вызывал у джинна нестерпимое до чесотки желание закатить глаза.       Несколько минут в комнате царило абсолютное молчание. Себастьян, не моргая смотрел в окно, а Бартимеус скучающе переводил взгляд с одного предмета на другой, а иногда перебегал глазами на книжные полки, изучая названия изданий. О Фантомхайве Бартимеус мог сказать много нелестных вещей, но сейчас он вынужден был признать, что вкус у графа был куда лучше, чем у его собственного хозяина. Пожалуй, только в этом плане Натаниэль уступал аристократу.       Но, конечно же, он ни в жизнь в этом не признался бы.       Когда прошло еще пять минут, а ни один из мальчишек так и не явился, Бартимеус громко прищелкнул языком. Кому как, а ему надоело бездействовать. — Нужно проверить как они там, — негромко сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — А то еще поубивают друг друга, пока мы здесь торчим.       Он проворно встал и направился к двери. Ровный тон Себастьяна, мягким шелестом раздавшийся с другого конца комнаты, заставил Бартимеуса на секунду остановиться. — Когда наши хозяева закончат беседу, они нас позовут.       Джинн обернулся и нахмурился. — Да ну? А я-то думал, что буду всю ночь тебе косички заплетать.       Бровь дворецкого едва уловимо дрогнула, а карие глаза цвета коньяка неприязненно сузились. Бартимеус не знал, распознают ли демоны сарказм, но, несомненно, был счастлив убедиться, что его острота не осталась незамеченной. — Не думайте, что мне доставляет особое удовольствие находиться с вами в одном помещении дольше, чем это необходимо, — бесстрастно отозвался Себастьян, не мигая глядя на джинна. — Но поскольку таков приказ моего господина — я не посмею его нарушить.       Бартимеус склонил голову, изучающе глядя на собеседника. — Все дело в контракте?       На лице Себастьяна не дрогнул ни один мускул, не изменилось абсолютно ничего. — Именно.       Бартимеус покачал головой и поджал губы. — Что ж, было очень познавательно. А теперь я все-таки пойду…       Джинн едва успел взяться за ручку двери, как в одно короткое мгновение Себастьян оказался между духом и выходом. Бартимеус досадно поморщился, имея неудовольствие созерцать демона-паразита столь близко.       Темно-карие глаза потемнели еще больше, однако тон оставался по-прежнему ровным и, в какой-то степени, дружелюбным. — Прошу прощения, но я не могу позволить вам выйти из комнаты. — Мне твое разрешение не требуется, — грубо ответил джинн, начиная терять терпение. — Отойди немедленно, демон, пока тебе еще есть чем отходить.       Бартимеус дернулся в сторону, но Себастьян также стремительно сделал шаг и они снова оказались нос к носу. — Я должен следовать приказу господина, — сквозь стиснутые зубы сказал демон-дворецкий глядя на недовольного духа сверху вниз, что, очевидно, не нравилось джинну так же сильно, как и то, что Себастьян не желал выпускать его из комнаты.       Но чертов демон просто еще не понял, с кем связался.       Бартимеус отошел на шаг назад, не разрывая зрительного контакта. Он припомнил, как всего пару дней назад воочию убедился в том, что демоны тоже не брезговали посещать Землю. Этот идеальный чертов паразит во фраке, который стоял сейчас напротив него хмурой тенью, вызывал у джинна два абсолютно противоречивых желания — сбежать как можно дальше и навалять по идеальному лицу как можно больнее. Все эти два невероятно долгих дня Бартимеус копил в себе злость и раздражение. На мальчишку, на демона, на это дурацкое расследование, которое с самого начала пошло совсем не так, как предполагалось.       Где-то в глубине всей его измученной сущности (как ни крути, а эти последние дни были наполнены событиями, которые некоторые духи не переживают и за всю свою жизнь) зашевелилось мрачное удовлетворение.       Интересно, разнесет ли это грешное порождение преисподней хорошеньким Взрывом? .. — Даю вам последний шанс отойти с миром, — с деланно вежливой улыбкой сказал Бартимеус, наблюдая за демоном-дворецким. Джинну не нравилось, что Натаниэль и Фантомхайв находились сейчас один на один. Конечно, дух сомневался, что у хилого графа хватит силенок убить его хозяина (все-таки Нат был старше, да и опыт в рукопашных боях у него уже имелся, насколько Бартимеусу было известно), но дурное предчувствие игнорировать не собирался.       Что-то происходило. Что-то важное и прямо сейчас — в противном случае, Фантомхайв не стал бы отсылать своего дьявольского слугу.       Себастьян смотрел на ухмыляющегося джинна, чувствуя, что и господин, и граф Мэндрейк, все еще находились в особняке. Вообще-то, демону не очень хотелось затевать драку в доме: во-первых, это бы испортило план графа, а во-вторых, пострадало бы поместье. Но Себастьян не был бы идеальным дворецким дома Фантомхайв, если бы не мог позаботиться о такой мелочи. — Очень любезно с вашей стороны, — демон-дворецкий вернул легкую усмешку джинну. — Но я вынужден стоять на своем.       Бартимеус пожал плечами. — Ну, как знаешь.       Он улыбался этому мерзкому паразиту ровно три секунды, после чего, недолго думая, швырнул в него Взрыв — самый мощный, который только мог сотворить. Ох, как давно хотелось это сделать!       Энергетический разряд разнес часть комнаты для гостей и финальным аккордом врезался в противоположную комнату, которой мог оказаться как кабинет Фантомхайва, так и его спальня. Но проверять Бартимеус не стал — теперь в стене красовалась огромная дыра, через которую он мог легко выйти и выяснить, наконец, что собственно здесь происходит.       Демона, разумеется, не задело. На самом деле джинн успел краем глаза отметить быстрое движение — Себастьян идеально изящно взмыл вверх как раз в тот момент, когда магический Взрыв достиг своей цели. Где-то на краю сознания джинна шевельнулась любопытная мысль: с расчетом ли на подобные инциденты Фантомхайв строил свой особняк с такими высокими потолками? .. Однако додумать эту мысль ему не дали. Молниеносно быстрым движением Себастьян вытащил ножи (и где он их там держит, в своем фраке? ..) и метнул их в джинна. Бартимеус тут же выставил свои лучшие Щиты, которые развалились буквально через секунду — этот чертов паразит метал в него серебро!..       Замысловато выругавшись на вавилонском, Бартимеус не теряя времени, выдал еще парочку Взрывов, заставив демона перестать парить под потолком. Серебряные ножи все еще градом сыпались на его и без того израненную сущность, но он не терял бодрости духа. Вместо этого он выкрикнул (гвалт стоял просто невыносимый), издевательски интересуясь: — А что, ложки и вилки прихватить не удосужились? ..       В общем-то, злить демона — не самая удачная тактика, но джинн просто не мог не попробовать. Часто духи тоже могли совершать ошибки, если их умело провоцировали (это только к мелким относилось… ну и к не особо умным джиннам, возможно), а в провокациях Бартимеус был мастером. Это признавали почти все его живые знакомые и всегда — хозяева. А последний так и вообще являлся частой жертвой таких провокаций. Впрочем, Себастьяну много и не нужно было. Бартимеус должен был признать, что, несмотря на все свои усилия, дьявольский паразит действовал удивительно расчетливо и хладнокровно.       Возможно, стоило еще немного поднапрячься.       Стены трещали и осыпались, словно карточный домик. Отваливалась кусками штукатурка, осыпая пылью все мало-мальски уцелевшие предметы в комнате из одной стены (которая была с окнами) — все остальное летало, падало и гремело с завидным и регулярным постоянством. Грохот был настолько сильным, что оба мальчишки уже давно должны были понять, что что-то не так и попытаться прекратить все это, но, очевидно, либо им было не до того, либо в этом и был план Фантомхайва.       Узнать об этом сейчас возможным не представлялось — оба дворецких были слишком заняты выяснением отношений.       Второй этаж фактически был на грани исчезновения уже через каких-то несколько минут. Откуда-то снизу дух уловил едва слышимые возгласы Фантомхайва. Себастьян, судя по всему, тоже услышал голос хозяина и, недолго думая, поспешил к нему.       Бартимеус только этого и ждал.       Он запустил в демона-дворецкого Конвульсиями и они на какую-то секунду достигли своей цели — Себастьяна знатно тряхнуло, но на какой-то больший эффект рассчитывать не приходилось. В принципе, Бартимеус многого и не ждал: он вполне предполагал, что демоны могут быть устойчивы к заклинаниям. Но на этот случай у него было кое-что припасено.       Очередной взрыв снова сотряс особняк, и он, наконец, стал полностью одноэтажным. Взрывной волной Себастьяна, который не успел вовремя увернуться, припечатало одной из стен к полу. Тот отшвырнул ее через какое-то мгновение с завидной легкостью. Бартимеус спрыгнул с нескольких уцелевших плиток вниз, но не заметил ни Фантомхайва, ни своего хозяина — должно быть те благоразумно убрались от разбушевавшихся слуг подальше.       Джинн неприязненно косился на демона. Себастьян — чей идеальный облик был наконец-то подпорчен отнюдь не идеальными кусками штукатурки — воистину разозлился. Бартимеус понял это по вспыхнувшим дьявольским огнем глазам и зрачкам, которые превратились в вертикальные щелки.       Как-то сразу стало очень темно.       На улице и без того уже потемнело — капли дождя с тихим шипением лупили по обвалившимся стенам и уцелевшему первому этажу. Бартимеус с отстраненным интересом наблюдал за спецэффектами, которые напускал демон — черные перья, падающие вокруг, и окутывавшая идеальную фигуру дворецкого тьма, на которой выделялись лишь малиновые дьявольские глаза. Сбежать в этой ситуации были бы самым разумным вариантом, но у джинна было целых две причины так не поступать.       В общем-то, с лихвой хватило бы и одной. Благо сегодня у него было с собой средство от шибко разбушевавшихся демонов. — Ох, не на того ты замахнулся, — почти с сожалением произнес Бартимеус, и снял Сокрытие со своего кармана. Если бы он принес эту вещь в ее истинном размере, то ее Себастьян бы почуял и за километр.       Глаза дьявольского дворецкого сузились, когда он рассмотрел в руке джинна золотистый треугольник с черным глазом, вместо зрачка которого, в середину был вставлен зеленый камень.       Перехватив взгляд Себастьяна, Бартимеус приподнял Уджат выше. — На мне эта штука, хвала моему везению, не сработает. Волшебник, который ее сделал, позаботился о том, чтобы его рабы не пострадали при контакте. Правда, потом он попытался нас всех убить, но это не имеет отношения к данному разговору, — джинн качнул головой, словно прогоняя непрошеные воспоминания, а затем продолжил: — А вот на мерзость вроде тебя она сработает и еще как. — Вы обманывали своего хозяина и, судя по всему, хотели навредить ему, — Себастьян не шевелился и не моргая смотрел в светло-карие глаза джинна. Даже сейчас, чувствуя, что попал в ловушку, демон не терял свой холодный рассудок. — Для дворецкого это непростительно. — Я не желал и не желаю ему зла, — пожал плечами Бартимеус. — Во всяком случае не больше, чем любому другому своему хозяину, коих у меня было предостаточно. В какой-то мере я делаю это и для него тоже. Когда Мэндрейк поймет… — джинн на мгновение замолчал, а через секунду вздохнул и взял себя в руки: — В любом случае, мне не обойтись без вашей помощи, господин дворецкий. Не переживайте. Будет не очень больно.       Бартимеус сделал несколько пассов и сказал пару неразборчивых слов. Зеленый глаз внутри желтого треугольника налился насыщенным цветом и через какое-то мгновение Себастьян ощутил, что его существо связывают невидимые путы, первоочередная задача которых — высосать из него его демоническую мощь. Он сопротивлялся что было сил, но магический предмет не давал ему ни единого шанса.       Дворецкий ощутил, как упал на колени. Во всем его физическом человеческом теле разливалась невероятная усталость и пустота. Беспокойство за господина и его сохранность все еще удерживало рассудок Себастьяна на плаву, поэтому он услышал реплику джинна, который почти бесшумно подошел к нему. — Если тебя это успокоит, ты не умрешь. Для целей, которые я преследую, это не нужно, — его голос звучал удивительно спокойно и глубоко как никогда раньше.       Где-то на периферии сознания Себастьян отметил, что воздух был словно наэлектризован. Гроза была совсем близко.       Тихий шум дождя и едва слышное карканье ворона было последним, что он услышал перед тем, как золотой треугольный амулет непривычно быстро заглотил последнюю искру сознания.