Напарники

      Первое, что Сиэль понял, когда пришел в сознание так это то, что его тело беспощадно ныло. Чуть позже, вероятно через несколько минут после того, как он, наконец, окончательно вынырнул из беспамятства, до него дошло, что он связан; на глазах была завязана плотная черная ткань, а во рту торчал кляп. Не шибко приятное открытие, стоило заметить.       Он сидел на чем-то твердом и холодном, а руки были туго привязаны к ногам. Настолько туго, что мальчишка их почти не ощущал — все его тело онемело и практически не слушалось. Фантомхайв попытался пошевелить пальцами, но эта попытка отозвалась острой режущей болью, и он смутно припомнил, что обо что-то порезался, когда карета перевернулась.       Оставив в покое попытки пошевелить другими частями тела (вроде как руки и ноги были на месте, но кто их разберет, пока все тело не слушается?), Сиэль весь обратился в слух, поскольку это было единственное, на что он был способен в данный момент. Признаться честно, настолько беспомощным Фантомхайв чувствовал себя крайне редко и это ощущение ему совершенно не нравилось. Но позвать Себастьяна он не мог, так же, как и дать демону знать свое местоположение каким-либо иным способом.       В помещении, где он находился (а это определенно точно было какое-то помещение; мальчик слышал тихий шум дождя где-то неподалеку), не было никаких звуков, которые могли дать хоть какое-то представление о том, где он находился. Кто бы ни похитил его, он не оставил Сиэлю никаких подсказок, абсолютно никакой пищи для размышлений. Фантомхайву только и оставалось, что тихо сидеть и ждать — две вещи, которые ни по отдельности, ни в комбинации друг с другом, никогда не прельщали мальчика.       Поскольку на данный момент он абсолютно ничего не мог поделать, Сиэль принялся размышлять о том, что же случилось с Мэндрейком. Фантомхайв смутно помнил темную тень, которая вытащила бессознательного подростка из-под остатков экипажа, но на этом его воспоминания обрывались.       Был ли «эксперт» жив? Сиэль предполагал, что да — если бы Мэндрейка хотели убить, то не стали бы заботиться о том, чтобы забрать его тело. Может быть, Джон сейчас тоже находится в этом помещении, не в состоянии дать понять Сиэлю, что он не один. Фантомхайв посчитал эту версию как имеющую право на существование и отодвинул на задний план. Он должен был опираться только на то, что ему известно, но в следующий момент разозлился сам на себя — у него не было на что опереться. Они с Мэндрейком так и не выяснили личность убийцы. Сиэль отстраненно принимал тот факт, что для Маргарет Билл и ее сына, должно быть, все кончено.       Внезапно, он услышал какой-то звук. Тихий, едва различимый и какой-то глухой; спустя мгновение, до него дошло, что это были чьи-то шаги. Они явно раздавались откуда-то за пределами помещения, в котором его держали, но с каждой секундой становились все отчетливей, приближались. У Сиэля было совсем немного времени на раздумья — притвориться спящим, или же привлечь к себе внимание? Мальчишка колебался всего секунду и остановил свой выбор на первом варианте. Возможно, так он сможет узнать больше.       Где-то совсем близко что-то заскрипело — Сиэль бы мог ассоциировать этот звук с открывающейся металлической дверью, которую плохо смазали. Скрип эхом пронесся по помещению и мальчишка сделал вывод, что оно довольно большое.       Над его головой послышался неравномерный стук, словно дерево, раскачивающееся под порывами ветра, било в окно. Грянул гром. Примерно в это же мгновение темнота, окутывавшая графа, перестала быть абсолютной. Сквозь плотную черную повязку на глазах, Фантомхайв уловил какие-то световые блики. И они двигались в его направлении, так же, как и тихие шаги.       Сиэль невольно напрягся. Сердце принялось выстукивать в груди чечетку, и как бы ни старался мальчик вернуть контроль над ним, это ему не удавалось. Дыхание стало поверхностным и неровным. Он ощутил, как вспотели неподвижные связанные ладони.       Шаги остановились в каком-то метре от Сиэля, и Фантомхайв ощутил на себе чей-то пристальный изучающий взгляд. Затем послышался чей-то тяжелый вздох. — М-да… Досталось вам знатно, граф.       Этот голос был Сиэлю хорошо знаком, хоть слышать его доводилось не очень часто.       Огоньки, которые видел мальчик, опустились немного ниже и в их свете Фантомхайв видел едва различимые тени протянутых к нему рук. Через несколько секунд, черная повязка перестала застилать ему глаза, а кляп перестал закрывать рот.       Челка упала мальчишке на глаза, но он тут же стряхнул ее, обоими глазами разглядывая скучающее лицо Бартимеуса, сидевшего на корточках напротив него. — Так лучше? — полюбопытствовал джинн. Сиэль ответил ему недовольным и откровенно враждебным взглядом. — Развяжите меня немедленно! — властно потребовал Фантомхайв, в глубине души понимая, что это требование останется неудовлетворенным. — Иначе что? — протянул Бартимеус, скептически разглядывая Сиэля. — Парень, мне пять тысяч лет. Поверь, все, что ты хочешь сказать, я уже слышал с миллион раз.       Сиэль продолжал сверлить духа злым взглядом, в то время как Бартимеус смотрел на него с неким любопытством исследователя, которому вдруг попался интересный экземпляр. Особое его внимание привлек правый глаз мальчика, который теперь не был скрыт повязкой, и на котором отчетливо виднелась печать. Джинн изучал ее буквально несколько секунд, а затем негромко хмыкнул. — Где я? — хмуро поинтересовался граф. — И что вы сделали с Мэндрейком? — Волнуешься, что ли? — с сомнением произнес джинн, а затем встал и отвернулся. — С ним все в порядке. Пара синяков для людей не смертельна. — Вы не ответили где я, — сквозь стиснутые зубы сказал Сиэль, наблюдая, как джинн зажигает свечи вдоль всего помещения. Мальчик подозревал, что, скорее всего это был какой-то склад; комната, в которой он находился, была просто впечатляюще огромной.       Но не только это привлекло его внимание.       Напротив графа, прикрепленный к стене балками, висел большой холст. Сиэль был вынужден признать, что никогда не видел ничего подобного. Если это была та самая картина, о которой упоминал Себастьян, то она была фактически завершена — белые пятна присутствовали только в самом центре. Однако при всем своем желании Фантомхайв не мог понять ее смысл — на ней были изображены лишь какие-то неясные тени, символы и руны. Теперь, по крайней мере, было понятно, почему здесь не было Мэндрейка — наверняка он бы попытался как-то предотвратить то, что вскоре должно было случиться. — Это не суть важно, — откликнулся Бартимеус и повернулся лицом к Сиэлю. Какое-то мгновение он просто смотрел на него, а затем негромко сказал: — Вы всего лишь необходимый ингредиент в ритуале, только и всего. — Чертов демон! — не сдержался Сиэль. На своем веку он уже был сыт по горло и похищениями, и ритуалами.       Бартимеус поморщился. — Я — джинн, вообще-то. И если вам повезет, граф, вы сегодня не умрете.       Он помолчал еще какое-то мгновение, а потом забрал подсвечник, с которым пришел и направился к выходу. Открыв дверь, дворецкий Мэндрейка остановился и повернулся к Фантомхайву. — Вы не выберетесь отсюда самостоятельно, даже не пытайтесь. И ваш демон вам не поможет. Он сейчас… Не в том состоянии, — Бартимеус еще немного помолчал, а затем вновь бросил на Сиэля какой-то неопределенный взгляд. С секунду он просто смотрел, словно хотел что-то сказать, но никак не мог придумать что. В конце концов, дворецкий вышел за дверь, не издав ни единого звука. Та лишь снова поскрипела и замолчала.       Фантомхайв снова остался в тишине, наедине со своими мыслями, теперь уже прокручивая в голове этот весьма странный диалог. Его взгляд то и дело останавливался на картине — в некоторых местах Сиэль видел желтоватые блики между неразборчивыми тенями, и теперь это как никогда вписывалось в рассказ Мэндрейка. Мальчик в очередной раз попытался пошевелить руками и ногами, стараясь хоть немного ослабить больно впивающуюся в кожу веревку, но тщетно. Теперь, когда он сидел на свету, то хотя бы мог посмотреть на свои пораненные окровавленные пальцы. Зрелище, мягко говоря, было не слишком приятным. — Проклятье, — протянул Сиэль. Как обычно бывало в таких случаях, он ненавидел себя за свою слабость и беспомощность. Вся его сила была в демоне, который, судя по всему, тоже попался в лапы джинна и его приспешника. Фантомхайва замутило. Если уж они смогли поймать и Себастьяна, то о побеге в ближайшем времени речь точно не шла. Разве что Мэндрейк, где бы он сейчас ни находился, сможет что-то сделать.       От этой мысли Фантомхайв едва не застонал. И когда он успел окрестить подростка своей последней надеждой?       Мысли Сиэля оборвали торопливые шаги, вновь раздавшиеся за дверью. В том, что на этот раз это был не Бартимеус, мальчик не сомневался. Как же он популярен сегодня, мрачно пронеслось в голове Фантомхайва.       Тяжелая железная дверь отворилась с громким скрипом и через какое-то мгновение в помещение вошла тень — та самая, что вытащила Мэндрейка из-под экипажа. Сутулая фигура, завернутая в черное, громко пошаркала к лестнице, неся с собой какие-то небольшие емкости — Фантомхайву сложно было рассмотреть подробности со своего места. Через несколько мгновений Сиэль понял — должно быть, это и есть их убийца-художник, которого они искали. — Эй!       Не воспользоваться ситуацией было глупо. Он не мог позволить себе умереть, так и не узнав, кто несет ответственность за эти преступления. Пусть только и частично.       Фигура в черном на секунду застыла, а затем снова принялась заниматься своими делами, что-то переливая и перемешивая, поставив свою ношу на слабо освещенный огоньками стол. Сиэль догадывался, что преступник явно будет заканчивать свой «шедевр», который был очень далек от понимания мальчика.       Граф попробовал еще раз. — Эй! Ты что, глухой?       Фигура, казалось, не обращала на него никакого внимания и вообще не выказывала никакого интереса. Вместо этого, убийца продолжал методично заниматься своим делом, не отвлекаясь на раздражители.       Где-то совсем рядом грянул гром.       Сиэль непроизвольно вздрогнул, не ожидающий такого громкого звука, и снова взглянул на художника. Тот придвинул лестницу, взял краски и стал методично подниматься по передвижной лестнице, иногда одергивая свой нелепый черный балахон, который то и дело путался под ногами.       Фантомхайв нахмурился, наблюдая за тем, как убийца окунает руку в одно из ведер и проводит ладонью по белому участку холста. Если эта картина так необходима джинну и его приспешнику, Сиэль просто обязан сделать все, что в его силах, чтобы она им не досталась. — Я к тебе обращаюсь!       И снова никакой реакции. Сиэль поерзал на своем холодном месте, пытаясь устроиться поудобнее, но вскоре понял, что удобней, чем сейчас ему точно не будет. В порезанных пальцах неприятно бился пульс. Мальчик поморщился. — Хватит строить из себя глухого. Я знаю, что ты меня слышишь, — сказал Сиэль, стараясь, чтобы его голос звучал громко и властно.       Фигура никак не выдала своей заинтересованности, продолжая заниматься своим делом. То и дело по холсту слышались шлепки, а затем скользкие звуки, когда художник размазывал краску по белому пространству, причудливо чертя какие-то замысловатые узоры. — Они тебя просто используют, — сказал Сиэль, припоминая рассказ Себастьяна. Не то, чтобы Фантомхайву было дело до этой пародии на человека, но он должен был помешать ему закончить. Раз уж Бартимеус так предусмотрительно вытащил кляп, то он воспользуется хотя бы своей способностью к убеждению. — Мой дворецкий слышал их разговор. Тебя убьют, как только твоя работа будет закончена.       Художник продолжал водить ладонью по холсту. Сиэль раздраженно качнул головой. — Ты слышал меня?       Входная металлическая дверь снова протяжно заскрипела. Фантомхайв отвлекся от безуспешных попыток добиться хоть какой-то реакции от преступника и перевел взгляд на вошедшего. Им снова оказался Бартимеус, который, отметив, что художник занят своей непосредственной задачей, негромко хмыкнул и прошествовал к Сиэлю. — Не тратьте зря силы, граф. Этот парень — уже тронутый на всю голову. Результат его долгого пользования одним очень древним артефактом, — негромко сказал джинн, извлекая из кармана своего фрака какой-то небольшой треугольный предмет. — Он не будет вас слушать. — Что происходит? — твердо спросил Сиэль, прищурившись, намереваясь все-таки узнать правду. Бартимеус медлил — чтобы это ни было, дух явно не хотел этим заниматься, ворочая свою ношу в пальцах. — Что вам рассказал ваш идеальный демон-дворецкий, граф? Обо мне? Этот вопрос застал Сиэля врасплох, но он никак этого не показал, продолжая хмуро разглядывать своего собеседника. В конце концов, он попытался пожать плечами, но вышло какое-то неловкое подергивание. — Немного. Он сказал, что вас призывают с помощью ритуала из какого-то Иного Места. Большего я не знаю, — ответил граф и зло взглянул на джинна. — Какое это имеет значение к тому, что я нахожусь здесь? — Боюсь, самое прямое, — выдохнул Бартимеус, продолжая машинально вертеть в пальцах золотистого цвета треугольник, на котором граф даже сумел разглядеть какое-то размытое изображение, хоть и не мог точно утверждать, что ему не померещилось. — Видите ли, моя жизнь на Земле — это пытка, сущий ад. Я всегда был рабом, когда бы меня ни призывали. Такова судьба моего народа — горбатиться на волшебников.       Сиэль вздернул бровь, но ничего не сказал. Так Мэндрейк — волшебник? Да уж, это объясняло отсутствие какой бы то ни было биографии. В продвинутом XIX веке лучше не говорить о подобном кому-либо. — Вам не нравится ваше положение. Это я понял. Вы, очевидно, намереваетесь как-то все изменить, и это я тоже могу понять. Но что вам дали эти убийства? — Шанс, — еле слышно выдохнул джинн, не глядя на мальчика. Он выглядел на редкость задумчивым и, возможно, обреченным? Совсем не такого Сиэль ожидал, когда узнал, что дворецкий Мэндрейка связан со всем этим делом больше, чем ожидалось. — Шанс? — непонимающе переспросил граф. — Это Уджат, — Бартимеус поднял золотой треугольный предмет так, чтобы Сиэль мог, как следует его разглядеть. Он и правда не ошибся когда предположил, что видел там какой-то рисунок. В центре треугольника был изящно вырезан черный глаз, определенно египетского происхождения. На месте черной глазницы был вставлен какой-то зеленый камень. — Думаю, мой хозяин успел рассказать вам о его назначении. — Немного, — подтвердил Сиэль, хмуро разглядывая артефакт. — Но я все еще не понимаю, зачем вам все это понадобилось. — Видите ли, — Бартимеус снова перевел взгляд на предмет, сжимающий в пальцах. — Почти две с половиной тысячи лет назад его сотворил один волшебник, который, кстати говоря, тогда был моим хозяином. В принципе, он делал его в качестве оберега, однако после его скоропостижной кончины, египетские жрецы немного изменили назначение Уджат, сделав из этого амулета превосходное оружие — как против людей, так и против духов. Однако другой, весьма эксцентричный волшебник, спустя почти шестьсот лет, сумел найти этому амулету другое применение. По иронии судьбы — он тоже был моим хозяином и, к моему великому сожалению, умер раньше, чем закончил работу. — И что же это была за работа? — настороженно поинтересовался Сиэль, пытаясь не отвлекаться на звуки, которые издавал художник, и которые эхом разносились по огромному помещению.       Бартимеус на какое-то мгновение замялся, словно не знал, стоило ли ему продолжать, но очевидно аргументов «за», оказалось больше, чем «против». Он как-то устало вздохнул и продолжил: — Тот мой хозяин… Он хотел запечатать Иное Место с помощью Уджат. Навсегда. Чтобы волшебники больше не могли нас достать.       Сиэль не удержался от сдержанного удивления, приподняв бровь. Ну, хорошо, это было уже кое-что. Картинка в мозгу Фантомхайва постепенно стала складываться во что-то связное. — Из того, что мне успел рассказать Мэндрейк, я понял, что этот… артефакт, — мальчик кое-как кивнул затекшей шеей на вещицу в руках Бартимеуса, — собирает энергию. То есть, вам нужна энергия, которую амулет высасывает из своих жертв, чтобы… запечатать это ваше Иное Место? — Если говорить достаточно упрощенно, то да, — кивнул Бартимеус. — Не поймите меня неправильно, граф, я не желал смерти все тем людям, но эти жертвы меня и не шибко волнуют, если уж на то пошло. Люди мрут как мухи, так было и будет всегда. Нет смысла жалеть об их короткой жизни. — Значит, для Маргарет Билл уже все кончено, — хмуро сказал Сиэль, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он снова не сумел предотвратить то, что должен был… — Отнюдь, — внезапно сказал джинн, и мальчик недоверчиво взглянул на него. — Она была лишь приманкой. Нам нужны были вы, граф Фантомхайв. Вы, и ваш несравненный демон-дворецкий, — с явным сарказмом произнес дух.       После этих слов в мозгу Сиэля что-то щелкнуло. Если Уджат нуждался в энергии и высасывал ее из будущих потомков… У него не было будущего — оно было целиком и полностью связано с его контрактом и с демоном, который после выполнения сделки должен был пожрать его душу.       Словно прочитав его мысли, Бартимеус кивнул. — Пока мы с моим хозяином не встретили вас, я даже и не предполагал, что демоны все еще бродят по Земле. Тогда пришлось немедленно корректировать план, — он немного поморщился, словно вспомнив что-то на редкость неприятное. — Но с другой стороны, есть большой шанс, что ни вы, ни ваш демон особо сильно не пострадаете от ритуала. — Проклятье, — выругался Фантомхайв. — И все из-за желания получить покой? А Мэндрейк в курсе того, что вы собираетесь сделать? Не думаю, что он будет в большом восторге от вашей затеи. — Да, он уже знает, — устало сказал Бартимеус. — Он… Впрочем, это неважно. Если он и умрет, то не напрасно.       Сиэль прищурился. Казалось, джинна не очень устраивал такой расклад, но, если эта жертва была необходима, он был готов принести ее. — Решили побыть мучеником? Если вас так тяготит ваше рабство — отыгрывайтесь на волшебниках, а не на обычных людях, которые не имеют к этому отношения, — холодно сказал граф, в упор глядя на джинна. — Ой, только не нужно рассказывать мне тут о морали, ладно? Я о ней побольше твоего знаю, мальчик, — недовольно ответил Бартимеус, прищурив глаза. — Если бы все было так просто, поверьте, вы бы не сидели сейчас здесь, граф. Меньше всего мне хотелось иметь дело с вами и с вашей демонической собачонкой.       Фантомхайв чувствовал накатывавшее волнами раздражение. Все это было из-за ничтожного желания одного индивидуума спрятаться от реальности за «стенами» родного дома. Сиэля едва ли не трясло от негодования, когда он думал об этом. Предать своего хозяина и послать его на смерть ради собственного комфорта. Фантомхайв мог представить себе реакцию Мэндрейка, когда тот узнал о планах своего дворецкого. Да, Сиэль мог многого не знать и не понимать в отношениях между этими двумя, но он своими глазами видел это растерянное выражение на лице подростка, когда рассказал ему о предательстве его слуги. Если бы ему было все равно на своего дворецкого, он бы так не реагировал. — Граф Мэндрейк привязан к вам, — громко произнес Сиэль. — Думаю, вы и сами это знаете.       Бартимеус молчал. Фантомхайв не сдержавшись, хмыкнул. Ему совсем не хотелось становиться участником всей этой драмы, но, поскольку его уже впутали, выйти из этой передряги хотелось живым.       Хотя бы ради того, чтобы иметь волшебника в должниках. Если, конечно, они оба выживут. — Было очень интересно с вами поболтать, граф, но время поджимает, — вздохнув, сказал джинн и присел на корточки перед мальчиком. Сиэль напрягся, чувствуя почти что непреодолимое желание слиться со стеной. Однако он был всего лишь связанным человеком и сейчас абсолютно ничего не мог поделать с этим состоянием без посторонней помощи. — Не сопротивляйтесь, граф Фантомхайв, — раздался уставший и тихий голос дворецкого. — Чем раньше начнем, тем раньше все закончится. И больше вам не придется слушать моего раздражающего хозяина…       Глаза Сиэля медленно закрывались, а все тело наливалось слабостью. Фантомхайв даже перестал чувствовать онемение своих конечностей — вокруг была лишь необъятная темная пустота. И где-то за секунду до того, как позволить разуму окунуться в нее, до его слуха снова донесся металлический скрежет двери, чьи-то уверенные торопливые шаги и смутно знакомый голос, который властно приказал джинну остановиться.       Сиэль не был уверен в том, что ему не померещилось, как и в том, что его уплывающее сознание идентифицировало этот голос как принадлежащий Мэндрейку.