Напарники

      Кэтлин Джонс захлопнула книгу приходов и устало потянулась, разминая затекшие мышцы. Немного покрутив шеей, она взглянула на часы и, плавно соскользнув со стула, направилась к двери, чтобы перевернуть табличку на «Закрыто». Ночь стремительно вступала в свои права, погружая Лондон в ранние осенние сумерки. Китти невольно поежилась, разглядывая темнеющее дождливое небо через дверное стекло. Ей не очень хотелось снова идти домой под дождем, поэтому она благоразумно решила сегодня закрыться пораньше — все равно покупателей не было, а каких-то других гостей она не ждала.       Ей с лихвой утром хватило и Натаниэля.       Китти задумчиво закусила губу и завела за ухо прядь черных блестящих волос. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы догадаться — он вернулся в Лондон, чтобы распутать нашумевшее дело о серийном убийце, который вырезал на лбу своих жертв руны. Натаниэль, конечно, мог строить из себя эдакого парня-загадку сколько угодно, но Китти ведь была далеко не дурочкой и читала газеты, однако лезть с вопросами не стала по двум причинам. Во-первых — он все равно бы ничего ей не рассказал, а во-вторых — не особо хотелось с утра пораньше портить себе аппетит.       Китти тряхнула головой, выкидывая из головы воспоминания о внезапном визите старого знакомого. Нужно было собираться.       Нырнув в подсобку, девушка взяла свою потертую светло-коричневую сумочку, проверяя ее содержимое. Немного денег, старый шарф свернутый причудливым комком на случай дождя, пара легких перчаток с дыркой на левом указательном пальце, который Китти вечно забывала зашить, несколько огрызков карандашей, ключи от дома и мастерской, карманное зеркальце и расческа. Удовлетворенно хмыкнув, девушка вытянула из сумки гребешок и несколько раз прошлась по коротким густым волосам.       На улице стремительно темнело.       Китти вытащила из подсобки видавшее виды пальто и, удостоверившись, что ничего не забыла, закрыла старую покосившуюся дверь хилым замочком, чисто для виду. Затем пошла на маленькую тесную кухню и не сумела подавить негромкий обреченный стон. Она опять забыла помыть посуду.       Досадуя на себя за нерасторопность, Кэтлин закатала рукава растянутой вязаной кофты. Ее не шибко беспокоили грязные тарелки, но завтра должна была прийти ее сменщица – Ева, которая все время пилила ее по поводу того, что нельзя так небрежно относиться к уборке. Китти лишь закатывала глаза на ее нравоучения, но, в конце концов, приучила себя следить за чистотой в мастерской.       И теперь она снова попадет под чертов ливень. А все из-за парочки немытых тарелок.       Закончив с мытьем, Кэтлин поспешно убрала посуду в шкаф и вытерла мокрые руки о специальное кухонное полотенце, так же любезно принесенное Евой.       На часах было почти семь. Вот тебе и закрылась пораньше.       Погасив керосиновую лампу, Китти обвела придирчивым взглядом укромную кухню, которая постепенно утопала во мраке. Не помешало бы, конечно, вытереть стол, но это и Ева может завтра сделать, не надорвется.       Кивнув своим мыслям, девушка зашторила занавеску, которая вела на кухню, и, пройдя узкий коридор, который соединял все три комнаты, вышла в основное помещение.       Китти практически натянула на себя пальто, когда до ее слуха донесся едва уловимый раскат грома. Просто отлично. Девушка поспешно застегнула пуговицы и обмотала голову шарфом, пряча непослушные темные волосы за воротник. Так, почти готова.       Она задула те несколько свечей, которые освещали углы мастерской, попутно натягивая перчатки и перебирая в голове известные ей варианты пути до дома, дабы выбрать кратчайший. Закончив со всем этим, она еще раз внимательным взглядом окинула всю комнату, которая фактически полностью погрузилась в темноту. Так, книга приходов на столе, посуда — в шкафах, новые кисти аккуратно разложены в подсобке. Свечи — потушены, лампа на кухне — тоже. Окно она не открывала, значит все нормально.       Снова кивнув, Китти с легким сердцем взялась за круглую ручку двери, кинув немного тоскливый взгляд на потемневшее небо. На подоконник с тихим стуком упало несколько капель дождя.       Поджав губы, девушка выдохнула и, повернув ручку, инстинктивно прижала плечи, готовясь встретить раздражающие холодные капли.       Где-то внутри мастерской что-то с грохотом упало на пол.       Китти застыла, чуть-чуть приоткрыв дверь. Холодный воздух, пропахший влагой, лизнул лицо и устремился вглубь художественного магазинчика. Мелкие капли, задуваемые ветром, падали на гладкий вымытый пол.       Девушка шумно вздохнула и закусила губу, обернувшись на темное помещение. Какое-то мгновение она боролась с собой — ее рабочее время закончилось, так что она не обязана проверять, что там стряслось в запертой на замок подсобке, тем более, когда одной ногой стояла на улице. Но с другой стороны, иногда к ним наведывались мыши, перебегающие из соседних домов, а у них была дурацкая навязчивая идея обгрызать пучки ворса на кисточках. Мистер Пеннифезер не раз говорил им с Евой, чтобы они тщательно проверяли мастерскую на наличие грызунов и в случае чего, немедленно ставили мышеловки.       Китти негромко выругалась, проиграв мысленный спор с совестью, и закрыла дверь. Шум, доносившийся с улицы, тут же стал гораздо тише.       Она аккуратно прошла вдоль ряда с мольбертами, положила на прилавок сумку, стянула перчатки и принялась шарить пальцами в нише, в поисках ключа от подсобки. Его они никогда не уносили с собой и обычно оставляли в нише прилавка, засовывая за стопку газет. Пальцы Китти все никак не могли нашарить в темноте верткий маленький ключик, и она снова досадно выругалась, кляня про себя и погоду, и Еву, и несмышленого зверька, которому вздумалось пробраться в мастерскую именно тогда, когда она собиралась уходить.       Раскаты грома становились все громче. Ключ так и не находился.       Плюнув на все, Китти одернула занавеску, ведущую на кухню, по дороге остановившись и прислушавшись к двери, ведущей в подсобку. Все было тихо. Громко она слышала лишь шум крови в ушах и собственное колотящееся сердце.       Пошарив в одной из тумбочек, девушка нашла тонкие длинные спички и на этот раз мысленно поблагодарила запасливую Еву.       Вернувшись назад в мастерскую (из подсобки по-прежнему не доносилось никаких звуков), Китти взяла ближайший подсвечник и зажгла две свечи. Темнота, до этого поглотившая помещение, быстро попряталась в глубокие темные тени, обосновавшиеся в углах комнаты, куда не доставал свет пары крохотных огоньков.       Стараясь не дышать в сторону подсвечника, Китти присела на корточки, не обратив внимания на то, как хрустнули коленные чашечки. Она прищурилась, освещая нишу трепыхающимися огнями, и снова засунула руку в стопку газет. На этот раз ей повезло — пальцы нащупали верткий металлический ключ уже через несколько секунд. Мысленно поздравив себя со своей маленькой победой, Кэтлин встала и, аккуратно пройдя узеньким коридорчиком, остановилась перед дверью в подсобку.       Вздохнув, она вставила ключ в замок и повернула его. Раздался тихий щелчок. Девушка сняла замок и повернула ручку двери, собрав в кулак всю свою храбрость (она не боялась мышей, но кто знает, что туда забралось?) и резко потянула ее на себя, протянув вперед руку с подсвечником.       Никто оттуда на нее не бросился.       Китти перевела дух и вошла в тесную комнатку, примерно три на три метра, внимательно оглядывая все вокруг. Ее взгляд почти сразу уткнулся на коробку, которая была опрокинута набок, а из нее на пол вывалились деревянные овальные палитры. Девушка хмыкнула. Нигде не наблюдалось никаких признаков мышей, крыс (от этой мысли Китти брезгливо поморщилась) или какой-либо другой живности. Списав все это на ненадежность конструкции (коробка с палитрами стояла еще на двух коробках с красками), девушка села на корточки и принялась собирать разбросанные палитры в коробку. Шарф упал на плечи и Китти нетерпеливо заправила выбившиеся пряди волос за уши, чтобы не закрывали и без того небольшой обзор. Подсвечник она поставила в метре от себя, чтобы ненароком его не задеть. Если так подумать, то ей еще повезло, что это были не кисти и не краски — вот тогда мистер Пеннифезер действительно был бы очень огорчен.       Закончив собирать палитры, Китти кое-как забросила их обратно в коробку и придвинула еще ближе к стене. Оглядев ее со всех сторон и удостоверившись, что снова она не рухнет, девушка вновь наклонилась, чтобы поднять подсвечник.       И именно в этот момент по мастерской разнесся мелодичный звон колокольчика, висевшего над входной дверью.       Китти нахмурилась, отмечая, что сердце предательски забилось быстрее. Так и что ей делать? Девушка сглотнула и крепко сжала в руке железный ободок подсвечника. Ладонь под металлом быстро вспотела.       Кэтлин медленно вышла из подсобки, прикрыв за собой дверь. Может, кто-то хотел укрыться от ливня и не заметил табличку на двери? С ней самой такое иногда случалось и если ее догадка подтвердится, то может она будет настолько добра, что позволит переждать непогоду здесь, в мастерской.       Китти на негнущихся ногах прошла через узенький коридорчик и снова оказалась в основном помещении. Вокруг было абсолютно тихо. Девушка бросила взгляд на колокольчик — тот еще едва уловимо раскачивался, хоть уже и не звенел. — Эй, вы здесь? Вообще-то мы уже закрыты, — негромко обратилась девушка в пустоту, на секунду подумав, что жутко сглупила, выдав голосом свое местоположение.       Она подождала какое-то время, но никто не отозвался. Китти почувствовала, что сердце еще больше ускорило темп, а зрение и слух обострились до предела. Очень некстати ей вдруг вспомнился утренний визит Натаниэля и это жуткое дело, которое привело его в Лондон.       Если выяснится, что она так нервничала из-за него, то при первой же встрече открутит ему голову и плевать, от скольких демонов придется отбиваться в процессе.       Китти сглотнула. Ей показалось, что это прозвучало очень громко. — Так, — тихо пробормотала девушка, удобнее перехватывая подсвечник, — только дыши.       Отмерев, она сделала несколько шагов вперед, думая о том, мог ли неизвестный прятаться на кухне, пока она была в подсобке. Примерно прикинув, сколько времени ему бы понадобилось, чтобы пересечь магазинчик и узкий коридор, она признала эту мысль несостоятельной. Если здесь кто-то и был, то он точно прятался в этой комнате.       Кэтлин медленно обошла ряд с мольбертами, прислушиваясь к каждому постороннему шороху и стараясь не думать о том, что будет, если к ней в мастерскую забрался тот самый убийца, которого ищет Натаниэль. Она даже с неким мрачным любопытством представила его выражение лица, когда он найдет утром ее труп и будет сокрушаться о том, что снова не выполнил своего обещания.       Китти осторожно обследовала все ряды с мольбертами. Никого в комнате не оказалось.       Она нерешительно остановилась возле стеллажа с выставленными на продажу кистями, стараясь успокоить гулко колотящееся сердце. Так, убивать ее, видимо, пока никто не собирался. Какая радость.       Девушка выдохнула и решительно побрела обратно к прилавку. Правая рука слегка подрагивала — то ли от того, что слишком долго держала тяжелый подсвечник, то ли от напряжения. В любом случае, Кэтлин больше не хотела задерживаться здесь ни на минуту.       Она ускорила шаг и добралась до прилавка в считанные секунды, абстрагируясь от любого мало-мальски подозрительного шороха. Если ей дают шанс уйти, то она должна им воспользоваться.       Поставив подсвечник рядом с сумочкой, Китти в пару шагов дошла до подсобки и быстро заперла ее, даже не заглянув на кухню. Затем вернулась, кое-как запихнула верткий маленький ключик между задней стенкой и стопкой газет, схватила сумочку с ключами и рванула к спасительному выходу.       И лишь взявшись за ручку, вспомнила, что не потушила свечи.       Она вдруг поймала себя на мысли, что стала тяжело дышать, а по спине пробежал холодок, никоим образом не связанный с холодной погодой. Мелкие волоски на шее, казалось, встали дыбом. Китти перевела взгляд на руку и отметила, что пальцы настолько судорожно вцепились в дверную ручку, что даже в темноте было видно, насколько они побелели. Почти до боли девушка закусила губу, проклиная свою невнимательность и глупость.       Ей нужно было сделать еще двадцать четыре шага — двенадцать, чтобы дойти до прилавка с подсвечником и двенадцать, чтобы вернуться назад. Практически убийственно длинное расстояние, если ты напуганная девушка, а в городе орудует серийный убийца. Мысли сменяли одна другую с невероятной скоростью. Она понимала, что любая другая на ее месте (даже рассудительная Ева), уже давно бы сбежала и гори оно все синим пламенем (хоть буквально, хоть фигурально). Но Китти не была этой «любой другой». Да, ей было чертовски страшно, но при всем при этом она страшно не любила пасовать перед трудностями. Двадцать четыре шага? Боже, какая ерунда. Можно справиться и за двадцать, если бегом.       Она негромко выдохнула и отпустила дверную ручку. Обернулась.       На прилавке все по-прежнему было на своих местах — книга приходов, подсвечник, с двумя горящими огоньками и письменные принадлежности. Китти старалась не смотреть на черную дыру, которая на самом деле была коридором – там, куда свет от свеч не мог добраться, тени сгущались в поразительную кромешную тьму.       Громкий раскат грома, внезапно раздавшийся совсем близко, заставил девушку подпрыгнуть и с невероятной скоростью броситься к прилавку. Кэтлин даже не потрудилась посчитать, за сколько шагов она преодолела расстояние до намеченной цели — было совсем не до того. Она со всей силы дунула не свечи и огоньки погасли, наконец-то позволив темноте пожрать окружающие предметы. Китти некогда было это анализировать — со всех ног она бросилась назад к двери, ощущая какой-то иррациональный страх, словно ждала, что кто-то в последний момент одернет ее, но ничего подобного не произошло. Без каких-либо приключений она буквально вылетела под ливень, и с невероятной скоростью закрыла дверь мастерской.       Сердце продолжало колотиться как сумасшедшее, но Китти ощутила невероятное облегчение, оказавшись на улице под холодными каплями дождя, позволяя им привести себя в чувство. Ей нужно было успокоиться и привести в порядок расшатанные нервы.       … Домой она добралась в течение получаса. Уставшая и расслабленная, когда Кэтлин оказалась в своей комнате, она почувствовала себя в безопасности. Странные события в мастерской теперь казались ей плодом воспаленного мозга. Было ли это ее воображение? Падение коробки еще можно было объяснить логически, колокольчик… Ну, с натяжкой, тоже. Окна были старыми, возможно особо сильный порыв ветра вызвал хороший сквозняк… А она так разнервничалась.       Китти позволила себе успокоиться, пытаясь проанализировать все случившееся со стороны. Все же… Даже несмотря на приведенные логические доводы, она испытывала легкое неудовлетворение от своих собственных объяснений. Девушка достаточно много видела в этой жизни, чтобы понимать — не все можно объяснить законами физики, совпадением или слепой удачей. Китти закусила губу, думая о том, не был ли в этом замешан какой-нибудь демон. Да, она бы при всем желании не смогла бы его увидеть — она лишь была устойчива к магии.       Девушка чуть нахмурилась. Есть ли связь между событиями в мастерской и утренним визитом Натаниэля? Или это все же ее разыгравшееся воображение, вызванное стрессом?       Китти прикрыла глаза. Если бы Натаниэль послал к ней демона, то тот точно бы как-нибудь себя обнаружил.       Так и не придя к окончательному ответу, девушка потянулась к сумочке — надо было бы зашить перчатку. Впопыхах она снова так и не надела их.       Взяв иголку с ниткой, Китти открыла сумку и не глядя запустила руку, пытаясь нашарить искомое. И вдруг, пальцы наткнулись на что-то, чего там явно не было раньше — какой-то листок.       Отложив иглу в сторону, она аккуратно достала на свет немного помятый и немного мокрый клочок бумаги. Кое-где чернила потекли от соприкосновения с водой, но слова все равно можно было разобрать.       Китти громко охнула. Черт возьми, это все-таки было не воображение.