Напарники

      Первыми вернулись звуки. Натаниэль едва слышно застонал и перевернулся на спину: он лежал на чем-то твердом и холодном. В голове царил хаос и сумбур, последние воспоминания были неясными и обрывочными; кажется, он хорошо приложился обо что-то головой, когда карета перевернулась…       Картинки из его жизни за последние несколько часов пронеслись перед внутренним взором с невероятной скоростью и принесли с собой лишь боль, обиду и жгучее разочарование. Бартимеус… предал его? .. — Вижу, вы очнулись, — ровный, бесстрастный голос, который без сомнения принадлежал Себастьяну, вывел Натаниэля из оцепенения. Он кое-как поднялся и обнаружил себя связанным — удовольствие, которое было для мальчишки ниже среднего. Подросток повернул голову и обнаружил, что его руки привязаны за спиной к ногам. После нескольких безуспешных попыток хоть немного ослабить веревки, граф перевел взгляд на демона: тот висел у металлической стены, по рукам и ногам скованный цепями. За спиной дворецкого, на той самой стене был начертан пентакль. Натаниэль чуть нахмурился, чувствуя, как стягивается кожа с запекшейся на лбу кровью, но постарался не обращать на неудобство внимания, принявшись пристально изучать руны и символы, которые мог разглядеть.       Он был вынужден признать, что никогда не видел ничего подобного. — Где мы? — глухо поинтересовался мальчишка, все еще пытаясь освободиться, но тщетно. Он был очень надежно связан по рукам и ногам, и пришлось на время признать поражение. Себастьян наблюдал за потугами графа с некоторым интересом, но, очевидно, тоже не рассчитывал на успех. — Думаю, окажусь прав в своем предположении, если скажу, что наше пребывание здесь обусловлено планами преступника. — Это я и сам понял, спасибо, — буркнул Натаниэль, оглядываясь по сторонам. Ничего примечательного в помещении не находилось: какой-то склад, или что-то в этом роде. Несколько канделябров с горящими свечами, абсолютно голые стены (если не считать пентакля за спиной демона), парочка кривых стульев, и одна-единственная дверь в метрах двадцати. Да уж, не густо. — И как давно мы здесь? — спросил Натаниэль, чувствуя себя донельзя глупо — связанным и сидящим к демону вполоборота — ровно настолько, чтобы видеть часть лица, скрытую тенями. Что ни говори, а в положение он попал не самое выгодное. — Несколько часов, — через пару секунд отозвался демон. Как бы не силился граф, а разглядеть выражение лица слуги Фантомхайва не представлялось возможным.       Натаниэль хмыкнул и снова заворочался. Он пытался сфокусироваться на настоящем моменте, пытался придумать план (или хоть какое-то его подобие), но все его мысли сводились к одному факту, который тупой болью бился где-то в груди.       Бартимеус его предал.       Мальчишка прикрыл глаза и попытался выровнять дыхание. В его голове подобное утверждение выглядело до смешного нелепо. Как? Ну как такое могло случиться? Да, он, конечно, был не самым хорошим хозяином на свете (да и как вообще могло существовать такое словосочетание?), но ведь и тираном не был!       «Конечно, не был, — мрачно пронеслось в голове у Натаниэля. — Ведь он узнал твое истинное имя. А с этим приструнить зазнавшегося духа крайне сложно».       Граф тряхнул головой, чувствуя, как отчаяние готово было поглотить его с головой. Часто ворочаясь в постели, он говорил себе, что однажды это произойдет. Ведь не зря же всегда учили — не доверяй демонам… Точнее, духам. Не зря считалось, что волшебник, чье истинное имя было раскрыто демоном — труп! Идиот, как он мог думать, что сумеет избежать подобной участи? Почему вдруг решил, что он особенный? Разве было непонятно, что это просто вопрос времени? Ведь они оба знали, что Натаниэль бесил Бартимеуса едва ли не до белого каления: волшебник просто не мог оставить его в покое после всего, что случилось. Постоянно дергал из Иного Места, чтобы убедиться, что тот никому ничего не разболтал… Почему… Как они дошли до этого, ведь еще совсем недавно все было относительно неплохо? ..       Натаниэль вздохнул. Он чувствовал, что разрывается. Одна его часть хотела верить, что все это какое-то огромное недоразумение, что все еще можно исправить. А другая тихим гаденьким голоском внутри говорила о том, что он был слишком глуп и наивен, а посему сам виноват в том, что был обманут собственным слугой. — Не время об этом, — едва слышно сказал себе Натаниэль, открыв глаза. — Абсолютно с вами согласен, господин Мэндрейк, — донесся сзади чуть уставший голос демона-дворецкого. — Нам нужно поскорее выбраться отсюда. Предаваться жалости к себе можно и в другое время.       Натаниэль раздраженно выдохнул и повернул голову к Себастьяну. — Не ваше дело, что и когда я должен испытывать, — зло выпалил он.       Демон деланно вздохнул. Казалось, его абсолютно не беспокоило то, в каком незавидном положении он сейчас оказался, впрочем, как и то, что случилось с его хозяином. Натаниэль понятия не имел, что произошло с Фантомхайвом, но раз уж его демон находил время для насмешек, будучи в плену, значит, с малолетним графом все было в относительном порядке. — Вы, несомненно, правы. Однако я вынужден настаивать на том, чтобы вы перестали предаваться меланхолии и подумали о том, как нам выбраться. — А что, сами вы не в состоянии, господин дворецкий? — издевательски ответил Натаниэль, чувствуя какое-то мстительное удовлетворение — и демона, оказывается, можно загнать в угол. — Увы, — Себастьян без сомнения играл, когда с деланно страдальческим видом взглянул на цепи, которые сковывали его запястья. — Эта досадная печать за моей спиной мешает мне освободиться, — он перевел взгляд на мальчика и вежливо улыбнулся. — Если бы вы были столь любезны и помогли взломать ее, я бы смог приступить к выполнению своего непосредственного приказа.       Натаниэль громко фыркнул и снова взглянул на белые линии рун, которые были аккуратно выведены в сложном пентакле. — Я не знаю, как ее взломать, — он отрицательно покачал головой. — Мне никогда не приходилось видеть ничего подобного. — Что ж, — Себастьяна, казалось, отнюдь не смутила услышанная новость. — Тогда придется действовать по старинке.       Что именно демон имел в виду, Натаниэль спросить не успел. В этот момент металлическая дверь повернулась на несмазанных петлях, громко скрипнув. Граф стремительно обернулся к вошедшему и постарался придать своему лицу хоть какую-то невозмутимость, запихав свою боль от предательства в самый дальний угол сознания. Если это Бартимеус…       Но опасение (или желание?) мальчишки не оправдалось. В помещение вошел хорошо одетый молодой человек — Натаниэль дал бы ему не больше двадцати лет, а может и того меньше. Он был невысок и худощав; песочного цвета волосы были тщательно прилизаны, на носу теснились очки, в которых отражались огоньки свеч. Граф прищурился, разглядывая незнакомца. Эта мощная нижняя челюсть и чуть вытянутое лицо казалось знакомым. Но Натаниэль не мог понять — они и правда когда-то встречались, или же ему просто что-то чудится. — О, мистер Мэндрейк, вы уже очнулись, — в его небрежном тоне можно было уловить нотки плохо скрываемого веселья, возможно даже торжества. Незнакомец перевел взгляд на Себастьяна и также поинтересовался: — Как ваше самочувствие, мистер Михаэлис? — Удовлетворительно. Ваша печать на удивление не бесполезна, — с милой улыбочкой ответил Себастьян. Натаниэля передернуло. — Я рад, — качнул головой незнакомец, сцепив руки за спиной. — Все-таки, столько времени на нее потратил… — Кто вы такой? — громко прервал «обмен любезностями» Натаниэль, которому еще больше стало казаться, что он уже встречал где-то этого манерного приторного юнца. Но память не желала помогать графу, отзываясь ноющей головной болью всякий раз, как он силился припомнить хоть что-то. — Вы меня не помните?       Догадки Натаниэля в какой-то степени подтвердились, но это его больше раздосадовало, чем порадовало. От одного вида этого самодовольного лица, ему все больше и больше хотелось презрительно скривиться. — Не удивительно, мистер Мэндрейк, вы тогда только получили имя.       Господи, что несет этот идиот?! Натаниэль едва удержался от того, чтобы не заткнуть его сейчас же. Конечно, его истинного имени эта пародия на волшебника наверняка не знала, но надо же было ляпнуть что-то подобное при демоне! Граф прищурился, пытаясь припомнить события двухгодичной давности. Да уж, вспомнить было что.       В какой-то момент его сознание прояснилось, и перед глазами возникло то давнишнее знакомство. Впрочем, не совсем знакомство — Лавлейса он и до этого знал, ведь как раз где-то в то время он своровал у него Амулет Самарканда (крал, конечно, Бартимеус, но суть дела это мало меняло). А вот его самодовольного ученика он тогда имел сомнительную честь лицезреть впервые.       Точно. Это был он — ученик Лавлейса. Это было просто невероятно, что Бартимеус мог ему помогать… На мгновение сердце Натаниэля екнуло: а если джинн все-таки сказал этому хлыщу его истинное имя? .. — Вижу, вы вспомнили, — вдруг сказал юноша, пристально вглядевшись в лицо пленника. В наблюдательности ему не откажешь, признал Натаниэль. Но если он хотел понять, что здесь происходит, ему было просто необходимо выпытать у этой самодовольной рожи все, что только возможно.       И граф малодушно надеялся, что демон, висящий за спиной, ему в этом хоть немного поможет. Сейчас все зависело от того, насколько быстро они смогут вывести этого хмыря из себя. — Только ваше четырехглазое лицо, — невозмутимо отозвался Натаниэль. Иногда, слова могли ранить не хуже среднестатистического Взрыва. — А в остальном — я не имею привычки запоминать имена людей, которые ничего из себя не представляют.       Он практически идеально скопировал интонации Фантомхайва, который определенно был экспертом по части небрежного манипулирования словами, но задело ли это юнца? Если и да, то он сумел хорошо это скрыть — на его тонких бескровных губах заиграла снисходительная улыбочка.       В этот момент Натаниэль очень сильно захотел оказаться на месте Цепного Пса, где бы тот ни находился. Лишь бы избавить себя от подобного общества. — Вы и тогда много язвили, мистер Мэндрейк, — он поправил очки и широко улыбнулся. Графу это неприятно напомнило почившего в брюхе де… духа Лавлейса. — Мне нет дела до того, как вас называть, — хмуро отозвался Натаниэль. — Я так понимаю — вы стоите за всем этим? — Я не убивал всех этих людей, если вы об этом, Джон. Я могу называть вас по имени? — поинтересовался он, склонив голову на бок, и сделал несколько шагов по направлению к мальчишке. — Я — граф. И вы не имеете никакого права со мной фамильярничать, — сквозь стиснутые зубы ответил Натаниэль. Это была показная злость — пусть думает, что задел его. Без боя мальчишка сдаваться не собирался. Больше никогда. — Ох, простите, — юноша ухмыльнулся; вблизи стекла его очков поблескивали еще больше, и из-за этого никак не удавалось рассмотреть его глаза как следует. — Но, может быть, по старой памяти вы мне это позволите? — Вы не ответили на мой вопрос, — холодно сказал Натаниэль. — Зачем вы все это устроили? — А вы еще не поняли, Джон? — он приподнял бровь и хмыкнул. — Впрочем, учитывая вашу сомнительную репутацию и просто кошмарные пробелы в знаниях — это неудивительно. Я поражен, что вы вообще в состоянии правильно нарисовать пентакль.       Да кем себя возомнил этот доморощенный выскочка?! — Собственно, для начала я должен вас поблагодарить — вы избавили меня от этой пародии на учителя и тем самым развязали мне руки. — Очень рад, — сухо отозвался Натаниэль. Обычная практика — если ученик талантлив, он вполне может избавиться от учителя в свое время. А этому хлыщу и заморачиваться не пришлось — фактически, граф сделал это за него. — Что ж, так уж и быть — я вам расскажу. Все равно мне потребуется ваша помощь в ритуале, — будничным тоном сказал юноша и вплотную подошел к Натаниэлю. Наклонившись к нему, он очень тихо добавил: — Ведь когда вы поймете, в чем дело, вы проникнетесь моей идеей.

***

      Его звали Чарльз Энтони.       Натаниэль проводил ученика Саймона Лавлейса хмурым взглядом, красочно окрестив этого напыщенного подростка «самодовольным придурком». Тот даже улыбался как его учитель — широко, обаятельно, выставляя свои белоснежные зубы напоказ при каждом удобном случае, от чего Натаниэля воротило еще больше, чем от бесконечной тупости наставника.       Это был единственный «прием», на котором Натаниэлю довелось присутствовать. Здесь было много других учеников, но все они были старше мальчика на несколько лет и не спешили принимать его в свое общество. Впрочем, тогда он и сам к нему не особо стремился — больше всего ему хотелось уйти и провести вечер в тишине с книгой в руках, подальше от этих фальшивых жеманных улыбочек и пустых светских разговоров.       От нового имени, которое он получил всего день назад, веяло тем же — фальшью. Липкой, как паутина, которая теперь опутывала его с ног до головы. Хотелось разорвать ее в клочья и вновь дышать свободно, но он не мог.       Он больше не мог позволить себе такую роскошь. — Чарльз Энтони, — ученик ненавистного Лавлейса, которого Натаниэль буквально с полчаса назад окрестил самодовольным придурком, протянул ему ладонь для рукопожатия. Мальчишка постарался смерить ее не слишком брезгливым взглядом, прежде чем пожать. — Джон Мэндрейк, — произнес он.       Энтони поправил очки и самодовольно ухмыльнулся. Натаниэль же негромко хмыкнул.       Где-то там, в глубине ночи Бартимеус занимался кражей Амулета Самарканда.

***

— Вы хотите сделать… Что?       Натаниэль не поверил своим ушам. Впрочем, он мог бы догадаться и раньше — для чего еще нужно было такое огромное количество энергии? Теперь была понятна роль Фантомхайва — со своим контрактом и связью с демоном, он был идеальной мишенью. За свою долгую жизнь демон пожрал огромное количество душ…       Да уж. Значит, для того чтобы закрыть Иное Место нужны были человеческие жертвы? И Птолемей Александрийский пошел на такое? — Вы слишком бурно реагируете, Джон, — Чарльз стряхнул с рукава невидимые пылинки. — Я думал, что человек ваших взглядов оценит всю прелесть этого события.       Натаниэля трясло. Он даже толком не понимал почему — то ли от осознания зачем понадобились все эти жертвы, то ли от факта того, что если Иное Место будет запечатано, его жизнь просто закончится.       Так вот почему Бартимеус сделал это. Покоя ему захотелось, видите ли... Чертов демон! — Не думайте, что все было так просто, Джон, — юноша сделал несколько шагов и металлический пол тяжелым эхом отзывался на его неторопливую поступь. — Мой покойный учитель держал Уджат просто как безделушку, одну из многих в своей тайной коллекции… Впрочем, о чем я вам рассказываю — ведь ваш джинн украл из нее Амулет Самарканда, поэтому я уверен, что он поведал вам и о других ценных вещичках, которые там находились.       Натаниэль негромко фыркнул. Он все больше и больше убеждался в том, что этот идиот и сам понятия не имеет, что делает. Такой же честолюбивый поганец, как и его учитель. Только вот зачем ему закрывать Иное Место, Натаниэль все еще не понял. Только ради этого он продолжал слушать, изо всех сил пытаясь сдержаться, чтобы не высказать в лицо этому придурку все, что он о нем думал. — Око Гора… Я много слышал о нем, уверен, даже вы со своим скудным образованием были в курсе того, на что способна эта вещица при правильном использовании. Но, к сожалению, она имеет неприятное свойство воздействовать на своего хозяина, если пользоваться ей слишком долго. Впрочем, эту проблему я успешно преодолел. — Вы отдали Уджат убийце, — внезапно сказал Себастьян и Натаниэль повернулся лицом к демону, который все это время хранил молчание. Сейчас он не сводил взгляда с Энтони, прищурив свои темные карие глаза до узких щелок. — Именно, — чуть улыбнувшись, ответил Чарльз, с интересом взглянув дворецкого. — Если вам интересно, его зовут Джек Норбл — он был довольно жалкой личностью, пока я не поделился с ним могуществом Уджат. Бедный художник, он был восхищен своим знаменитым предком — Джоном Копли — и горел желанием отомстить за его тяжкую жизнь. Я сказал, что если он будет делать все, как я ему велю, то сможет это сделать. — Должно быть, мощь этого артефакта сильно на нем сказалась, — не мигая ответил дворецкий. Энтони развел руками. — Нет худа без добра, знаете ли. Да, сейчас он больше похож на уродливую марионетку, чем на человека. Зато он стал видеть будущее — после каждого убийства рисовал по две-три картины. Сначала они были бессвязны, но потом в них стал мелькать мистер Мэндрейк, — юноша перевел взгляд на Натаниэля. — И я понял, что без помощи мне не обойтись. — И когда вы его вызвали? .. — глухо поинтересовался граф, даже не зная, хочет ли он услышать ответ. Как давно Бартимеус был на стороне этого ничтожества? Месяц? Полгода? Больше? — Не думайте, что Бартимеус мне так сразу поверил, — ответил Чарльз, смешно передергивая плечами. — Но он был слугой Птолемея Александрийского, который занимался заклинанием, которое могло запечатать Иное Место. Разумеется, в конце концов, он все-таки проникся идеей. — Я не понимаю, — покачал головой Натаниэль. — Какая вам выгода от того, что Иное Место будет закрыто? Это значит конец волшебникам – мне, вам, и сотням других.       На этот раз ученик Лавлейса как-то противно хихикнул. Натаниэль недоуменно взглянул на него. Что смешного он сказал? Может, Уджат повлиял на мозг и этого идиота? — Извините, Джон. Все-таки, ваша ограниченность выглядит до смешного забавной. — Я полагаю, вы будете единственным… волшебником, который сможет призывать духов, — сухо сказал Себастьян и снисходительным тоном добавил: — Как же это по-человечески — жаждать могущества других существ, чтобы удовлетворить свои ничтожные слабости. — Даже демон догадался раньше вас, Джон, — Чарльз поджал губы, не обратив внимания на колкость. — Вся мощь Иного Места, все твари без исключения — будут подчиняться только мне. Не будет больше нужды рисовать громоздкие пентакли, боясь совершить ошибку. Любой демон, любого ранга — исполнит любой мой приказ.       Натаниэль смотрел на него во все глаза. Интересно, а Бартимеус знал об этом? .. — Жаль, что вы этого не увидите. Хотелось бы еще поболтать с вами, Джон, но время поджимает — последняя картина вот-вот будет закончена… Хм, в этот раз я недооценил скорость мистера Норбла, но это даже к лучшему. Именно на его последнем шедевре в скором времени будет изображено заклинание, которое позволит совершить то, что я задумал… Не обессудьте.       Он нагнулся и вытащил из сапога небольшой тонкий нож с черной рукоятью. — Для завершения ритуала мне нужна ваша кровь, Джон. Увы, того, что принес Бартимеус, оказалось недостаточно…       Натаниэль услышал все, что хотел.       Все это время, он пытался развязать веревки и в последние несколько минут у него это почти получилось. Нужно было выиграть еще немного времени, чтобы он сумел распутать узлы на ногах, дабы не грохнуться в самый неподходящий момент.       Благо Себастьян видел все его попытки, поэтому Натаниэль почти не удивился, когда услышал его вежливый вопрос. — Я прошу прощения, могу ли я поинтересоваться состоянием своего господина?       Отлично, демон, продолжай. — Графу Фантомхайву ничего не угрожает — ему придется немного побыть порталом, через который Уджат высосет из вас энергию… Но, думаю, он это переживет, — так же вежливо откликнулся Энтони, элегантно поправив очки. Натаниэль едва не закатил глаза. Ох уж эти светские приличия. Нашли время. — Что ж, в таком случае ваша кончина не будет медленной и мучительной, — с самой искренней улыбкой ответил Себастьян и в этот момент Натаниэль ощутил как его ноги стали свободны. Оставалось надеяться, что он еще не растерял свою прыть, пока сидел связанным.       Ученик Лавлейса самодовольно хмыкнул. — Мечтать не вредно. Боюсь, даже демону не справиться с легионом духов, который я обрушу на вас. А теперь извините, мне нужно работать.       Энтони порывисто наклонился к Натаниэлю, но мальчишка только этого и ждал. Он резво отскочил в сторону, а в следующий момент изо всех сил врезал ногой по колену подростка. Тот громко вскрикнул, не ожидая удара, выронил нож и сел на пол. Натаниэль тут же пнул тонкое лезвие ногой подальше — оно улетело куда-то к противоположной стене и затерялось в темноте. Чарльз с ревом, который был удивительно громким для парня его комплекции, весьма шустро поднялся на ноги и вцепился в глотку Натаниэлю. Граф рванул Энтони за аккуратно прилизанную шевелюру, и изо всех сил врезал ногой ему в пах. Тот скривился и ослабил хватку. Мальчишка вырвался, схватил первый попавшийся стул и изо всех сил заехал по голове волшебнику.       Энтони едва слышно вскрикнул и повалился на пол. — Впечатляет, — негромко прокомментировал Себастьян.       Натаниэль пожал плечами, тяжело дыша. — Вряд ли он тут без слуг… — сказал граф и подошел к демону. Снова внимательно оглядел печать за его спиной. — Я не знаю, как ее взломать. Если я сотру хотя бы один символ, без подходящего заклинания — может произойти все, что угодно.       Себастьян удивленно приподнял бровь. — Печетесь о моей жизни?       Натаниэль взглянул в темно-карие глаза. Еще неделю назад, он был уверен, что демонов не существует. Еще неделю назад он был практически абсолютно уверен в том, что Бартимеус никогда его не предаст.       Жизнь любила преподносить ему сюрпризы. — Не то, чтобы очень… но боюсь Фантомхайв скор на суждения и повесит на меня всю ответственность за то, что произойдет с его ручным демоном, в случае чего.       Позади Натаниэля вполне внятно застонала фигура Энтони. Мальчик повернулся и смерил его презрительным взглядом. Как же отвратительно, что они оба были волшебниками. Граф никогда не хотел походить на этого идиота. — Вы должны остановить своего слугу, господин Мэндрейк. Поторопитесь. Мне ничто не помешает повисеть здесь еще немного.       Натаниэлю показалось, или это вынужденное заточение больше забавляло демона, чем угнетало? Впрочем, разбираться в этом было некогда. — Как хотите, — бросил граф и поспешил к двери. По дороге он подумал о том, что нужно наверно обрушить на Энтони еще один стул, но времени не было — он должен был найти Бартимеуса, и остановить его пока он не наделал глупостей.