Напарники

      Китти бежала извилистыми коридорами, проклиная на чем свет стоит строителя склада и тягу Натаниэля к спасению всяких неизвестных мальчишек. Мало того, что все и так шло хуже некуда (под «хуже некуда» девушка подразумевала разрастающийся пожар, ссадины, синяки и шишки, которые заработала в стычке с рогатым демоном), так еще она должна была найти некоего Бартимеуса, который на данный момент находился неизвестно где.       Дым разрастался, проникая своими белесыми «щупальцами» во все щели, во все дыры и уцелевшие помещения. Китти громко закашлялась, когда приблизилась к пылающей комнате и резко отпрянула, когда одна из огромных балок, которая подпирала что-то вроде полотна, с грохотом упала в нескольких метрах от того места, где стояла девушка. Комната, о которой говорил ей Натаниэль, уже фактически полностью была объята пламенем, и если в ней находился какой-то мальчишка, то, скорее всего, он уже был трупом. Никто не смог бы выжить в таком огне.       Какое-то мгновение Кэтлин растеряно созерцала полыхающее помещении на безопасном расстоянии и раздумывала над тем, не поискать ли ей Натаниэля, чтобы сказать, что из его благородного порыва спасти мальчишку ничего не вышло. — Эй! Ты чего здесь делаешь? — раздался громкий голос откуда-то сбоку и девушка обернулась. Она уже имела «удовольствие» лицезреть этого дворецкого, который сражался с демоном-поваром и начала смутно подозревать, что это и есть Бартимеус, о котором говорил Натаниэль. — Ты, должно быть, Бартимеус? — громко спросила она, подозрительно уставившись на потрепанного демона. Дворецкий что-то тихо пробормотал себе под нос, а затем быстро приблизился к девушке. Та предусмотрительно отступила на шаг. Хватит с нее на сегодня нападений. — А ты, судя по всему, Китти?       Девчонка кивнула. Бартимеус огляделся по сторонам и нахмурился. — Где Мэндрейк? Разве ты не с ним сейчас должна быть? — Он отправил меня спасти какого-то мальчишку в той комнате и найти тебя, — решив, что в ближайшие пару мгновений никто не станет ее убивать, чуть уверенней продолжила: — Но там никто не смог бы выжить! — Его там нет… — пробормотал дух, и Китти пришлось напрячься, чтобы услышать эти слова. Бартимеус какую-то секунду о чем-то размышлял, а затем взглянул на девушку: — Сейчас нет времени объяснять. Нам нужно найти Мэндрейка и как можно скорее. Куда он уже умчался?       Китти указала рукой вглубь одного из коридоров, по которым уже начал распространяться дым и снова громко закашлялась. Бартимеус с сомнением взглянул на нее. — Знаешь, спасибо за помощь, но тебе не помешало бы выйти на свежий воздух, если не хочешь задохнуться. — Я в порядке, — прокашляла Китти, прикрывая рот рукой. — Идем, надо найти его! — Мэндрейк не стоит таких жертв, уж поверь, — попытался вразумить своенравную девчонку Бартимеус и прибегнул к своему единственному весомому аргументу: — Ты же его друг. Да он же мне голову оторвет и не поморщится, если узнает, что я позволил тебе здесь задохнуться… А мне моя голова очень нужна, как бы странно это ни звучало.       Что-то совсем рядом снова загрохотало и упало, но Китти даже не стала смотреть, что именно это было. Она хотела пойти с демоном и удостовериться, что с Натаниэлем все в порядке, но понимала, что толку от нее будет никакого в таком состоянии. Поэтому, решила последовать совету демона и, кивнув, принялась ковылять к выходу через металлические обломки.       Бартимеус проводил девчонку чуть обеспокоенным взглядом, а потом выбросил это из головы. Она была достаточно умна, чтобы не страдать из-за беспечности его хозяина. Тоже выискался, герой… Отправил подругу фактически на верную смерть, чтобы спасти недруга. Все-таки у людей дикая философия по отношению к чужой жизни, как ни крути.       Недолго думая, джинн обернулся соколом и, петляя между дымными кольцами, направился на поиски своего горе-хозяина. Сейчас он понятия не имел, что должно было произойти — к своему великому сожалению он не видел всех картин, написанных спятившим художником и не знал, что ждет Натаниэля в ближайшем будущем.       Одно было ясно точно — без Уджат у него было никаких козырей против заигравшегося Энтони. Если Око было у него…       Бартимеус активнее замахал крыльями, собираясь хоть немного подпортить планы волшебника.

***

      Натаниэль безрезультатно петлял узкими коридорами уже несколько минут и старался не думать о том, что случилось с Фантомхайвом или Китти. Вместе с тем, его немного грела мысль о том, что Бартимеус все же не поддался на в какой-то мере соблазнительное желание остаться в Ином Месте и больше никогда не становиться ничьим рабом… Ну, кроме Энтони, разумеется. Натаниэль даже задумался о том, что мог бы поспособствовать осуществлению этого желания — если Бартимеус останется в Ином Месте навсегда, то больше никто из волшебников его не призовет, а значит истинное имя Натаниэля будет в сохранности. К тому же, Чарльзу больше не будет никакого смысла опасаться кого бы то ни было из волшебников, а значит, графа могла впереди ждать мирная беззаботная жизнь… М-да, какая чушь. Да даже если он самолично закроет Иное Место и не воспользуется преимуществом в виде бессчетного количества могущественных духов, его жизнь проще не станет. Даже наоборот — он вернется к своему жалкому существованию… Даже более жалкому, чем оно было несколько лет назад. Кто он без помощи духов? Ноль, пустое место со знаниями, которые больше не будут иметь никакой практической пользы.       Пробираясь пустыми узкими коридорами, Натаниэль думал о том, как именно ему поступить. Ясное дело, что Энтони придется остановить в любом случае — вряд ли бы кому из волшебников пришлось по душе то, что всеми духами теперь управляет самоуверенный ученик покойного Саймона Лавлейса. Что ни говори, а по части безумных заговоров Чарльз превзошел своего наставника. Хотя вряд ли бы Лавлейс им гордился, если бы был жив. Скорее всего, он бы сейчас был тем, кто помогал бы Натаниэлю. От такой внезапной мысли граф не смог сдержать ухмылку.       Натаниэль тряхнул головой, словно старался прогнать рой вопросов без ответа, который все никак не мог оставить его в покое. В конце концов, подросток решил действовать по обстоятельствам, а если будут время и силы — может быть, он подумает над тем, чтобы действительно закрыть Иное Место. Хоть он и видел руны, нарисованные безумным художником мельком, память у него была отличной. Сможет воспроизвести, если понадобится. С заклинанием, конечно, сложнее, но вряд ли Энтони держит все в голове, обходясь без записей…       Мысли все еще продолжали беспокойно метаться в голове, когда он вдруг услышал чье-то громкое бормотание где-то совсем рядом. Натаниэль ускорил шаг и распахнул ближайшую дверь, которая попалась ему под руку. Глаза волшебника расширились от удивления.       Он стоял на пороге очередной металлической комнаты, похожей на ту, в которой он очнулся сам, разве что, немного больше. Все помещение освещалось несколькими свечами, расставленными по углам комнаты. На полу был начертан белым мелом сложный пентакль, с несколькими дополнительными кругами, рунами и символами. Некоторые из них он узнавал — они служили для защиты того, кто должен был стоять внутри и произносить заклинание. Другие же знаки были графу совершенно незнакомы, и он даже не хотел знать их назначение.       Взгляд от одного огромного пентакля перешел к другому, который был начертан на стене и нисколько не уступал первому в своих размерах. Количество кругов и рун на нем было меньше, чем у первого, но Натаниэлю хватило знаний и увиденного на холсте в комнате, где он нашел Фантомхайва, чтобы понять: этот пентакль будет служить своего рода дверью в Иное Место, которую Энтони сможет запереть и в последствии контролировать с помощью Уджат. Одна неверная ошибка в нарисованных пентаклях и весь труд пойдет насмарку…       Натаниэль вошел и огляделся. Неразборчивое бормотание шло из смежного помещения — должно быть, Чарльз повторял правильность заклинания. Граф понимал его как никто другой. Точность и четкость произношения была очень важна независимо от того, что волшебник собирался сделать. Пока ученик покойного Лавлейса его не заметил, Натаниэль не придумал ничего лучше, как навскидку изменить одну из рун в пентакле, призванном защитить волшебника. Вероятность того, что Энтони не заметит подмену, конечно, была ничтожно мала, но Натаниэль не простил бы себе, если бы не попытался. Он так увлекся этим занятием, что и не заметил, как бормотание стихло. Осознал лишь через несколько секунд и резко отпрянул от пентакля, но было поздно. — А я вижу, вы не особо торопились, — Чарльз белозубо ухмыльнулся и кивнул куда-то в сторону. Натаниэль мысленно проклял свою непредусмотрительность. Понятное дело, что волшебник бы не оставил пентакли без присмотра.       Из угла, которому кивнул волшебник, выступила какая-то рогатая тень, а через пару секунд в поле зрения графа оказался минотавр. — Он изменил рисунок, — рогатый дух указал волосатой рукой на место, где Натаниэль подправил начертание руны. Вот же блин, и как можно было оказаться таким идиотом? .. — Замечательно. Спасибо, Джабор, — сказал Чарльз и, подойдя к пентаклю, аккуратно исправил руну графа на ту, которая была ему нужна. Натаниэль попытался скрыть свою досаду. В принципе, он знал, что это вряд ли сработает. — Я очень рад, что вы пришли, Джон. Признаться честно, я знал, что это произойдет, но не знал когда. Это большая удача, что вы подоспели так вовремя — как раз к началу ритуала.       Энтони выглядел абсолютно довольным жизнью, словно это не его Натаниэль побил всего около часа назад. С чего вдруг столько радости? Неужели он все-таки каким-то образом добился своего? Но ведь Уджат был у Бартимеуса… Хотя… С того момента, как он видел джинна в последний раз прошло достаточно времени. Мало ли что могло произойти…       Улыбка Энтони вдруг померкла. — Схватить его.       Минотавр тотчас же подошел к Натаниэлю и крепко взял его за шиворот, не давая ни малейшего шанса улизнуть. Так глупо попасться! .. Все-таки, Бартимеус был по-своему прав, когда говорил, что иногда хозяин бывает непроходимым тупицей. — Разве вы уже заполучили все, что нужно? — решил поинтересоваться Натаниэль. Да, тянуть время разговором был не его конек — в этом деле ветвь первенства он безоговорочно бы отдал Бартимеусу. Вот уж кто умел профессионально заговаривать зубы всем и каждому, кто находился в зоне его досягаемости. Но джинна рядом не было, а графу вдруг нестерпимо захотелось поболтать. Лишь бы немного потянуть время, хотя, что он из этого мог выиграть Натаниэль все еще не придумал, но надеялся, что дворецкий все же придет ему на выручку.       Энтони с любопытством рассматривал его какое-то мгновение, а затем ответил: — Вам действительно так интересно, как проходит ритуал, или вы просто решили потянуть время?       Чертов проницательный гад. Натаниэль деланно равнодушно пожал плечами. Ну или героически попытался это сделать несмотря на стальную хватку минотавра. — Я ведь тоже волшебник, все-таки. Мне крайне интересно где и при каких обстоятельствах вы наткнулись на этот ритуал, а еще мне очень любопытно где вы раздобыли заклинание для закрытия Иного Места. В «Апокрифах» Птолемея Александрийского ведь ничего такого не было. Об Уджат вообще много всяких легенд ходит, не могли же вы опираться только на одну из них в своих изысканиях. Это вообще мог оказаться всего лишь миф.       Энтони одним изящным движением поправил очки, продолжая насмешливо глядеть на пленника. Натаниэль в упор не видел ничего смешного и мысленно приготовился к еще одному потоку оскорблений в свой адрес. Если этот хлыщ опять что-нибудь скажет о его «скудном» образовании… Но Чарльз, очевидно на этот раз не задавался целью оскорблять графа. — У меня свои источники, Джон. Уж извините, что не могу раскрыть их вам, — волшебник с напускным сожалением смотрел на Натаниэля. — Что же касается самого ритуала… — Энтони отвернулся и прошествовал в пентакль. Граф невольно затаил дыхание. Не может все вот так закончиться — здесь, на каком-то дурацком складе… — То он потребует от меня некоторых усилий, поскольку, увы, наш дорогой знакомый — граф Фантомхайв — не соизволил поучаствовать в столь благородном деле.       Натаниэль нахмурился. Неужели Китти опоздала и Сиэль мертв? .. — Как это ни прискорбно, но вы все же умудрились нарушить часть моих планов, — Энтони поправил очки и повернулся к Натаниэлю. — Демон сбежал, прихватив с собой своего хозяина.       Себастьян сумел сбежать, взяв с собой Фантомхайва? Волна иллюзорного облегчения прошла по существу подростка. По крайней мере, он теперь может не томиться в неизвестности — вряд ли Чарльз лгал. Он выглядел искренне раздосадованным внезапным побегом главной жертвы.       Натаниэль порадовался хотя бы тому, что на его совести не будет смерти этого голубоглазого мальчишки. — Но, у меня есть хорошая замена Сиэлю Фантомхайву. Не настолько отличная, как демон, например, но, тем не менее, подходящая на роль последнего компонента.       Натаниэлю вдруг стало нехорошо. Не на него ли случаем, намекает Чарльз? Но ведь… Если граф правильно понимал, ученику Лавлейса зачем-то нужна была его кровь, а не его душа и годы, которые он еще не прожил. — Конечно, если я использую вас, Джон, энергии в Уджат едва ли хватит на то, чтобы запечатать Иное Место, но так уж и быть, под рукой у меня только вы… Но, в любом случае вы и так будете мне нужны — для завершения ритуала требуется кровь волшебника, отданная добровольно, как я узнал совсем недавно. Так что, выбора у вас особого нет. — А почему именно моя кровь? Вы ведь тоже… волшебник, — Натаниэль сказал это так брезгливо, как только смог, но Энтони лишь улыбнулся еще шире, словно хотел осветить все помещение своими белоснежными зубами. — Я провожу ритуал, Джон, и мне понадобятся силы. Но основная причина в том, что мне нужна кровь волшебника, которого не интересует закрытие Иного Места в корыстных целях. Уверен, приди вам в голову подобная благородная идея, вы бы не стали пользоваться дополнительным преимуществом Уджат.       Сомнительная честь, думал Натаниэль, чувствуя, как когти минотавра все сильнее впиваются в его плечи. Его все равно ждет смерть — так или иначе. От Уджат или от кровопотери — расклада хуже придумать сложно.       Потянуть время, хотя бы еще немного… Где же носит Бартимеуса, когда он так нужен?! — Мм… — протянул Натаниэль, прокручивая в голове варианты своего ответа. — И сколько крови вам нужно?       Энтони довольно хмыкнул и, покинув пределы пентакля, направился в смежную комнату. «Наверное, за какой-нибудь посудиной», — подумалось графу и через пару секунд его подозрения подтвердились. Энтони вышел с золотой (кто бы сомневался!) чашей, примерно в два раза больше размера Уджат. И где другие волшебники только берут все эти дорогостоящие атрибуты для своих нужд? .. Натаниэль посмотрел на нее с некоторой опаской. Чаша была довольно глубокой и подросток сглотнул. Он хотел получить ответ? Вот и получил. — Уджат нужно искупать в вашей крови, а потом можно будет начать ритуал.       Натаниэль решил еще немного покосить на идиота, каковым его и считает ученик Лавлейса. — Ясно. То есть, сначала я добровольно должен буду отдать свою кровь, а потом вы используете Уджат, чтобы он высосал из меня душу разом с непрожитыми годами… Хорошо, а как же тогда быть с тем, что у вас нет полной версии пентакля, — Натаниэль кивнул на стену за спиной Энтони. — Ведь художник, работающий над его изображением, скорее всего, уже сгорел… — Неужели вы и впрямь думаете, что у него не было других работ с этим самым пентаклем, рунами и всем необходимым? — хмыкнул Энтони. — Я собирал по частям все его рисунки, в каких проскальзывал хоть намек на руны. Жаль, конечно, что я так и не увидел полномасштабной версии… А все из-за вашего непомерного упрямства, Джон.       Натаниэль поджал губы. Как он и предполагал — его загнали в тупик. — Ладно, но ведь у вас нет Уджат… — граф недоговорил, когда Чарльз вдруг вытащил из кармана сюртука, завернутый в темный платок золотой треугольник, словно в насмешку его словам. Подросток впервые видел творение давно почившего волшебника в непосредственной близи и не мог удержаться от восхищенного вздоха. — Впечатляет, не правда ли?       Впервые Натаниэль, пожалуй, мог бы с ним согласиться. Но вместе с тем, в голове графа забренчал тревожный вопрос: уж не сам ли Бартимеус отдал Око этому хмырю? Ведь в последний раз, амулет был в руках у него… — Пока он поглощает энергию, его опасно брать голыми руками, по крайней мере, людям. Ваш слуга, Джон, не знаю, известно ли вам, невосприимчив к его магии. Из семи рабов Птолемея Александрийского, которым неопасны его свойства, только ваш джинн оказался в зоне моей досягаемости что, как мне кажется, весьма символично.       Натаниэль слушал его вполуха, наблюдая за отблесками и переливами света на золотом треугольнике. Был ли у него в самом деле, хоть какой-то шанс на спасение? .. — Ну же, Джон, соглашайтесь. Я вам обещаю, что никогда не буду призывать Бартимеуса на службу, даже несмотря на то, что он меня сильно разочаровал. Очень странно, что демон его репутации и смекалки так долго сопротивлялся тому, чтобы доставить вас сюда.       Действительно, почему вдруг? .. В любом случае, время на разговоры вышло. Не умел он заговаривать врагов до смерти, а стоило бы, наверно, поучиться этому у слуги. Жаль, что возможности для этого не осталось. Даже если он не согласится, что с того? Он все равно умрет… А так будет хоть немного больше пользы от его жизни всем тем духам, что больше никогда не будут призваны на Землю.       Слабое утешение, раз уж на то пошло. — Хорошо, — Натаниэль посмотрел в глаза Энтони и, наконец, разглядел какого они цвета. Серые. Невыразительные и тусклые. Да уж, лучше ему и правда, оставаться в очках. — Берите кровь.       Странно… Голос практически не дрогнул. Он чувствовал себя таким вымотанным и уставшим, что было почти все равно.       Почти. — Так и знал, что в конечном итоге вы образумитесь, Джон. Я даже готов вам простить выходку с побегом. — Как благородно с вашей стороны, — не удержался Натаниэль, наблюдая, как Чарльз закатывает остатки рукава рубашки, оголяя предплечье. Граф не особо любил вид собственной крови, но зажмуриться сейчас, словно ребенок, было бы уже позорно проиграть.       Минотавр еще крепче вцепился в плечи; подросток отстраненно подумал, что там одни синяки и остались. Затем в его мозгу медленно стала разворачиваться картинка, как его всего такого синего кладут в гроб с руной на лбу и перекошенным от ужаса лицом. О, и эти черные когти Гробовщика наверняка пройдутся по его лицу… Господи, какая мерзость. Интересно, а Фантомхайв соизволит прийти на похороны? Этого он уже никогда не узнает. Китти, может быть, и навестит, только для того, чтобы сказать пару нелестных замечаний о покойном. И ее отнюдь не остановит поговорка, что о мертвых либо хорошо, либо ничего. М-да. Жаль еще, что на надгробии будет красоваться «Джон Мэндрейк», а не его настоящее имя. Но черт с ним. С другой стороны (более хорошей), его смерть даст свободу всем духам, которые сейчас находятся в поместье. Вот удивится Дороти, когда вся толпа внезапно исчезнет, радостно улюлюкая. Наверное, Бартимеус будет радоваться больше всех. Еще бы — его самая главная проблема сгинет навеки вечные…       Натаниэль опустил глаза, отвлекшись от своих видений и с изумлением наблюдал, как кровь стекает по бледной коже в золотую чашу. Надо же, он так увлекся образами в своей голове, что и не заметил, как его руку порезали. Что-то он стал слишком рассеян в последнее время... — Вот и все, Джон, — довольно усмехнувшись, сказал Энтони. Граф кое-как зажал порез, поскольку чертов минотавр, все еще очень крепко держал его, не давая никаких шансов на освобождение.       Натаниэль старался не смотреть на то, как аккуратно волшебник погрузил золотой треугольник в его кровь. Он знал, что последует после этого — вечный сон. Наконец-то, он сможет нормально выспаться. «Хоть какой-то плюс», — отстраненно мелькнуло в голове.       После того, как Энтони убедился, что Уджат вдоволь «искупался» в крови волшебника, он вытащил теперь уже красноватый треугольник платком и взглянул на своего пленника. — Что ж, приятно было встретиться с вами вновь, Джон. Передавайте привет моему наставнику, если вдруг, вы встретитесь с ним там…       Натаниэль хотел сказать напоследок что-то на редкость остроумное, но ему не дали. Когда Уджат оказался в опасной близости от его лица, его стало неумолимо клонить в сон. Глаза закрывались, тело расслаблялось, а на краю сознания вдруг возник вопрос: как же так получалось, что на лицах всех жертв застывал ужас? .. Догорающей частью сознания граф понимал, что никогда уже не узнает ответ.       Он чувствовал, как подкосились его ноги и как он повалился на пол. Видимо, дух больше не видел необходимости держать бесчувственное тело. Где-то вдали еще слышались чьи-то громкие, но постепенно угасающие голоса. Натаниэль при всем своем великом желании не смог бы различить того, о чем они говорили. Честно говоря, он совсем не так представлял себе свою смерть. — Эй, очнись же! Давай! ..       Сознание утекало стремительно и неумолимо, не в силах зацепиться даже за обрывки чьих-то слов. В конце концов, Натаниэль провалился в темный мрак.