Напарники

      Сиэлю казалось, что он медленно куда-то плывет. Было так уютно, так тепло, что не хотелось открывать глаза — лишь наслаждаться внезапным, но таким желанным покоем. Голова была непривычно пуста: там, где раньше были его тревоги, страхи и волнения, теперь не было ничего. Словно весь негатив остался где-то позади, а впереди его ждала лишь тихая радость, солнечная и теплая. Очень непривычные были ощущения — он уже давно отвык испытывать столь радужные эмоции. Сиэль даже не мог понять, почему ему так хорошо, но эгоистично хотел, чтобы это состояние длилось как можно дольше. Однако чем сильнее он погружался в заботливую и мягкую теплоту, тем больше ему казалось, что она какая-то ненатуральная. Искусственная, словно была соткана из сверкающих нитей искусным мастером. От подобного сравнения в голове графа тут же что-то изменилось. Тепло угасало, принялось утекать как песок сквозь пальцы и Сиэль, который пытался сначала малодушно его удержать, взял себя в руки и отпустил. Отвернулся от теплого света и приготовился встретиться лицом к лицу с реальностью, какой бы она ни была.       Фантомхайв кое-как разлепил глаза и несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд и понять, где он находится. Иллюзорное тепло, окутывавшее его сознание, все еще ощущалось необычным чужеродным эхом, которое постепенно исчезало по мере того, как к графу возвращались его воспоминания. Чертов демон, неужели это он залез к нему в голову и позволил себе сотворить такое? Ладно, со своеволием слуги он может разобраться позже, сейчас имелся ряд куда более важных вопросов, которые уже принялись тесниться в голове у мальчика.       Сиэль нашел себя лежащим в кровати и завернутым в одеяло, словно гусеница. Ну это уже ни в какие ворота.       Фантомхайв немного поерзал, пытаясь выбраться из плотного теплого кокона. Удалось ему это не сразу — порезанные пальцы были теперь аккуратно перебинтованы и не желали слушаться своего обладателя. Сиэль поморщился от неприятных ощущений, но отступать от своей затеи не собирался.       Локтями, ногами, но ему все же удалось сесть и даже сбросить на ноги часть одеяла. Сразу стало как-то холодно, но Сиэль стоически перенес первый набег «мурашек», а затем осторожно ощупал свою голову. Та тоже оказалась аккуратно перебинтована, хоть граф и не помнил, когда это он успел ею приложиться о что-либо. Тщательно осмотрев себя и конечности, Фантомхайв пришел к выводу, что его знатно потрепало: на ногах и на локтях виднелись небольшие синяки синеватого отлива, неглубокие царапины и порезы. Часть из них он мог заработать во время драки дворецких, когда пытался образумить Мэндрейка, другую часть — когда карета перевернулась. А остальное, скорее всего, получил на том дурацком складе.       Вопросы, которые Сиэль тщательно упорядочил в голове, вдруг снова понеслись галопом. Он оглядывал свою комнату расфокусированным взглядом (видимо, Себастьян уже «отремонтировал» его поместье, раз спальня выглядит абсолютно целехонькой) и думал о том, что же он пропустил и что, собственно произошло. Он чувствовал себя достаточно бодрым и отдохнувшим, словно проспал как минимум несколько дней, если не целую неделю и был готов выслушать все о той ночи, когда они с Мэндрейком были похищены.       Мэндрейк… А ведь Сиэль понятия не имел о том, что с ним случилось и жив ли волшебник вообще. В последний раз он слышал его голос в той комнате с огромным холстом, но не был уверен, что ему это не показалось. Граф вполне мог быть мертв… Но еще ведь оставался его дворецкий.       Сиэль снова поморщился, попытавшись свесить ноги с кровати. Да, не самая удачная идея, признал он, и медленно уложил конечности обратно. Конечно, чувствовать себя беспомощным в собственном доме гораздо легче, чем например связанным в каком-то богом забытом месте, но все равно в слабости приятного было мало. Он ненавидел быть слабым, это чертовски раздражало, но ничего не мог с этим поделать — пришлось снова лечь.       Раз прогулки ему пока не доступны, можно было заняться анализом того, что произошло за последние… дни (за неимением никаких новостей, можно было и обобщить). Сиэль отчетливо помнил свой разговор с дворецким Мэндрейка, но очень смутно все, что случилось потом. Воспоминания были блеклыми, невыразительными и путались в сознании. Кажется, он снова стал свидетелем пожара… Да, определенно. Возможно, он был не совсем в сознании, чтобы запомнить все детали, но мечущиеся языки пламени, лизавшие металлические стены, точно имели место быть.       Сиэль прикрыл глаза и перед внутренним взором принялись вспыхивать какие-то образы из последних воспоминаний. Они были нечеткими и расплывчатыми, словно граф смотрел на них через мутные стекла очков. Пожалуй, ему действительно стоило бы поинтересоваться последними событиями у Себастьяна, прежде чем выдумывать то, чего не было.       Фантомхайв глубоко вздохнул и опустил взгляд на пижаму. Пижама… Себастьян переодел его и что? Почему его вдруг объяло какое-то смутное беспокойство? .. Верная память услужливо подсунула одно из смутных воспоминаний — он, подбирающий какой-то пергамент, несмотря на то, что вокруг бушует огонь. Сиэль нахмурился, припоминая, что в его руках совершенно точно был какой-то набросок или рисунок, который имел отношение к будущему. Если Себастьян его переодевал, то точно видел тот листок (если память графу не изменяла, то он запихнул его куда-то под одежду, в надежде уберечь и проанализировать на досуге). Но большего Фантомхайв при всем своем желанием из головы выудить не мог. Пора было звать Себастьяна, чтобы тот, наконец, просветил его относительно всего, что он пропустил, пока валялся в беспамятстве.       Дворецкий возник на пороге его комнаты через какую-то минуту с подносом в руках, на котором уже стояла чашка с дымящимся чаем. Рядом с ней граф разглядел румяные ароматные булочки, явно только что из печи. Сиэль и сам не понимал, насколько сильно был голоден, пока его носа не коснулся желанный запах пищи. — Доброе утро, господин, — привычно сказал Себастьян, водрузив поднос на прикроватную тумбочку. — Утро? — с сомнением переспросил Сиэль, взглянув на слегка задернутые шторы. Как-то было слишком темно для утра. — Который час? — Почти полдень, — ответил демон и Фантомхайв хмыкнул. Утро, еще бы. — Сколько я проспал? — спросил Сиэль, принимаясь за вторую булочку.       Себастьян тем временем открыл шторы, чтобы в спальне стало немного светлее. Затем он повернулся к хозяину и приложил руку к груди, слегка улыбнувшись. — Мы вернулись в поместье под утро. Вы спали весь вчерашний день и почти половину сегодняшнего.       Сиэль едва не подавился. Полтора дня прошло, а он все еще в постели? — Почему ты не разбудил меня раньше? — требовательно спросил граф, у которого даже аппетит пропал от подобной наглости дворецкого. — Что произошло, в конце концов? — Вы нуждались в отдыхе, господин, — обезоруживающе просто сообщил Себастьян, будто это было что-то само собой разумеющееся. Сиэль так не считал, поэтому чувствовал поднимающуюся в душе злость. — Я тебя не спрашивал, что мне нужно. С каких это пор ты решил заняться самодеятельностью? — резко сказал Фантомхайв, недобрым взглядом сверля демона. Того, казалось, совсем не трогала подобная враждебность. — Прошу прощения, но я обязан был удостовериться, что Вашему здоровью ничего не угрожает, господин, — снова идеально выверенный поклон и граф громко прищелкнул языком. — Чертов демон. Чтобы это было в последний раз, — громко сказал Сиэль и сделал еще один глоток чая — в горле немного першило. — Что случилось, пока я спал? И что стало с Мэндрейком? Он поймал виновного? — Да, мой лорд, — смиренно ответил Себастьян и поднял глаза на своего хозяина. — Ночное происшествие, в котором мы поучаствовали, попало в «Таймс». Сэр Рэндалл вчера лично приходил побеседовать с Вами, но мне пришлось уверить его, что Вы еще не в состоянии отвечать на расспросы.       Сиэль все еще недовольно смотрел на дворецкого, но почувствовал слабый прилив благодарности хотя бы за то, что Себастьян избавил его от общества комиссара Скотланд-Ярда хотя бы на какое-то время. — Также звонила леди Элизабет. Она была очень обеспокоена Вашим самочувствием и сказала, что приедет навестить Вас в самое ближайшее время. — Я надеюсь, ты сказал ей, что в этом нет необходимости? — пробормотал Фантомхайв, которому для полного счастья еще и шумной невесты в особняке не хватало.       По лицу идеального дворецкого скользнула легкая улыбка, но граф был слишком занят своими мыслями, чтобы ее заметить. — Я уверил леди Элизабет, что Вы отдыхаете, и Вас не стоит беспокоить, — отозвался Себастьян. Раздражение Сиэля действиями слуги постепенно сходило на нет. Все-таки, когда нужно, демон проявлял недюжинную смекалку…       Граф скосил взгляд на дворецкого. Все-таки, стоило демону напомнить о различиях нужной и ненужной инициативы. — Ладно… А что с Мэндрейком?       Этот вопрос волновал его едва ли не больше, чем все остальное. Погиб ли волшебник в пожаре? Выжил ли? И что случилось с предполагаемым кукловодом, если конечно, Мэндрейк узнал его личность? Что стало с Бартимеусом и закрыли ли в итоге это злополучное Иное Место? Хотя, если они с Себастьяном оба в порядке, вряд ли это случилось…       Сиэль надеялся, что отчет слуги будет исчерпывающим. В противном случае, граф будет очень зол. — Насколько мне известно, господин Мэндрейк жив. Человека, который был ответственен за убийства, зовут Чарльз Энтони. Его арестовал инспектор Аберлейн при помощи господина Бартимеуса уже после того, как мы покинули склад. Официальная версия расследования — сектантская группировка проводила ритуалы с человеческим жертвоприношением. В одной из сгоревших комнат был обнаружен обугленный человеческий труп. Полагаю, он принадлежал художнику — мистеру Джеку Норблу, который помогал мистеру Энтони в его плане.       Сиэль задумчиво кивнул. Значит, Мэндрейк был жив… Он точно не знал, как относится к этому факту. С одной стороны, игра все еще была не завершена, с другой — Фантомхайву совсем не хотелось снова пересекаться ни с «экспертом», ни с его двуличным слугой. Кстати, об этом… — Так Бартимеус все же был на нашей стороне? .. — задумчиво протянул Фантомхайв, машинально коснувшись левой рукой большого пальца, но кольца с синим бриллиантом на нем не оказалось. Сиэль быстро перевел взгляд направо и беззвучно выдохнул — реликвия рода Фантомхайв лежала на прикроватной тумбочке в целости и сохранности. — Именно. Однако я прошу прощения, мне не очень много известно о том, что происходило после того, как мы покинули склад. — Чем же ты был так занят? — поинтересовался граф с деланным равнодушием.       Вряд ли у Себастьяна ушло много времени на то, чтобы восстановить второй этаж поместья, обработать его раны и переодеть в пижаму. Чем-то же он занимался все то время, пока Сиэль в беспамятстве валялся в кровати. — Я наводил кое-какие справки. Полагаю, господин, Вам будет интересно узнать больше о личности мистера Мэндрейка.       Сиэль приподнял бровь, не сумев скрыть удивления. О чем это он? Неужели обнаружились какие-то новые факты о волшебнике? Это было неожиданно, но приятно. Пусть даже на окончании расследования, но Фантомхайв все же добился своего.       Граф сделал нетерпеливый жест рукой и Себастьян продолжил: — Пока я пребывал в плену, мне довелось услышать кое-что, что заставило меня возобновить поиски биографии господина Мэндрейка. — Я надеюсь, мне не придется клещами из тебя вытягивать, что это было, — грубо перебил его Сиэль. Иногда у Себастьяна проскальзывала манера, от которой мальчик поклялся его отучить — испытывать на прочность терпение его господина. Фантомхайв терпеть не мог, когда слуга нарочно тянул время, выдавая ему ценную информацию крохами и оставляя самое важное напоследок. Сейчас у Цепного Пса не было ни сил, ни желания выслушивать длинную отповедь, да еще и задавать наводящие вопросы, так как демон наверняка забавлялся тем, как граф раздражался, когда не мог получить интересующую его информацию сразу. — Прошу прощения, — Себастьян легко поклонился и перешел к сути дела. — Я узнал, что волшебники имеют два имени. Одно дается при рождении, а другое — по достижению определенного возраста. Полагаю, это как-то связано с тем, что они занимаются призывом духов. — То есть, «Джон Мэндрейк» — ненастоящее имя? — подытожил Сиэль, чувствуя, что наконец-то имеет факты, а не одни голые подозрения. В словах Себастьяна сомневаться не приходилось. — Да. Более того, мне повезло узнать возможное настоящее имя мистера Мэндрейка, и я решил поискать информацию в британском архиве, зная, что Вам могут понадобиться эти сведения. — Ну и? — нетерпеливо спросил Фантомхайв, не обращая внимания на то, как он может выглядеть со стороны. Ему надоело натыкаться на тайны каждый раз, когда он пытался узнать больше об «эксперте». Конечно, если сравнивать с тем, что он знал о нем всего несколько дней назад, Сиэль осознавал, что продвинулся уже довольно далеко. Настоящее имя наконец-то даст ему хоть какое-то понятие о том, что на самом деле представлял собой волшебник. — Настоящее имя мистера Мэндрейка — Натаниэль Андервуд.       Сиэль какой-то момент пытался сопоставить услышанное имя с образом подростка, и был вынужден признать, что оно ему подходило куда больше, чем то, что граф использовал в повседневной жизни. Фантомхайв еще мог понять рвение волшебника защитить этот секрет, но вряд ли все дело было только в имени. — Я не нашел информацию о родителях мистера Мэндрейка — в шестилетнем возрасте его взяла под опеку супружеская пара — Артур и Марта Андервуд. Около двух лет назад они оба погибли в пожаре — примерно в то же время, когда мистер Мэндрейк получил свое второе имя.       Сиэль приподнял бровь. Какое совпадение… Его родители тоже погибли в пожаре два года назад. Выходит, у них с Мэндрейком было гораздо больше общего, чем он мог предположить в начале. Теперь понятно, почему волшебник с таким пониманием отнесся к его связи с демоном. Но схожие истории жизни отнюдь не делали из них лучших друзей. Сиэль был намерен использовать свои новые знания исключительно в своих целях. Он не станет просвещать… Натаниэля о том, что ему теперь известно. Если им в будущем еще придется сотрудничать, лучше будет попридержать эту ценную информацию при себе. Теперь граф был хоть немного удовлетворен. Наконец-то и этот орешек раскололся под его натиском. — Неплохо, — ответил Сиэль и краем глаза заметил, что Себастьян снова поклонился. Граф снова задумался о том, что при столь схожих судьбах, они были такими разными. Натаниэль Андервуд… Имя столь непривычно ложилось на язык, но от него отнюдь не веяло фальшью, как казалось Фантомхайву. — Кем они были, эти Андервуды?       Не то, чтобы ему было очень интересно. Но если уж представилась возможность узнать о Мэндрейке больше, то глупо было бы ею не воспользоваться. — Артур Андервуд был мелким чиновником, — тут же откликнулся Себастьян, будто бы только и ждал этого вопроса. — Марта Андервуд работала кухаркой в одном знатном доме. — А что это был за пожар, в котором они погибли? — Детали остались неизвестны. Полицией было выдвинуто предположение, что в нем был виноват мистер Мэндрейк, но, поскольку его тогда так и не нашли, дело закрыли.       Сиэль хмыкнул. А вот это уже интересно… Впрочем, не настолько, чтобы это не могло подождать. — Себастьян, подготовь экипаж. — Господин? — в обычно ровном тоне дворецкого проскользнуло удивление. Что, не ожидал, что хозяину может надоесть валяться в кровати? — Я хочу поговорить с Мэндрейком, — безапелляционно заявил Фантомхайв, и собрался было встать, но слабость в ногах снова дала о себе знать и мальчишка, едва сдвинувшись на пару сантиметров, чертыхаясь, все же сдался во власть кровати. В порезанных пальцах продолжал неприятно биться пульс. Черт возьми, ну почему, когда ему позарез нужно что-то узнать, он вечно не в состоянии самостоятельно это сделать? Слабое тело предательски медленно заживало, ничего не поделаешь.       Сиэль откинулся на подушки. Положение — хуже не придумаешь. — Ладно, — сквозь стиснутые зубы пробормотал Фантомхайв. — Может, это и правда не лучшая моя идея. — Вам стоит поберечь силы, господин, — негромко откликнулся дворецкий и мальчишка сузил глаза. Вот ведь нянька выискалась.       Сиэль скрестил руки на груди и неожиданно вспомнил о еще одном моменте, который его сильно волновал. — Себастьян, — звучно позвал граф и демон, который собирался выйти из спальни господина, чтобы оставить того отдыхать, обернулся почти у двери. Сиэль какой-то момент смотрел на него, прикидывая, насколько простирается любопытство дворецкого. Посмотрел ли Себастьян, что было изображено на картине или нет? — Я хочу взглянуть на пергамент, который прихватил с собой из той комнаты. Это приказ.       Дворецкий колебался одну неуловимую секунду, а затем смиренно выдал: — Да, мой лорд.       Себастьян вышел из спальни, а вернулся через минуту с помятым свитком в руках. Мальчишка почти нетерпеливо развернул его и снова вгляделся в рисунок трагично почившего художника. Кстати, нужно же еще выяснить, что случилось с Уджат…       Это был небрежный карандашный набросок. На вкус графа — даже очень небрежный. Но как бы там ни было, оба человека, которые были изображены на нем, угадывались Фантомхайвом без особого труда.       С левой стороны стояла фигура повыше — чуть кудрявые волосы, темный плащ, гордо вздернутый подбородок и вытянутая правая рука с револьвером, который был нацелен в грудь другой фигуре: ростом чуть ниже, с повязкой на правом глазу и растрепанными волосами.       Сиэль не мигая смотрел на рисунок, будто ждал, когда он испарится или хотя бы изменит свой смысл. Увы, даже через несколько секунд ничего не изменилось, и Фантомхайв выдохнул, прикрыв глаза.       Себастьян, стоящий справа от хозяина, недобро сверлил бумагу глазами. Если бы от демонического взгляда эта картина могла испепелиться, Сиэль был бы абсолютно не против.

***

      Граф ехал в экипаже, рассеянно глядя в окно. Дворецкий, сидящий напротив своего хозяина, молчал, хотя все его демоническое недовольство практически осязаемо висело в воздухе и слегка раздражало мальчика. Себастьян не мог больше удерживать упертого хозяина силой и под конец сдался, услышав соответствующую формулировку. Когда хотел, Сиэль мог быть воистину жесток. — Это здесь? — с сомнением спросил Фантомхайв, оценивающим взглядом скользнув по поместью Мэндрейка. В принципе, он не собирался в нем надолго задерживаться, но в глубине души понадеялся, что внутри оно выглядит лучше, чем снаружи.       Мальчишка едва выждал два дня и, как только его самочувствие улучшилось настолько, что он без посторонней помощи смог встать с кровати, велел приготовить дворецкому экипаж. Из-за того, что он вынужден был торчать в особняке, ему пришлось отвечать на вопросы Рэндалла и успокаивать Элизабет, которая все-таки примчалась на следующий день после того, как он очнулся. На некоторые особенно изворотливые вопросы Рэндалла (специально он готовился к этому разговору, что ли?) Сиэль лишь раздраженно качал головой и переадресовывал его к Мэндрейку, который, по идее, должен был на них ответить. Однако выяснилось, что на порог поместья новоявленного графа полицию не пускают. Почему — отвечать не изволят, да и вообще, как доверительно поделился Аберлейн: «Вещи странные там происходят». Сиэлю даже не нужно было дослушивать — он сразу понял, что все это не из-за простой прихоти — повесить дело на Фантомхайва. Как ни крути, а в число недостатков волшебника не входила безалаберность.       Что-то произошло.       Конечно, Сиэль ехал не только ради того, чтобы узнать как дела у Мэндрейка — светские приличия с ним можно было опустить. Разумеется, он не собирался говорить ему о карандашном наброске, который сейчас покоился в кабинете, припрятанный среди кипы документов. Вряд ли Элизабет будет рыться там — не настолько ее интересовала деятельность компании «Фантом», а кроме него (ну и Себастьяна) никто больше не знал, о существующей картине.       Собственно, граф все еще продумывал свою линию поведения. Нельзя было недооценивать Мэндрейка и то, что он о нем узнал. Обвинение в поджоге и непредумышленном убийстве опекунов — серьезное, хоть Сиэль и не знал, насколько оно правдиво. Он привык полагаться только на факты и собственную интуицию, когда строил предположения. Волшебник все еще оставался для него фактором, который мог сыграть как за, так и против него. Злополучный пергамент, спрятанный в бумагах компании Фантомхайва, был в своем роде красноречивым доказательством того, что Мэндрейку верить нельзя.       Экипаж остановился. Себастьян вышел первым, следом за ним — граф. Снова одарив поместье скептическим взглядом, Фантомхайв негромко хмыкнул и направился к мощной дубовой двери, которую не помешало бы немного покрасить. Себастьян постучал дверным молотком.       Сначала по ту сторону двери не доносилось никаких звуков. Через секунду что-то с грохотом упало, и послышалась чья-то неразборчивая ругань. Когда дверь открылась — перед взором Сиэля и Себастьяна оказался Бартимеус, который выглядел чем-то крайне раздраженным. Это был первый раз, когда мальчишка имел «удовольствие» созерцать духа вблизи после той памятной ночи.       Не сказать, что граф был особо счастлив его видеть. Ну, а что испытывал Себастьян Сиэль и подавно не хотел представлять. Им обоим это создание успело сильно насолить. — Чем обязаны? — бесцеремонно поинтересовался дворецкий, скрестив руки на груди, и, судя по воинственному виду, даже не собираясь пропускать их внутрь.       Себастьян даже рта не успел раскрыть — хозяин его опередил. — Мне нужно увидеть Мэндрейка, — Сиэль сделал шаг вперед, но джинн тут же загородил ему дорогу. Себастьяну, стоящему за спиной господина, это неприятно напомнило поражение в особняке Цепного Пса. — Увы, он не в состоянии видеть вас, граф, — отчеканил Бартимеус и закатил глаза. — Впрочем, как и слушать. Для этого ему хотя бы нужно проснуться, чего он никак не соизволит сделать…       Где-то наверху снова что-то с грохотом упало, и дворецкий раздраженно покачал головой. — Он все еще не в сознании? — чуть удивленно спросил Сиэль, и джинн хмыкнул. — А разве не это я только что сказал? .. Слушайте, ему сильно досталось. Я не удивлюсь, если он продрыхнет еще неделю, в то время как другие тут страдают… — едва слышно добавил он.       Фантомхайв нахмурился. Выходит, зря приехал? В принципе, он мог бы еще подождать — от этого разговора никуда не деться.       Прежде чем Сиэль успел объявить о том, что они уходят, Себастьян не преминул бросить шпильку в адрес дворецкого Мэндрейка. — Запомните на будущее, господин Бартимеус: держать высокородных гостей на пороге — дурной тон. — Что-то я особо высокородных тут не вижу, — джинн скрестил руки на груди и прищурился, в упор глядя на дворецкого. — К тому же, пока мой хозяин безбожно дрыхнет, вам тут делать нечего. Вот когда он соизволит проснуться и повидаться с графом Фантомхайвом в этом доме, вот тогда — и только тогда — я пущу демона под эту крышу.       Себастьян ответил Бартимеусу не менее злобным прищуром, но Сиэль, который знал демона куда лучше других, сумел разглядеть в его темных глазах намек на веселье. Это он так решил развлечься, что ли? Нашел время. — Когда Мэндрейк очнется, пусть свяжется со мной — я буду в Лондоне еще неделю, — ответил Сиэль, и пошел обратно к экипажу, втайне радуясь, что ему все же не пришлось заходить в этот дом. — Всенепременно ему передам, — сухо кивнул джинн, задержав на Себастьяне взгляд. — Всего вам доброго.       Фантомхайв фыркнул — не очень убедительно прозвучало. Дворецкий какое-то мгновение смотрел джинну в глаза, а затем легко усмехнулся. — В нашей последней схватке вы сжульничали, — сказал Себастьян, чуть насмешливо глядя на Бартимеуса. — Не думайте, что я так легко забуду вам это. — И не сомневался, — в тон ему отозвался джинн, приподняв бровь. — Вы называете это жульничеством, а я — врожденной хитростью и сноровкой, которых просто нельзя не пустить в ход при встрече с таким восхитительно мерзким паразитом как вы. — Вы закончили? — сухо поинтересовался Фантомхайв, которому надоело слушать эти препирательства. — Прошу прощения, — растягивая слова, отозвался Себастьян и последовал за господином к экипажу, напоследок одарив джинна своим фирменным демоническим взглядом.       Бартимеус что-то пробубнил себе под нос напоследок о том, как земля носит таких мерзких тварей и громко захлопнул дверь. — Поехали домой, Себастьян, — устало сказал Сиэль, залезая в экипаж.       Себастьян коротко поклонился. — Слушаюсь.