Мой колобок

— Мин Юнги-и-и-и, — истошный крик раздался где-то в левом крыле второго этажа дома молодого семейства. — Я знаю, что ты в спальне, щучий ты хер, иди сюда, — бранная лексика время от времени вылетала из прекрасного рта омеги, что весьма не украшало его, ведь он омежка, по существу нежное и милое создание. Создание, что временами ругается, как сапожник, и вредничает, как маленький ребёнок, а ещё верещит, словно истеричка со стажем. Гормоны дают о себе знать, играя на нервах блондина, как на оголённых проводах. Мин порядком заебался от всего, но любить омежку от этого меньше не стал. Ведь Чимин — его маленькое сокровище, а ещё ходячий инкубатор, так в шутку его назвали друзья, не успевшие ещё познать радость отцовства. К великому счастью, сам Чим ни разу не слышал подобного к себе обращения, иначе бы давно оттаскал всех этих заядлых жеребцов за уши, а может, и не только за уши. Силушки с годами омега накопил недюжие, да и характер порядком изменился. Властная сучка с манерами Королевы, которая могла одной лишь фразой живо поставить на место. Эти умения развились с возрастом. В раннем юношеском возрасте Пак был скромным и милым мальчиком, который очень нравился родителям Юнги, не зря они были соседями, часто гостили подолгу друг у друга. И папы альфы души не чаяли в мальчишке. Знали бы они, во что превратился вечно краснеющий омежка сейчас. Без стояка не взглянешь — такие мысли частенько посещали альфу. Беременность не умалила привлекательность Чимина, а даже наоборот, в стократ приумножила. Что же тогда так не устраивало Юнги, подумаете вы. Просто Чимин был очень и очень настырным и упёртым в своих желаниях. А иногда эти желания были очень и очень горячими, если вы понимаете, о чём я. И вот, сегодня, после завтрака, когда все возможные дела по дому были переделаны, а маленький сынок был отправлен погостить к дедушкам, Чимину в голову закралась очередная идея. Вы не подумайте, что Мин был против, нет, ну просто и альфа иногда может уставать. В особенности, когда его младший агрегат, что в штанах, готовы пользовать двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Немного преувеличено, но сути не меняет. Блондину казалось, что он уже мозоль натер на причинном месте, слишком уж часто мужу хотелось интима. А иногда, к слову, очень не вовремя. Юнги решился на откровенный и страшный шаг: взял и просто спрятался под столом в кабинете. Суровый и сильный альфа сейчас, словно трусливый котёнок, прятался от собственного мужа, ожидая, когда наваждение пройдёт и возбуждение омежки сойдёт на нет. Такие волны накатывали периодически и могли затянуться на тридцать-сорок минут. В такие моменты Юнги старался скрыться. Во-первых, чтобы хоть немного перевести дух, а во-вторых, он попросту боялся навредить малышу. Доктор не раз откровенно говорил им о том, что секс на больших сроках весьма опасен для ребёночка. Но Чимина было не переубедить. Он тоже волновался за своё чадо, но мозг клинило, ничего не останавливало шатена в такие моменты. Ни врачи, ни слова пары, НИЧЕГО не могло переубедить взбудораженного омегу. Мало того, после таких слов тот надолго закрывался в себе да губы дул, отчего был вечно в состоянии злого хомяка. Как всегда, хотелось лишь тискать и к себе крепко прижимать, а ещё животик гладить и чувствовать толчки пяточкой. Умиротворение и блаженство. Радость и спокойствие. Мин часами мог просто обнимать круглый животик и общаться с ним. Дети в жизни альфы всегда были на первом месте. Сказались годы жизни в большой семье. Помимо него у пап семьи Мин было ещё трое детей, все младше блондина. Поэтому-то Юнги и привык к вечному наблюдению за шкодившими малышами. Это привилось с раннего детства да так и осталось. Альфа откровенно не понимал, как можно не любить собственное дитя, это просто невозможно. От этого он и настаивал на продолжении рода, не став ограничиваться одним лишь Лиеном. Приятные воспоминания, в кои погрузился Юнги, вывели его из строя, и блондин, откровенно говоря, потерял бдительность и не расслышал, как в комнате чуть притворилась дверь, а следом послышались голые шаги пяточками, ступающими по паркету. — Раз, два, три, — медленно посчитал шатен, — я тебя нашёл, Юнги, выбирайся, твои копытца издалека видно. Не думал же ты, что мой чуткий нос и острый взор не смогут отыскать тебя, пусть и в таком огромном доме? — Ладно, ладно, — для приличия побурчал блондин, — твоя взяла, ты в очередной раз смог без особых трудностей найти меня. Что же послужило причиной твоего визита в моё маленькое убежище? — Юнги аккуратно поднялся с пола, становясь ровно напротив мужа, слегка приобнимая того за талию, а вернее за то, что от неё осталось: животик сейчас был очень большим. — Не забыл ли мой дорогой муженёк о своих прямых обязанностях? — игривые бесята плясали в глазах Чимина, выдавая все его намерения с потрохами. — Если ты о супружеском долге и сексе, то я всегда с лихвой выполняю эту часть своих обязанностей, — мягкая улыбка коснулась губ Мина. — Я, конечно, понимаю, что у Вас, мистер Мин, вечно только потрахушки на уме, но я сейчас о другом. — А, то есть я ещё и крайний, ну круто, — озадаченность так и прыгала на личике альфы. — Гормоны и вечный недотрах у тебя, а извращенец я, хорошо ты устроился, Мин Чимин, ничего не скажешь. — Ты сейчас решил поспорить со мной? Может, я в очередной раз тебе надоел? Или у тебя кто-то всё-таки есть? — глаза омеги предательски заблестели, в уголках выступили капельки влаги. — Вот чёрт, — себе под нос прошептал старший, — Чимини, ты опять на пустом месте разводишь трагедию, серьёзно. Иди ко мне, — Юн близко-близко прижал к себе мужа, стараясь сильно не давить на живот, чмокнул в губы. Чимин даже капельку расцвёл, но позиции терять не собирался. — Ещё, — уверенно и упрямо. Мин, не сопротивляясь чиминовой просьбе, ещё раз целомудренно чмокнул алые губы. — Ещё, — как маленький мальчик, едва не топая ножкой, просил Чим. — Хватит с тебя, вредный омега, всю кровь уже мою выпил. Сколько же ты ещё будешь убивать мои нервные клетки, а, Мин Чимин? — блондин вопросительно поднял бровь, выжидая реплику пары. — До самой старости, пока ты не станешь совсем дряхлым и никому не нужным, кроме меня. Когда твой организм перестанет испытывать естественные сексуальные потребности, а молоденькие омежки наконец-таки перестанут глядеть на тебя, как на кусок мяса, вот именно тогда я успокоюсь и отцеплюсь от тебя. Хотя, вернее всего, даже тогда я ни за что на свете не упущу тебя, никому не отдам. Вот так, — Чимин ярко улыбался, с трепетом глядя на родного и любимого альфу. — Какой же мне достался расчётливый и предусмотрительный муж, не понимаю, за какие такие заслуги небо так расщедрилось и даровало тебя, — хриплый смех заполнил пространство кабинета. — Видимо, ты в прошлой жизни спас целую вселенную, — в тон альфе проговорил Чимин и весело чмокнул того в небритую щеку. — Блин, — вдруг опомнился омега, — я же вспомнил, зачем пришёл. — И зачем же? — Юнги, давай поедем в магазин детских вещей, мм? Я так давно хочу туда, но у нас всё никак не удавалось посетить его. — Чимина, ты же знаешь, что тебе сейчас вообще опасно выходить на улицу, а долгие пешие прогулки тебе противопоказаны, особенно в большом скоплении людей. Помнишь, врач нам говорил, что сейчас нужно быть предельно осторожными? Восьмой месяц самый опасный. — Юнги, я хочу, ну очень хочу, давай, ну пожалуйста, я ведь не так часто о чём-то прошу, — щенячьи умиляющие глазки. — Нет, Чимин, сколько ни проси. Давай сделаем вот как: мы просто зайдём в какой-нибудь крупный интернет-магазин и вместе всё выберем, а нам это уже к вечеру всё привезут. И так я меньше буду нервничать насчёт тебя и безопасности малыша. Согласен? — Но ведь я даже не смогу так потрогать вещи, не смогу сам всё рассмотреть. Не смогу же, а-а-а, — Чимин зарыдал, спешно вытирая крупные слёзы рукавом миновской толстовки. — Ну за что мне это, боже? — обратился к потолку блондин. — Чимин, успокойся, тебе нельзя нервничать. — Нельзя-я-я, — белугой выл шатен, сильно хлюпая носом. — А ты всё равно всё делаешь по-своему, — Мин устало потёр переносицу и большим пальцем стёр капающие слезинки с щёк омеги. — Всё, перестань рыдать, всё равно не куплюсь на это. Просто хотя бы раз в жизни побудь на моей стороне, прислушайся и доверься. Я беспокоюсь о вас, — широкие ладони легли на животик. — Ой, мамочки! — громкий крик и мигом ослабевшие ноги. — Больно, как же больно, — омега растерялся и крепко схватился за мужа. — Чимини, что случилось? Что такое? — у Юнги ещё один миллион седых волос образовался за одну секунду. — Я не знаю, но, кажется, либо малыш просто хочет уже на свет, либо это не предвещает ничего хорошего. — Потерпи, родной, сейчас быстро вызвоним нашего врача и скорую, всё будет хорошо, только потерпи. Альфа стремительно набрал первый в адресной книге номер, вызывая их семейного врача, следившего за Минни ещё с первой беременности. Ничего хорошего это не предвещает. Боли в низу живота становились лишь сильнее, застилая глаза омеги пеленой.