Мой колобок

Юнги покинул палату, оставляя омегу наедине со своими мыслями. После тяжелейшего процесса родов в голове у Чимина ворох мыслей крутился на огромной скорости, принося шатену внутреннюю тяжесть, оседающую на сердце. Сама операция и роды прошли за одно мгновение так, что Чим совсем не помнит ничего. Ни как кричал, ни как ругался на всех и каждого, ни как в результате сильного кровотечения потерял сознание. Ослабший за большой срок организм дал сбой, чтобы скопить немного сил для дальнейшего процесса восстановления. В момент горького забвения омеге казалось, что яркое свечение маленького фитилька впереди — это свет в конце тоннеля, предвещающий окончание жизни, переход на новую, неизведанную ступеньку. Такие страшные мысли заставляли съеживаться от неприязни к самому себе. Омеге было противно от того, что он мог так думать о своей жизни. Ведь никто бы и никогда не позволил Чимини вот так запросто распрощаться с миром. Здесь его держат уже три ангелочка, маленькие и светлые, как миниатюрные купидончики с крохотными ручками и ножками. Воспоминания о старшем сыне кольнули по сердцу. Омега насупился, но слезы сдержал. Хотелось поскорее увидеть Лиена, который без папочки-омеги, вообще-то, ещё обходиться не может. Неважно, что дедушки сами вполне могут последить за подрастающим внуком. Общение ребёнка с папой — самое главное для ребёнка. Такими мыслями Чимин лишь сильнее разбередил рану в сердце. Очень хотелось увидеть сына. До покалывания в пальцах. И по велению волшебной палочки, иначе это никак не объяснить, в дверном проёме появилась лохматая макушка Лиена, изо всех сил рвущаяся туда, к папе, чтобы обнять и почувствовать родное тепло. — Па, — малыш с громким криком вбежал в палату, вырываясь из цепкого хвата ладони Юнги. — Малыш, осторожнее, — предупредил Юнги. Но куда уж там: ребёнок, почувствовавший, наконец, что Чимин рядом, молниеносно подбежал к кровати, цепляя ладонь старшего маленькими пальчиками. — Ди, ди, папа, ди, — Лиен тянул руку омеги, как бы прося идти вслед за собой. — Зайка, папа ещё не может ходить, — как взрослому объяснял альфа. — Не тяни его, скоро он сам встанет, и мы все вместе поедем домой. Вместе с твоими братиками. — Па, па, — Лиен хныкал, не желая вникать в то, что ему объяснял отец. Ребёнку хотелось ласки родителя. — Котёнок, иди ко мне, — Юнги подхватил сопротивляющийся комок на руки, усаживая на край кровати. — Не шали, — погрозив пальцем, Мин отпустил маленького омегу. Ребёнок, ощутив свободу движения, тут же вскарабкался к голове Чимина, обнимая своими пухленькими ручками шею родителя. Чимин почувствовал растекающееся по телу тепло. Вот он — его первый комочек, сейчас здесь, рядышком, трепетно жмётся и ищет защиты и ласки. — Я тоже скучал, мой маленький, — Чим уткнулся носом в макушку ребёнка, наслаждаясь запахом детства и чистой невинности. — Па, — Лиен отцепил руки от шеи взрослого, а затем чмокнул папу своими розовыми, сладкими от конфет губами в губы, больше слюнявя, чем целуя. — Всё, родной, папе нужно отдыхать, — Юнги взял сына на руки, усаживая поудобнее, обхватывая ножки крепкой рукой. — Может, ещё посидите? Я не устал, — Чимин состроил такую растроенную мордашку, что блондин на секунду даже повелся, но вскоре вернул хладнокровный вид. — Нет, малыш, — обращаясь уже к мужу, — отдыхай и хорошо спи. Тебе нужно восстанавливать силы. Я отвезу Лиена вместе с твоими родителями домой и вернусь. — А как же малыши? — Медсестра сказала, что пока они спят, их лучше не тревожить. Они ещё совсем слабенькие. — Но мне же их принесут, так? — Давай договоримся вот как, — Юнги перехватил брыкающегося ребёнка. — Я съезжу и вернусь. Ты к тому времени поспишь, я ещё раз схожу к врачу и попрошу, чтобы детей отнесли к тебе. Идёт? — Хмм, — задумавшись, Чимин помедлил, но затем согласно кивнул. — Хорошо, только обещай, что точно приедешь! — Конечно, приеду. Лиени, маши папочке пока. — Па, не, па, — омега громко закричал и стал вырываться из хватки рук Мина. — Чи, па, — ребёнок закатил сильную истерику, вплоть до истошных криков. Тело омежки выгибалось во все стороны, стараясь избавиться от отцовских рук. — Чимин, я позже приду, — Юнги быстро оставил мимолетный поцелуй — даже не поцелуй, а лёгкое касание на щеке пары — и вышел за дверь. Даже за деревянной перегородкой были слышны истошные крики маленького ребёнка и причитания Юнги о том, что так себя воспитанные детки не ведут, это некрасиво, а ещё мешает спать лялечкам, недавно появившимся на свет. Чимин грустно съежился, мысленно жалея своего ребёнка. Плач ребёнка — еще одна вещь, разрывающая ему сердце.