Мой колобок

После ухода семьи психоэмоциональное состояние омеги держалось на уровне «ужасно». Слезы сынишки разрывали сердце, заставляя съеживаться внутренности. Слишком больно. Критически. Добавляло масла в огонь ещё и то, что Чимин до сих пор не видел своих рождённых малышей. Врачи наперебой вторили, что с ними всё хорошо, но нести их молодому папе не спешили. От таких действий медперсонала в голову омеги закрадывались отнюдь не радостные мысли. Что только ни напридумывал себе Чим, пока в одиночестве лежал в палате, разглядывая белые стены и такой же потолок. От каждого нового помысла руки начинали мелко подрагивать, а пушистые реснички, обрамляющие карие глаза, то и дело намокали от непролитых, держащихся в уголках слёз. Чимин съедал сам себя, накручивая всё больше. В конце концов, напряжение достигло своего критического момента, и Пак, вскочив с кровати, выдернул капельницу с витаминами, что услужливо была поставлена молодой медсестрой. Кровь от буквально выдранного катетера стекала вниз по руке к запястью, пачкая ночную рубаху омеги. Если бы не вовремя зашедший в палату врач, неизвестно, чем бы всё закончилось. Увиденное доктором было, мягко сказать, ужасным: развороченная кровать с валяющимся на полу одеялом, разбросанные по всей палате принесённые Юнги цветы, а также мокрый от лекарств пол; Чимин нашёлся забитым в угол, глаза были полны ужаса, а одежда вся перепачкана кровью. Тэхен не долго думая поднял омегу с пола, с горем пополам укрывая одеялом и сдерживая руки. Тревожная кнопка быстро оповестила медсестёр, и те, по просьбе врача, принесли успокоительное и снотворное. Сделав все необходимые уколы, люди ушли. Тэхен тут же после случившегося вызвонил Юнги, прося того как можно скорее приехать в больницу. Ситуация не требовала отлагательств. Прошло примерно три часа после произошедшего, Юнги напряжённо сидел в кресле около кровати Чимина, мельком поглядывая на рядом стоящие люльки, где посапывали их детишки. Пара ещё не успела выбрать имена, потому что не рассчитывала на такой подарок судьбы. Глаза альфы от перенапряжения тихо закрывались, но сдавленный шёпот и шипение со стороны кровати мигом привели мужчину в чувства. Чимин, разлепивший глаза и пытающийся понять, что происходит, загнанным воробьем оглядывал палату, крутя головой во все стороны. — Тише, не дёргайся резко, — Юнги встал с места и помог Чимину вновь устроиться на кровати. — Почему голова так болит? — У тебя случился нервный срыв, врачи приняли решение об использовании антидепрессантов. Но сейчас всё улеглось. Как ты себя чувствуешь? — Мин пододвинулся ближе к мужу, откидывая влажную чёлку с глаз. — Немного потряхивает, и голова кружится. Со мной же всё хорошо? — Чимин обеспокоенно взглянул на супруга в поисках поддержки. — Всё хорошо, малыш, расслабься, ты так напугал меня. Зачем ты так, мм? Чуть с ума не сошёл, когда увидел, во что ты превратил палату. Врач сказал, что нашёл тебя в углу, всего перепачканного кровью. — Не знаю, что на меня нашло, — Чимин потянулся за рукой альфы, мягко потираясь о грубую кожу ладони. — Сначала Лиени так ревел, что у меня чуть сердце не отказало, потом мне отказались приносить малявочек. Где мои дети?! Они же живы? С ними всё хорошо? Скажи мне, — Чимин встряхнул альфу за плечи. — Тише, Чимини, посмотри сюда, — Юнги отодвинул стул, обращая внимание пары на две люльки, в которых сладко спали малыши. — Это они, мои солнышки, — омега растрогался и разревелся в голос. — Ну что ты, не плачь, иди ко мне, — блондин обхватил мокрые щёки мужа руками, сцеловывая влагу с нежной кожи. — Всё хорошо, теперь они с тобой, посмотри, какие красивые. Юнги взял Чимина за руку и ближе подвёл к детям. Две люльки стояли близко друг к дружке. В одной, ближе к Чимину, спал сероглазый омежка, щуривший глазки во сне, причмокивая маленькими губками. Во второй, что стояла чуть поодаль, спал малыш-альфочка, один глазик которого был слегка приоткрыт, будто наблюдал за происходящим. Оба ребёнка были крохотными и невероятно похожими друг на друга. Единственное различие было в цвете глаз: омежке достался необычный для корейцев с сероватым отливом, а альфочке привычный карий, цвета капучино. — Они так на тебя похожи, поразительно, — удивился омега, сравнивая детей с отцом. — Не меньше, чем на тебя. Думаю, омежка больше похож на твоего отца, смотри, какой строгий и в то же время милый вид, — Юн тепло улыбнулся, приобнимая пару за талию. — Спасибо тебе, Юнги, что терпишь меня. Так сложно было вынести всё, но ты всегда был рядом, вопреки всему. Я люблю тебя, — омега привстал на носочки, потерся своим носом о нос Юнги и нежно поцеловал, даря всю свою ласку. — Я тоже тебя люблю, поэтому и готов на всё ради счастья тебя и наших детей. Блондин крепче обнял мужа, вдыхая его чистый природный запах, не отягощённый ароматами малышей. Вместе они прошли через многие трудности. Как бы тяжело ни было, мужчины всегда поддерживали друг друга, итогом их трудов стала крепкая сплоченная семья, лучиками которой стали их детишки: подраставший Лиени и новорожденные близняшки.