Дурное влияние

Трусливая мысль не раскрывать Каэль'Тасу, кто организовал его похищение, приходила Велену в голову, но он быстро ее прогнал. Ребенок окажется взаперти, неизвестно где, будет напуган – он имеет право получить объяснения и гарантии безопасности, а также узнать виновника этих событий. О Хранителе Велен решил не говорить. Как старший (во много, много раз старший) он должен взять всю ответственность на себя. Разговор вышел, как и ожидалось, неприятный. После сонного зелья Каэль'Тас, возможно, не слишком хорошо себя чувствовал, но флакончик лечебного он гордо проигнорировал. Удобные диваны и кресла он предпочел не заметить, застыв посреди комнаты, выполнявшей роль гостиной, с брезгливо поджатыми губами. Узнав в интерьере помещения элементы стилей дренеев и наару, Каэль'Тас не удивился при виде Велена или хорошо скрыл эмоции. Озвучивать очевидное, объясняя, что выделенные ему помещения защищены от магии, в том числе и от поисковых заклинаний, Велен не стал. Сразу перешел к делу, рассказал о своих мотивах. - Вы намерены держать меня тут вечно? За какие преступления? – холодно поинтересовался Каэль'Тас. - Нет, судьба Азерота решится в ближайшие несколько лет, максимум пятнадцать, после этого вас никто не будет удерживать. - Пятнадцать?! – ужаснулся Каэль'Тас, растеряв свое самообладание. – Да вы с ума сошли! Он выругался на эредане, и Велен заставил себя никак не прореагировать на хамское предположение о своих родственных связях. Он действительно был виноват перед Каэль'Тасом за похищение, за то, что собирался фактически вырвать у него несколько лет жизни. И не только в этом дело. Мальчик уже однажды побывал в темнице – в разрушенном Даларане, - и тогда он ждал смертной казни по обвинению, которое Альянс позже признал надуманным. А еще он оказывался в плену у Кил'Джедена, имевшего репутацию отнюдь не гуманиста. Это заключение наверняка напоминает ему те случаи. Неудивительно, что ему сейчас страшно, и что он хамит, пытаясь скрыть растерянность и страх. - Каэль'Тас, послушайте. Здесь никто не причинит вам вреда, - попытался успокоить его Велен. - Мы с вами не друзья, чтобы обращаться друг к другу по имени, – надменно отрезало "перепуганное дитя". - Ваше величество… - начал Велен, признав справедливость замечания, но его перебили. Каэль'Тас сложил руки на груди, гордо и при этом как-то по-детски обиженно отвернулся, чуть выпятив нижнюю губу, и задрал нос к потолку. - Меня не интересуют оправдания существа с осьминогом на лице! Велен прокашлялся. - Знаете, это, вообще-то, было невежливо. - Вы меня похитили, заперли, и ожидаете, что я буду разговаривать с вами вежливо? – процедил Каэль'Тас и выразительно изогнул длинную золотистую бровь. Он разговаривал, стоя к собеседнику вполоборота и не удосуживаясь даже смотреть на него. Тем не менее, его высокомерие не выглядело нарочитым, а было совершенно естественным, как и полагается лицу королевской крови, привыкшему к своему положению с рождения. - Поверьте, ваше величество, так нужно, - заверил его Велен, вздохнув. - До сражения с Легионом осталось всего несколько лет, и Вы проведете их в безопасности от их интриг и козней. - Ваши методы мне кого-то напоминают, - задумчиво проговорил Каэль'Тас. – Помню, была еще пара таких же хитрых ребят с осьминогом… - Это называется «ихии», - скрывая раздражение, сообщил Велен. Он не часто общался с юнцами, особенно, не благоговеющими перед авторитетом Пророка, поэтому затруднялся отличить хама от приученного к вежливости мальчика, который отчаянно хорохорится и заставляет себя говорить гадости. Нуждается ли этот ребенок в успокаивающих и ободряющих словах? - …с осьминогом на лице, - уверенно закончил Каэль'Тас. - Один тоже называл себя жрецом Света, а на самом деле оказался трусливым и лживым предателем. Его звали Акама. Ваш дружок? А второго звали Кил'Джеден. Он тоже, кстати, говорил, что так нужно и что потом я буду даже благодарен… Велену было больно от таких сравнений. Неужели он и впрямь действует так же как Кил? Тоже похитил мальчика ради своих целей? Эльф, хитрюга, ловко нашел уязвимое место. Каэль'Тас, тем временем, усилил атаку, пылая праведным гневом и сверкая Скверной из глаз. - Думаете, это я дурно влияю на Андуина? Да чье еще влияние хуже! Я не похищаю никого! Андуин начнет меня искать, будет беспокоиться. Вы, наверно, будете внутренне торжествовать и упиваться своим коварством, зная правду, но утешая его лживыми байками? Велен обратился к Свету с просьбой послать ему терпения. Ну не ждал же он, что мальчик отнесется к похищению с пониманием? - Мне нужен контакт с Солнечным Колодцем, - эльф внезапно сменил тему и тон. - Зачаруйте еще одно помещение против телепортации и вестников, а не против всей магии вообще. Мне хотя бы пару часов в день надо там бывать, а то я заболею. - Я подумаю, как это организовать, - кивнул Велен. - Но тогда мне придется забрать у вас все амулеты. Он слышал про син'дорайский артефакт, который позволил эвакуировать Похитителей Солнца во время даларанской резни, несмотря на антителепортационный купол. Наверняка у короля такой есть. - Вы еще и воровством промышляете? – фыркнул эльф, никак не проявляя разочарования от неудавшейся идеи побега. Велен проигнорировал этот выпад. Он сообщил, как с ним связаться через охранников, уточнил ряд бытовых вопросов и пообещал по мере необходимости приносить эльфу книги и маназмеев. - Никаких маназмеев, - отрезал Каэль'Тас. - Я предпочитаю вытягивать энергию с заклинателей. Мне нужна юная дренейка, красивая, чародейка или жрица, желательно блондинка и обязательно девственница. - Вас не смутит осьминог за ее ушами? - Я найду ему применение, - парировал эльф, изобразив самоуверенное и «взрослое» выражение на мордашке. Шутка была бы забавной, будь она высказана менее высокомерным тоном. Велен подавил желание прикрыть лицо рукой. Каэль'Тас реагировал на неприятную ситуацию лучше, чем можно было ожидать, но за пятнадцать лет они основательно вымотают друг другу нервы, если будут общаться в том же духе. - Ваше величество. У Вас в ближайшее время будет весьма ограниченный круг общения. Поэтому давайте постараемся найти общий язык. После сражения с Легионом вы будете свободны... - А вас казнят, - перебил его Каэль'Тас. - Думаете, я поверю, что вы меня так просто отпустите? Велен почувствовал, как неприятно все сжимается внутри от этих слов. Мальчик считал, что Велен убьет его или будет держать взаперти вечно? Не поверил его обещанию не причинять ему вреда? Надо успокоить его. - После битвы с Легионом я буду либо мертв, и тогда чары сами спадут, либо я буду… - В числе победителей. И тогда грехи спишутся? - И тогда приму наказание, которое назначит мне суд Азерота, - твердо закончил Велен. Каэль'Тас сощурился и на мгновение стал похож на взъерошенную птичку. Он подошел к Велену ближе, пытаясь казаться выше ростом, но дренеи намного крупнее эльфов. - Начните принимать прямо сейчас, - прошипел он. Велен, смотревший ему в лицо, не заметил, как тот резко выбросил руку вперед. Длинная, доходящая почти до колен белоснежная борода вспыхнула моментально. Велен, пытаясь сбить пламя рукавом, в бешенстве вылетел из комнаты, чтобы оказаться за пределами антимагического поля и потушить ее. Каэль'Тас рванулся было за ним, но был вынужден отступить, с разбегу впечатавшись в массивную грудь стражника. Вот ведь маленький шустрый… эльф! Справившись с огнем, Велен не стал возвращаться к эльфу, чтобы не разругаться еще сильнее. Он отдал распоряжение забрать у него опасное немагическое устройство и принести ему еды, а сам, наложив на себя иллюзию, удалился в свои покои. «Мальчик в плену, он напуган и защищается, как умеет», - сказал он себе раз пятнадцать. Полегчало. Чары, которые любой чародей накладывает на одежду и волосы, защищали от магического огня, но против обычного были практически бесполезны. От бороды остался лишь короткий однобокий клок. Сливающиеся с бакенбардами брови, скрывающие отсутствие глубоких морщин вокруг глаз, тоже сгорели. Тщательно создаваемый образ Пророка, мудрого старца, оказался разрушенным. Зеркало отражало лицо дренея, которому никак нельзя дать больше пяти тысяч лет – того возраста, когда Велен впитал силу Ата'маля. Про таких говорят «в самом расцвете лет». Конечно, с доказательством своей личности у него проблем не выйдет, но авторитет… А если у него появятся завистники, соперники или, не приведи Свет, поклонницы – это же сколько будет проблем! Да еще и эти открытые взглядам некрасивые толстые ихии! Иллюзии ненадежны, а несколько лет ходить без бороды, пока новая не отрастет, Велен не хотел. Да и подозрительна будет внезапная смена образа, причем как раз в тот момент, когда пропал эльфийский король. А вдруг кто-то из его приближенных в курсе, что тот имел при себе создающее огонь устройство? Целительство тут не поможет, ожога нет, волосяные луковицы не повреждены – лечить нечего. Может, есть какие-то зелья или арканные чары? Он никогда не интересовался косметической отраслью магии, но молодые чародейки и некоторые чародеи, насколько ему было известно, не пренебрегали. Надо будет выяснить аккуратненько. На следующий день Велен снова отправился побеседовать с Каэль'Тасом. Чары иллюзии, регулярно обновляемые им теперь, как назло, слетели, стоило Велену переступить порог каэль'тасовой гостиной, а в закрытом от магии помещении снова сотворить их было невозможно. - Вам так гораздо лучше, - заявил эльф вместо приветствия, оглядев дело рук своих. Тон его был удивленным и даже благожелательным. - Сразу моложе выглядите, и осьминог стал заметнее. - Я так понимаю, Кадгар решил сменить стиль тоже после встречи с вами, юный пироман? – огрызнулся Велен. Зачем Каэль'Тас, умелый чародей, вообще таскает с собой эту создающую огонь штуковину? - Кадгар? Не-е-е-ет, - задумался эльф, а потом глубокомысленно поднял указательный палец. – У меня где-то есть единомышленник. - Вижу, ваше настроение уже улучшилось. Отрадно, - заметил Велен нейтральным тоном. - Я решил найти в происходящем положительные стороны, - снисходительно пояснил эльф, вальяжно развалившись в кресле. - Мои союзники и подданные явятся оборвать вам осьминожьи щупальца, и в процессе помирятся и подружатся между собой. Разве не здорово? Совместная борьба – лучший объединяющий фактор! Ради этого можно потратить недельку-другую. - Жаль вас разочаровывать, ваше величество, но я принял некоторые меры, чтобы нас не нашли. Но поиски сближают, это верно. В последующие дни общение между ними протекало довольно неровно. Каэль'Тас дерзил сначала от страха, а потом - потому что понял, что ему ничего за это не будет. Велен был рад, что тот осмелел по-настоящему. Он не хотел запугивать ребенка. Испытывая его терпение, Каэль'Тас пытался устраивать голодовку. Велен, узнав об этом, озадачил поваров. Доставленное с Дренора копченое мясо талбука источало аромат, который лишал воли самого привередливого гурмана. Эльфа хватило на полдня, а вторую попытку голодовки ему, наверно, не позволила предпринять гордость. Пару раз Каэль'Тас прогонял Велена и требовал никогда больше не появляться в его «темнице», но потом передавал через охранников милостивое разрешение навестить. В первые две недели Велен еще пару раз был вынужден уходить, не попрощавшись, чтобы не высказать наглому мальчишке все, что о нем и его поведении думает. Переломным моментом в их общении стал случай, когда Каэль'Тас довольно грубо обругал своего тюремщика на эредане. Велен вместо того, чтобы, как обычно, снисходительно проигнорировать невоспитанность собеседника, поправил его грамматическую ошибку. - Я думал, дренеи теперь не знают этот язык, - удивился эльф. - Мне тридцать тысяч лет, дитя, но Свет хранит меня от старческой забывчивости, - фыркнул Велен. Привычное общение в стиле «мудрый духовный наставник» только провоцировало возмущение Каэль'Таса, поэтому пришлось перейти на менее формальные и даже несколько язвительные манеры. Попытки завести разговоры о пути Света, разумном отношении к силе и уважении к вечным ценностям приводили к ссорам, и Велен решил на время от них отказаться. Теперь же Каэль'Тас сам потянулся за мудростью старшего. Сначала они обсуждали только разные языки и культуры разных народов. Но они оба были чародеями, поэтому и другие темы для бесед стали находиться быстро. Эльф все больше напоминал Велену молодого Кила, каким тот был в годы их совместной учебы. Свет, как же давно это было! Азартно тыкая пальцем в ошибку в каэль'тасовой формуле, Велен особенно остро осознавал, как сильно соскучился по общению с Килом. Последнюю тысячу лет они виделись всего несколько раз, да и то: то ссоры, то недомолвки. Удивительно, но Каэль'Тас ухитрялся одновременно напоминать Велену и Кила, и К'уре. Возможно, все дело было в том, что уже много лет редко кто осмеливался на равных спорить с Пророком. И в том, что некому было завести с ним ни к чему не обязывающий разговор о чародейских техниках, а не о пути Света или политике. Все эти тысячелетия он подпускал к себе близко только К'уре и Кила, а теперь они оба были недоступны. Надо прекращать сторониться других, сказал себе Велен. Сколько раз Тиранда приглашала его нормально посмотреть на Дарнас и уцелевшие красоты Ашенвальского леса? Велен не оставлял надежды со временем перевоспитать мальчика. Но пока сосредоточился на том, чтобы установить хорошие отношения с ним. Он даже стал ловить себя на том, что задерживается у Каэль'Таса дольше, чем требовала необходимость развлекать и морально поддерживать пленника. Он был рад, что отказался от первоначального решения разместить «темницу» подальше от Экзодара – тогда бы он не смог навещать Каэль'Таса часто, и тот от постоянной скуки возненавидел бы и его, и его народ, и силы Света за компанию. Их обоих интересовала магия разума, и им было бы полезно обменяться друг с другом опытом, но оба старательно хранили свои секреты. Эльфа бы впечатлило, что его собеседник практически стоял у истоков ментальной магии еще много тысяч лет назад, но эту информацию раскрывать ему нельзя. Особый щит собственной разработки защищал эльфа от чтения в сознании, и Велен так и не смог узнать, насколько осознанно тот втягивал Андуина в демонические интриги. До доверия им было еще далеко. Каэль'Тас дискутировал о магии жарко, увлеченно, с пылом и азартом настоящего ученого. Велен и рад был бы посоветовать ему сосредоточиться на науке и не лезть ни в какие политические интриги глубже, чем это требует его королевский титул. Да только ведь выражение «безобидный ученый» категорически не подходило Каэль'Тасу. Немало опасных, подчас преступных действий было совершено им именно из любопытства и во благо науки. - Да я и не утверждаю, что Пустота и Скверна одно и то же! Но поймите же, ваше величество, применяя заклинания Пустоты, вы выкачиваете энергию прямиком из Круговерти, привлекая внимание живущих там демонов. Это все равно что ковровую дорожку им расстелить. Добро пожаловать, дорогой Легион, на нашей планете масса чародеев, которые ждут предложения перейти на вашу сторону! – доказывал ему Велен. Любой нормальный дреней, услышав такое объяснение, уже бы зарыдал в ужасе от содеянного и зарекся когда-либо произносить слова «манагорн», «Сверхновая» и «Буря Пустоты». Каэль'тас даже бровью не повел. - Значит, надо разрабатывать меры безопасности, а не отказываться от силы! – произнес он таким тоном, словно озвучивал очевидное. Мол, учитесь плавать, тогда и не утонете. - Вас интересует что-нибудь, кроме силы? – с иронией покосился на него Велен. - Мне интересны разные отрасли науки! Кил'Джеден многое потерял, взяв этого эльфа под контроль насильно. Они мыслили почти одинаково, только Каэль'Тас еще считал себя добрым и хорошим. Но Кил бы его лихо перевоспитал. И они бы вместе устроили из магически насыщенного Азерота лабораторию по поиску и получению большей силы и могущества. Конечно, Велен никогда ни одному из них не скажет этого вслух, незачем подавать опасные идеи. Кил видел эредаров правящей расой Вселенной, а себя – ее Повелителем. Похоже, Килу лавры титанов не давали покоя. Каэль'Тас не настолько амбициозен, но так он и гораздо более молод, ему еще не прискучила та власть, которая у него уже есть. В целом же его народ всерьез считал себя выше и лучше других, они даже назвались высшими. Легион мог многое предложить син'дореям и их правителю. Велену придется хорошенько постараться, чтобы научить Каэль'Таса ценить преимущества стороны Света – не столь очевидно выгодные, но куда более мудрые, если думать о будущем. К счастью, у него есть на это время.