Хамелеон

Сижу в библиотеке, листаю фолиант по языковеденью. Самочувствие кошмарное, настроение тоже. Из-за тяжёлого ранения меня отстранили от занятий. Тогда, на поле боя, мне сломали два ребра и пробили малую берцовую кость. Срастаются кости, конечно, больно, но ещё больнее осознавать, что сейчас ты бессилен. В библиотеке так тихо, только шуршание страниц и запах типографской краски. Не люблю его. Отложив в сторону надоевшую книгу, я вяло развалился на кресле, думая, чем же мне заняться. Меня так и тянуло на площадку для левитации, к Рею, к Сарту… Хотелось обнять. На меня напала неумолимая тоска. Мне было так ужасно в этом одиночестве, я так устал от него… Но вместе с тем, когда я находился в непосредственной близости к другим, малоизвестным мне существам, мне становилось так жутко, я ждал ножа в спину. Видимо, этот гном сломал моё итак хлипкое равновесие. Кстати о гномах, их передали под трибунал, и теперь их судят за истребление и без того редких священных деревьев. Устало потянувшись, я пригладил волосы, осмотревшись. Здесь совершенно не было ничего интересного. А мне так хотелось действовать, вылететь отсюда, гнать что есть мочи, лишь бы оказаться ближе к этому нагу… Я даже не могу понять, что со мной, раньше, я куда более спокойно относился отсутствию Сарта рядом. Был лишь интерес, желание наблюдать и незримо, но находиться рядом, а сейчас, моя душа будто заявляет свои права на него. Я горько усмехнулся, становясь каким-то блеклым, серым, будто из меня высосали всю жизнь, какая речь может идти о моих правах на этого нага? Это же глупо, абсолютно безрассудно, я - всего лишь развлечение, не больше. Я сам понял это, ведь он не смог дать мне точный ответ. И тут меня осенило. Я ведь могу забыть, просто отказаться, не так уж мне оно и надо. Переведусь на другой факультет, возможно даже, в другую академию, и все… Потеряю этот огонёк интереса, стану окончательно серым, бесцветным, вернее говоря. Так, наверно, будет легче, но… Неужели это – именно то, что мне нужно? Нет. Сердце предательски забилось быстрее, грудную клетку сдавило какой-то тяжестью. Я не хочу этого, не хочу… — Ками, эй! Ты как, в порядке? – ко мне приближался какой-то оборотень, откуда он знает меня? На меня накатила паника, что ему нужно? — Отойди… - голос какой-то хриплый. — Не подходи! - что? Как я понял эту книгу? Ошарашено глянув на висящую в воздухе книгу, я посмотрел на оборотня. — Что тебе нужно? — Это я, - черты лица его искривились в метаморфозе, являя мне лицо Сарта. — У нас был урок по перевоплощениям, это - все на что меня хватило… - Сарт подошёл ближе, а я, расслабившись, чуть не упал, но наг вовремя поддержал меня. Книга с глухим стуком упала на пол. — Ну и что это было? Что за паника? И эта книга… - я отрицательно покачал головой, расслабляясь, наваливаясь на Сарта, как тогда, когда я болел, и он вёл коня. — Я… Я не знаю, а книга… Это очень странно. — Я скучал, - тихий шёпот, и дыхание на шее, а по-моему телу бегаю мурашки. — П-правда? - тоже шепчу, но в сиплом голосе столько надежды, Сарт даже усмехается. — Конечно, глупенький, я ведь не отходил от тебя, пока ты не открыл глаза… Я испугался тогда, когда болт из арбалета, пробив два ребра, не задел сердце. Ты бы выжил, я знаю, маги мы такие, мы живучие, но я все равно боялся… — Ты был рядом? — Конечно, тебе не говорили? — Нет, - голос все тише и тише, а на душе так тепло стало. Просто от осознания того, что Сарт беспокоился обо мне. Тянусь к его губам, извернувшись в объятиях. Целую, смотря в тёмно-красные глаза, переливающиеся в свете свечей, будто рубины. Так сладко, томительно, тягуче… Будто дотошно сладкая карамель с Земли. Но мне приятно, а как иначе? Снова чувствую себя живым, будто и не было этих мыслей, будто я не хотел отказаться от Сарта. Щеки залила краска, как я мог так просто отказаться от него, после всех этих громких слов о любви? Я так жалок… — Ну что же ты?... Не надо… - Сарт лёгким движением руки смахнул слезу, катящуюся по моей щеке. — Ты все ещё не веришь мне? — Во что? — Ты мне не безразличен… Я ведь столько раз показывал, прикрывал, защищал, ухаживал за тобой. И все это даже не в период гона, раньше. Мы, наги, ведь скрытные по своей природе, просто так с другими водиться не будем, но я ведь с тобой… — Спасибо.