Детский переполох

Преодолев большую часть пути, они возвращались по лесу вблизи Конохи тем же путём, которым уходили из неё, и Шикамару всё не оставляло странное предчувствие какой-то недосказанности. На их счастье, они не встретили ни одного патруля шиноби, выбирая от мест возможных ловушек обходные дороги, которыми вёл Намикадзе. Вопрос «откуда он о них узнал?» заставил шатена внимательнее присмотреться к блондину, будто не замечавшего повышенного к себе внимания, или делавшего вид. Как и обещал, Минато следовал всем приказам Шикамару, при этом старался удерживать равный опытному шиноби темп. Лицо его было богато на разного рода эмоции, что явственно отличало его от тех же Учиха, однако преобладало на нём выражение собранного спокойствия и доброжелательности. Как лицо Четвёртого на скале. На последней мысли шатен едва не споткнулся, не заметив выбоину в земле, и оглянулся на шедшего чуть позади блондина. — Вы хотите попросить помощи у Орочимару, не так ли? – всё же первым озвучил свои подозрения Намикадзе. — Хм. С чего ты это взял? Мальчик пожал плечами и перевёл взгляд с крон деревьев на молодого человека. — Цунаде-сан гениальный ирьёнин, но именно она заварила всю эту кашу. Если рассказать ей о случившемся с Нару, она найдёт способ и подберёт нужные слова, чтобы вернуть его в Коноху. А мы пойдём за ним, - Шикамару улыбнулся: пока что измышления блондина были логичными. Видимо, заметив одобрение на его лице, тот продолжил. – Я знаю только одного человека, способного сравниться с ней по способностям и неуёмному азарту, граничащему с честолюбием. Орочимару. Кроме того, он дольше остальных изучал чакры Хвостатых и у него больше шансов выяснить, что случилось с моим сыном. Полагаю, я ответил на мучивший вас вопрос? Сказать, что Нара был поражён, означало бы значительно преуменьшить действительность. В голове роились множество вопросов, а неприятных последствий выходило ещё больше. — Ваша память… восстановилась? — Кусками, лоскутками, обрывками, - честно признался Минато и успокаивающе улыбнулся явно растерявшемуся шиноби. – Сделать выводы не так уж и сложно, учитывая, как Наруто в этом возрасте похож на меня и Кушину. Шикамару был растерян и, признаваясь самому себе, напуган. Сколько времени он наблюдал за детьми, но ни разу не заметил в поведении Минато-… сана ничего подозрительного или выходящего за рамки детского любопытства. Чего, в таком случае, следовало ожидать от других…? — А что с остальными? Блондин на мгновение помрачнел, взгляд его пространно прошёлся по окружавшей их местности, а после он тяжело вздохнул, и плечи его слегка поникли. — Насчёт остальных не могу сказать наверняка, но не похоже, чтобы их мучили видения прошлого; я и сам ещё не до конца вспомнил свою прошлую жизнь. Вполне возможно, Итачи начинает о чём-то догадываться, но он никогда не был душой компании, так что вряд ли поделится об этом с кем-то, даже с Наруто. Молодой человек не знал, начать ему беспокоиться или радоваться. Зная о трагедии жизни Учиха Итачи, он сомневался, что тот решится отомстить Конохе или кому-то из своего прошлого, скорее уж, выберет плыть по течению. Однако теперь следовало усилить бдительность и внимательнее смотреть за детьми – возвращение к ним памяти оставалось лишь вопросом времени. — Думаю, нам стоит продолжить путь и поторопиться. В том, что случилось с моим сыном, определённо замешана чакра, но не Девятихвостого. А по дороге я буду не против послушать рассказ о детстве Наруто. Вы ведь с ним были одноклассниками? Несмотря на добродушную улыбку Намикадзе, Нара ощутил себя не в своей тарелке. Взрослый в теле ребёнка, более того, Йондайме Хокаге… что-то подсказывало ему, что некоторые откровения из жизни Наруто Минато-сану лучше бы не знать, по крайней мере, уж точно не ему о таком говорить. *** Сколько бы не закрывал-открывал глаза, местность вокруг него не менялась, хотя он чётко осознавал, что застрял в одном из тех снов, мучивших его в последнее время. Мир казался вполне себе реальным – жутковатым, но реальным – за тем лишь исключением, что здесь он не чувствовал чакры присутствия ни Курамы, ни других Биджуу. Красная равнина простиралась на многие сотни миль вокруг, неестественно серое небо угрожающе нависало над головой, словно готовое в любой момент обрушиться на землю. И ни одной живой души. Несмотря на отчаянное положение, Наруто совершенно не был напуган, а когда вдалеке заприметил гигантских размеров столб, его непреодолимо потянуло к нему со стойким ощущением, что именно там он сможет получить ответы на свои вопросы. Он думал, добраться до колонны займёт у него гораздо больше времени, но по его подсчётам прошло не больше пятнадцати минут, как он оказался прямо у её подножия. В реальности, наверное, вообще прошла минута, а может быть, день или неделя. А столб, к удивлению юноши, и вовсе предстал перед ним деревом с могучим стволом, крепкими ветвями и корнями, плотно вросшимися в красную землю. Понадобилось всего несколько мгновений, чтобы опознать в нём Древо-Бога – истинную форму Дзюби, которую пытались воссоздать Мадара и Обито. Но ведь их замысел провалился… — Как такое…? Это ведь всего лишь сон… но почему… Наруто необдуманно прикоснулся к прочной шероховатой поверхности ствола, и на мгновение ему показалось, что дерево вздрогнуло. Дрожь, подобно электрическому импульсу, пробежала по его руке, правый висок кольнуло болью, а спустя секунду он услышал чей-то голос, раздавшийся прямо у него в голове. — Не сопротивляйся. Услышь… меня… — Кто ты? – Узумаки огляделся по сторонам, но так никого и не заметил, а потому вновь обратил свой взор на древо. – Мне знаком этот голос. Это ты все эти дни пытался заговорить со мной? — Опасения. Сомнения. Ты был глух к моим словам, и вот ты здесь, Узумаки Наруто. Мы можем говорить. Голос одинаково мог принадлежать как женщине, так и мужчине, и всё ещё звучал как будто издалека, но Наруто не спешил убирать руку с дерева, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. — Я не слышу своих Биджуу. Что ты с ними сделал? — Они все лишь часть меня, их существование до сих пор просто моя прихоть. Ты привык видеть меня таким, они тебя радуют. — Ты – Шинджу. Новая дрожь пробежалась под ладонью отголоском смешка. — У меня много имён и много обличий. Неизменна лишь моя суть. Наруто очень пожалел, что сейчас рядом с ним не было Шикамару – вот уж кому бы понравилось говорить с Древом Мироздания. Сам он всегда предпочитал действия словам, да вот только в этом мире сновидений его способностям была грош цена. Он уже пробовал разрушить предполагаемое гендзюцу собственной чакрой и пришёл к неутешительному выводу: чакра не принадлежала ни ему, ни Кьюби. Она циркулировала по своему усмотрению, как если бы была наделена собственным разумом и жила своей жизнью. — Что ты сделал со мной? И по-прежнему он не испытывал ни страха, ни злости в сложившейся ситуации. Ещё полтора года назад у него пробегала дрожь по телу только от одного представления той опасности, которую нёс в себе Дзюби, но продолжал сражаться на одном упорстве и желании спасти дорогих ему людей. Он прежде не задумывался, но… его взгляды, как и жизненные ценности, определённо претерпели изменения. — Кагуя назвала бы это ассимиляцией. Я называю выживанием. Мы были нужны друг другу. Теперь мы едины. — Хватит говорить загадками! Покажись и объясни всё толком! Голос притих, и юный шиноби ожидал завершения этого идиотского сна, однако в голове шёпот раздался вновь: — Хорошо. В следующее мгновение по стволу дерева прошла крупная дрожь, земля зашуршала, а мощные корни вдруг пришли в движение. Не ожидая такого, Наруто неловко попятился назад, пока не запнулся об образовавшуюся трещину и не приземлился на пятую точку. Сразу после этого огромная трещина вертикально рассекла кору, края её разошлись в стороны, обнажив тёмное нутро. Некоторое время ничего не происходило, и юноша подумал, что таким образом его приглашают пройти внутрь, но на попытку встать чакра в нём взбунтовалась. — Тебе туда пока нельзя. Раздавшийся голос звучал намного ярче, живее, ближе и так узнаваемо, что Наруто невольно затаил дыхание и устремил свой взор вперёд – на фигуру, чей силуэт всё чётче проступал во тьме. И чем яснее он становился, тем больше он не верил своим глазам. Не верил ни шёлку тёмных волос, ни белизне кожи, ни глазам цвета лаванды, смотрящим на него с холодным равнодушием на знакомо-незнакомом взрослом лице. — Нед…жи… *** В лабораторию Орочимару они пробрались всё так же незамеченными патрулировавшими периметр за пределами деревни шиноби, и Шикамару не переставал задаваться интригующими вопросами. Почему в деревне так спокойно? Шиноби для патрулирования слишком мало. И откуда Минато-сан знал о тайном ходе в хорошо защищённую и скрытую лабораторию? Им ведь даже удалось без лишнего шума преодолеть все ловушки, аналогов которым гений клана Нара никогда прежде не встречал. — У Орочимару всегда был дурной вкус в плане выбора ловушек для своих секретных убежищ. В голову старичка, видимо, давно уже новых идей не приходило, - будто прочитав его мысли, не без иронии пояснил Намикадзе и на автомате свернул в нужный им коридор, такой знакомый за полтора года визитов для обследований. Шикамару решил промолчать и пропустить мимо ушей нелестный отзыв об одном из Санинов, в конце концов, это же был Йондайме Хокаге. В процедурной, где обычно происходил сбор анализов, их ожидал сюрприз – вся команда Хэби в сборе, при этом вооружённые до зубов и готовые дать бой. — Ну, надо же, кто к нам пожаловал, - расплываясь в довольной мерзкой улыбке, Орочимару заинтересованно оглядел весьма неожиданных гостей и жестом руки приказал своим подопечным спрятать клинки, что отнюдь не успокоило визитёров. Минато оставил переговоры на Нара и решил лишний раз не мельтешить перед Змеем. — А вы, видимо, ожидаете нападения, - осматриваясь, заметил Шикамару. От его внимания не укрылось отсутствие некоторого оборудования для обследований, опустошённость в комнате с реагентами и собранные походные сумки, которые Джуго тщетно пытался спрятать за собой. – Собираетесь покинуть Коноху? — Просто оставаться здесь у нас больше нет причины, - возразила Карин, пронзив шиноби Конохи недовольным взглядом. Она всё ещё не могла отойти от новости, что придурок Наруто сбежал из своей распрекрасной деревни, забрав с собой Саске. И Хокаге их какой-то мутный мужик – до сих пор не объявил Узумаки отступником. — Цунаде не так уж благожелательно ко мне настроена, - пожал плечами Орочимару. – А я не жажду провести отведённые мне годы в тюрьме. Я так понимаю, Старейшины придумали-таки способ избавиться от последних Учиха, Хокаге не смогли им ничего возразить, а наш доблестный герой решил восстановить справедливость? — Они хотели запечатать чакру в Учиха, тем самым подвергнув их жизни опасности. Мужчина удивлённо вскинул брови. Даже по его меркам это было бесчеловечно – лишать столь сильных шиноби их сущностей. Это то же самое, что отнять у земледельца руки или землю. Хотя малыши Узумаки, Нара и... Акаши, кажется... его впечатлили. Все трое считались заслуженными героями Четвёртой Мировой Войны Шиноби, у наследника клана Нара вообще карьера шла в гору, особенно учитывая тот факт, что тот дорвался до поста Помощника Хокаге. Какая глупая растрата таланта и способностей. — Что ж, верю, Наруто-кун позаботится о малышах Учиха и юных дарованиях, бывших Хокаге. Но вы проделали этот тяжёлый и трудный путь явно не для того, чтобы поинтересоваться нашими делами. Я ведь прав? И столько ликования было в его тоне, что Шикамару посетила мысль, что Санин знал о причине их возвращения. — С Наруто что-то случилось, мы подозреваем, что в этом замешана чакра Девятихвостого. Он не просыпается, но его чакра циркулирует так, будто он бодрствует. Я пытался сбить темп, но ничего не вышло. — О, и как долго он в таком состоянии? — Уже чуть больше суток. Он не реагирует на внешние раздражители. — Пихните к нему Саске – раздражитель из всех раздражителей. Мигом очнётся, - усмехнулся Хозуки, за что схлопотал кулаком по самодовольной физиономии от Карин. Орочимару выглядел задумчивым и заинтригованным, но не торопился отправляться в путь. Нара надеялся, что ему хватит красноречия и доводов, чтобы убедить Змея помочь Узумаки, а иначе у него не останется другого выхода, как обратиться к Цунаде-сама, пусть это и подставит под удар Учиха. Казалось, прошло не меньше часа прежде чем мужчина отмер и в привычной деловой манере посмотрел на юного шиноби. — К Цунаде сунуться – кишка тонка, но с чего вы решили, что я помогу вам по доброте душевной? — Цена вопроса, да? – фыркнул Шикамару, вполне ожидавший чего-то такого. – Ваша исследовательская натура не позволит вам упустить такой великолепный шанс провести обследование Джинчуурики, более того, Узумаки. Вас же так и гложут вопросы, что случилось с ним и Учиха в тот момент, когда они умерли, и как им удалось вернуться. Тонкие губы Орочимару растянулись в пугающей ухмылке. — Хорошая попытка, мальчик, но это ещё не повод для меня вновь становиться нукенином после недавнего оправдательного приговора. — А как насчёт того, чтобы вернуть должок? – послышался смутно знакомый Санину голос, и взгляд его тут же, словно магнитом, притянуло к маленькому блондину, показавшемуся из-за спины шатена. — Минато... О каком же долге может идти речь? Взгляд голубых глаз ни на секунду не дрогнул, и мужчине стало слегка не по себе. Ему уже было знакомо это сдержанно-решительное выражение, неожиданно проявившееся на детском личике. — Печати на ловушках и те, которыми ты обезвредил свои оковы, относятся к тайным техникам клана Узумаки. Выведать о них ты мог только у Наруто. Эх, знала бы Кушина, что ты столь неблагодарен по отношению к её сыну, она бы тебе быстренько змеиную морду начистила. — Грозишься своей супругой, Намикадзе? И не смей меня тут моими же долгами упрекать, мелочь пузатая. Я свои долги возвращаю! — Ой, простите великодушно! Попутал. — Минато! – от яростного рыка мужчины задрожали потолочные подпорки. А остальные присутствующие с непередаваемыми лицами наблюдали за развернувшейся сценой. Шикамару уже даже решил не зацикливать внимание на отсутствии сковывающих печатей, которые являлись единственным условием пребывания Орочимару на территории Конохи; от них бы всё равно пришлось избавиться. Но вот спорящий до хрипоты, рычащий и эмоциональный Змей – явление из разряда Чудес Света, и в этом с ним определённо были согласны члены бывшей команды Така. Зато Минато-сан чувствовал себя в своей тарелке и, кажется, получал удовольствие, препираясь с Орочимару. — Просто невыносимо! – с жаром воскликнул брюнет, резко развернулся и, пылая праведным гневом, направился в смежную комнату. – Что учитель, что ученик – бестолочи! Так теперь ещё отец и сы- И запнувшись на последнем слове, Змей резко замер с занесённой для шага ногой. Хозуки демонстративно загнул три пальца, после чего мужчина перестал изображать каменное изваяние и неверяще оглянулся назад, впившись злым взглядом в блондина. — МИ-НА-ТО! Ах ты, мелкий... Мальчик легко пожал плечами и с необычайной серьёзностью посмотрел на Санина. — Можешь шипеть и проклинать меня, сколько твоей змеиной душонке будет угодно, но помоги Наруто. Сейчас ты моя последняя надежда, Орочимару. — Лестно слышать такое от Йондайме Хокаге. А уж сделать из тебя подопытного для моих экспериментов и того бесценно. — Как пожелаешь, - не задумываясь ни на секунду, согласился Намикадзе. — Минато-сан! — Всё в порядке, Нара-кун. Это только между нами с Орочимару, - успокаивающе улыбнулся Минато и вновь пристально посмотрел на змеиного Санина. – Так ты согласен пойти с нами и помочь Наруто? После, я даю тебе своё слово, ты будешь волен поступать, как тебе заблагорассудится. — И как я могу не согласиться на такие выгодные условия? – с насмешкой передразнил Орочимару, довольно потирая руки. За пару минут закончив со сборами, они толпой направились на выход из бывших катакомб, когда Хэби в спину настиг громкий предупреждающий шёпот: — Вот только гарантировать вашу безопасность и благожелательность со стороны Наруто и Учиха я не могу. Невинно улыбнувшись, мальчик прошёл вперёд, мимо застывших в ступоре бывших нукенинов, и Шикамару впервые осознал, почему все, даже враги, так уважали Йондайме. И в этом Наруто был точной копией своего отца. *** — Тебе нравится этот образ? Он ведь был дорогим для тебя другом, - безэмоционально улыбнулся Дзюби и покрутился вокруг своей оси, демонстрируя свой облик. Наруто едва до крови не прикусил нижнюю губу и сжал ладони в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. — Прекрати. Шинджу тут же, как по команде, замер и, прищурив лавандового оттенка глаза, посмотрел на своего сгорбившегося и побледневшего Джинчуурики. — Он был в твоих мыслях, в отзвуках ударов твоего сердца. Мне наиболее близок этот образ – он подобен Кагуе. Моё дитя. — Он не твой... — Ошибаешься, - прошелестел голос, и Наруто внезапно ощутил крепкую хватку на своих плечах. Вскинул голову, оказавшись лицом к лицу с лже-Неджи. – Все, в ком течёт чакра, мои дети. И рано или поздно, как однажды отделившись от меня, они вернутся ко мне. Ибо смысл моего существования лишь в одном – поглотить всё и вся. — Я этого не позволю! Однажды нам уже удалось остановить тебя... Юноша сбился с мысли, когда Дзюби неожиданно рассмеялся и, легко толкнув его, взлетел на ноги, раскинув руки в стороны. Глаза его стали пугающе белыми, так что даже зрачков не было видно, а на не скрытых одеждой участках кожи вырисовывались странные коричневые узоры, очень похожие на те, что появлялись от Проклятой печати. — Оглядись вокруг, Узумаки Наруто. Рядом с тобой нет ни твоих друзей, ни всесильных Биджуу. Ты, перерождённый Асура, и тот, связанный судьбой Индры, - даже вам хватило сил лишь на то, чтобы остановить всего-навсего глупую марионетку. Ты мой Джинчуурики, и как ты собираешься остановить меня? — Если потребуется, я... Прохладная ладонь легла на его губы прежде, чем он успел договорить. — Ты не сможешь умереть, Узумаки Наруто. Я могу навечно запереть тебя здесь и ждать... ждать, когда созреет мой плод, - заметив, как побледнел его носитель, Шинджу почти в ласковом жесте провёл ладонью по его щеке, выражая тем самым свою привязанность к новому сосуду. – Но я не буду этого делать. Давай вместе наслаждаться этим миром и постепенно поглощать его. По чуть-чуть, каплю за каплей. Потому что, Узумаки Наруто, как создавать что-то из ничего, точно так же я могу обращать это в ничто. После произнесённых слов Наруто показалось, что где-то вдалеке прогремел гром. Странно, но Дзюби отчего-то вдруг нахмурился и поднял лицо к небу. Яркая алая молния расчертила серое полотно, потом вторая, третья, подобно венозным каналам. Наруто совершенно не понимал, что происходит, но это определённо не нравилось и напрягало Десятихвостого, шаг за шагом отступавшего всё глубже в расщелину в стволе древа. — Мы ещё обязательно увидимся, Узумаки Наруто. Я более не буду вмешиваться в твои сны, так что больше не изнуряй себя. И передавай от меня привет тому носителю Шарингана, что посмел нарушить наше уединение. Способный... наследник... Хагоромо... *** — Знаете, на такое я не подписывался, - закивал головой Суйгетсу, испуганно пятясь из комнаты, пока спиной не налетел на Джуго, своей мощной фигурой заслонившего дверной проход. Удивительно, как от полыхавшей вокруг чакры лачуга ещё не лишилась стен и крыши. Окинув происходящее действо внимательным взглядом, Шикамару первым делом отыскал Сая и шестерых спиногрызов, жавшихся к противоположной от входа стене. Необычная даже по цвету чакра не достигала их только благодаря синему бесформенному щиту, который, судя по потугам Мадары, принадлежал ему и в лучшие времена был Сусаноо. Но настоящая чертовщина творилась в самом центре комнаты, где находились Узумаки и Учиха. Наруто был похож на полыхающий факел – серебристо-белое пламя охватывало его с головы до ног, не позволяло приблизиться, но при этом не причиняло совершенно никакого вреда ни предметам, ни живым созданиям. Блондин сидел в позе для медитации, а за его спиной мельтешили пять шипастых хвоста-отростка, точно не принадлежавших Кьюби. Напротив Наруто, точно в такой же позе и с закрытыми глазами, сидел Итачи. Его чакра была уже более-менее узнаваемой, хотя её объёмы впечатляли не меньше нового вида чакры. — Сай, что произошло, пока нас не было? — Сами видите. Это началось час назад, Наруто просто стал распространять эту странную чакру, а потом полезли хвосты. Но всё успокоилось, когда Итачи-кун синхронизировал с ним циркуляцию своей чакры. Они оба держатся в таком состоянии уже полчаса. — Занятно, - Орочимару совершенно не выглядел впечатлённым происходящим, наоборот, на его лице отражались непривычные серьёзность и напряжённость. – Карин, собери немного этой серебристой чакры, нужно будет её потом изучить. Проглотив все возражения, девушка закрепила на стенах несколько печатей, аккумулирующих и сдерживающих чакру внутри себя. Впервые отчего-то дрожали руки; она никак не могла избавиться от напряжения в теле, вызванного беспокойством за одного конкретного белобрысого идиота, находившего себе приключения на ровном месте. Даром, что Узумаки славятся выносливостью и живучестью, а то давно бы уже ласты склеил. — Мы можем что-нибудь сделать? – Минато не сводил глаз с монохромной парочки в центре комнаты и при этом не отходил от Змея, но не из недоверия, что тот в любой момент сбежит, а в ожидании проблеска гениальной искры. — А у тебя есть опыт в усмирении вышедших из-под контроля Джинчуурики? Или, думаешь, у меня есть научная степень по Биджуу? – презрительно скривившись, Орочимару окинул маленького блондина недовольным взглядом, а в следующую секунду растерял весь свой запал и чересчур резко отвернулся, когда голубые омуты обратились к нему. – Цунаде совершила серьёзную ошибку, не позволив мне обследовать твоего сыночка раньше. Если мои подозрения верны, он стал сосудом, в котором смешались его собственная чакра, чакра Девятихвостого и чья-то ещё. Вероятнее всего, кого-то из Биджуу. Две слившиеся родственные чакры не могут войти в симбиоз с третьей, и мы получаем то, что видим. — А если попробовать принудительно отсечь эту третью чакру? – предложил Шикамару, за что тут же заслужил возмущённо-раздражённый взгляд от мужчины. — И с вероятностью в 90,9% результат будет тот же, как если вы решите извлечь из Джинчуурики его Биджуу, - ответом было коллективное молчание. – Сейчас лучше всё оставить Итачи-куну, учитывая, что у него это неплохо выходит. Им только и оставалось, что безучастно наблюдать и ждать, и, к счастью, ожидание это продлилось недолго. Постепенно концентрация серебристой чакры стала уменьшаться, и один за другим начали пропадать хвосты. Как только напряжение, царившее в комнате, и вовсе волшебным образом испарилось, так и не открывая глаз, Учиха и Узумаки почти одновременно свалились на пол без сознания. — Нии-сан! — Братик Нару… — Наруто! Первым, как ни странно, у бессознательной парочки оказался Орочимару, который, хотя и не обладал обширными навыками ирьёнина, но быстро и хладнокровно сумел сориентироваться в ситуации. — Наруто-кун просто обессилен; сон хоть и глубокий, но спокойный, и циркуляция чакры пришла в норму, - успокоил он малышей и друзей блондина и тут же переключился на Учиха, выглядевшего не в пример лучше бледного Узумаки. – С Итачи-куном всё сложнее. Несколько разрывов каналов чакры, вполне ожидаемые последствия при таких её объёмах. Тут мне придётся очень постараться. — С нии-саном всё будет хорошо? – взволнованно, стирая кулачками слёзы с щёк, спросил Саске, на что Змей мысленно в воображении закатил глаза: как же его достали эти Учиха с их братскими комплексами. То ненависть со смертельным исходом, а то безграничная любовь и привязанность. Проигнорировав раздражающе наивный и жалостливый взгляд своего несостоявшегося сосуда, мужчина вновь обратился к Нара. — Нужно перенести его в отдельную комнату. К счастью, я прихватил с собой всё необходимое оборудование, так что восстановление не займёт много времени. — Орочимару-сан, вы же не думаете, что мы позволим вам делать всё, что вздумается, - весьма вежливо, но с улыбкой, от которой даже у Джуго мурашки по спине пробежались, осведомился второй шиноби, вызвав нервный тик у Санина. — Знаешь, что, поганка бледнолицая… - внезапно с полуоборота завелась единственная девушка, гневно сверкая глазами за стёклами очков. — Карин, поспокойнее. У господина шиноби есть все основания мне не доверять, особенно в том, что касается кого-то из Учиха, - три чёрные пары глаз моментально впились в Змея угрожающими взглядами. – Но провернуть хоть что-то под столь бдительным надзором у меня вряд ли получится. Да и меньше всего мне хочется потом иметь дело с Наруто-куном. Мне и одной белобрысой головной боли достаточно. Шикамару всё никак не давало покоя, какие отношения в прошлом связывали бывшего отступника деревни и Четвёртого Хокаге. Во время путешествия в деревню они не обмолвились ни словом, а в лаборатории весьма успешно подкалывали друг друга, причём выглядело это так, словно они были старыми друзьями. — Не волнуйтесь, Нара-сан, Акаши-сан, я за ним присмотрю, - с серьёзным выражением лица обнадёжил старших Намикадзе и ободряюще улыбнулся и подмигнул немного успокоившемуся Саске. Остальные разглядывали младшего блондина, как что-то новое и ещё неизведанное, и Шикамару решил оставить все лишние сейчас вопросы на потом. Намикадзе-сан просил сохранить новость о восстановлении его памяти в секрете, но кота в мешке не утаишь, и кто-нибудь, рано или поздно, заметит подвох. — Ладно. Сай, присмотри за нашими гостями и помоги им разместиться в соседней хижине. Я останусь с Наруто и детьми. Если что-то случится… — У нас будет змей на вертеле на ужин, - недобро усмехнулся Сай и всё с той же добродушной улыбкой попросил команду Хэби следовать за ним. Как только пугающие люди покинули их дом, малыши тут же разместились вокруг Узумаки, и Нара подивился тому, насколько это было похоже на защитное кольцо. Ему только и оставалось, что найти себе уютный уголок в комнате и дожидаться пробуждения Наруто. Впервые на своей памяти он не мог предсказать реакцию Узумаки на своё решение, и это было… проблематично. *** В закрытой части главного дома клана Хьюга впервые за очень долгое время наблюдалось оживление, о причинах которого знал лишь Хьюга Хиаши. Даже супруге и дочерям было запрещено захаживать на закрытую половину, и раз уже это был приказ не супруга и не отца, а главы клана, никто не осмелился его нарушить. Повисшие с самого утра над Конохой грозовые тучи нагнетали ощущение неминуемой беды, и Хиаши-сан вовсе не удивился, когда неприметный коричневый ястреб принёс ему сообщение от Хокаге о том, что Орочимару и его подопечные сбежали из деревни, след их оборвался на западной границе территории Страны Огня. Шестой запрашивал поддержку одних из лучших следопытов клана Хьюга с приказом вернуть или обезвредить цели. — Этого следовало ожидать. Орочимару не из тех, кто мирится с ограничениями. Преступник есть преступник, и ничто его не изменит. Подросток, которому от силы можно было дать не больше десяти лет, прервал свою медитацию, посмотрел сначала на маленький свиток, а потом на мужчину, явно ожидавшего от него какого-то ответа. — Орочимару-сан покинул Коноху не по своей воле. Если всё именно так, как я думаю, то он сейчас там, где его место. Сколько людей за ними не отправляй, но поиски не увенчаются успехом. Хиаши с некоторой настороженностью посмотрел на мальчика – он никак не мог привыкнуть к его новой манере разговора и поведения, хотя и знал этого ребёнка почти всю его жизнь. И только недавно пришло осознание, что, несмотря на произошедшее чудо, дарованный второй шанс, он не сможет подарить ему счастливое и безмятежное детство. — Этой ночью я тоже покину деревню, - немного помолчав, добавил подросток и спокойно встретил посуровевший взгляд главы клана. — Что? Мальчик едва заметно передёрнул плечами, но взгляда не отвёл. Отец мог быть сколько угодно пугающим, но и он умел отстаивать свои решения и принципы. По крайней мере, теперь он был волен распоряжаться своей жизнью, как пожелает. — Больше меня ничто не держит в Конохе. Клан Хьюга процветает, и Хината-сама движется в верном направлении, чтобы однажды занять пост главы. — Хината – моя дочь и, без сомнения, достойный член клана Хьюга. Несмотря на свою внешнюю кротость, она доказала, насколько прочный стержень внутри неё. Но именно тебя я хотел бы видеть будущим главой клана Хьюга. — Мне здесь не место, - на вопросительный взгляд он только и смог, что пожать плечами, не зная, как объяснить или описать те чувства, что кипели внутри него. – В последнее время, засыпая, я не вижу снов, но слышу один и тот же голос. Он беспрестанно зовёт, но не меня. Наруто. Наруто. Наруто. Так отчаянно и в то же время так требовательно. Но сегодня… я его уже не слышал. Совпадение ли? Хиаши-сан не смог сдержать дрожь, когда к нему обратились лавандовые глаза, зрачки которых окаймляли серебряные круги. Никогда прежде ему не доводилось видеть такого необычного узора – что-то среднее между Бьякуганом, Риннеганом и Шаринганом. Если о существовании этих глаз узнают Старейшины или феодалы, они не допустят новой охоты за кейкегенкаем и просто-напросто избавятся от его носителя. Несмотря на преданность своей деревне, Хиаши не мог себе позволить пожертвовать кем-то из своей семьи. Не снова. — Я благодарен вам за заботу, за кров и защиту. Но однажды почувствовавшая свободу птица уже никогда по собственной воле не вернётся в клетку. И мужчина понимал это даже лучше, чем кто-либо. Понимал, что уже давно не является авторитетом для этого чересчур самостоятельного и бесстрашного мальчишки. Хизаши мог гордиться своим сыном. — Я соберу для тебя свитки и оружие, а после полуночи помогу выбраться за пределы Конохи. — Спасибо, отец. Хиаши только кивнул головой и бесшумно покинул зал медитаций, отправившись на склад-хранилище боевого оружия клана. На сердце всё ещё было тяжело, но на губах сама собой расцвела улыбка. Впервые за все годы со дня смерти младшего брата он был по-настоящему счастлив. — Спасибо, что вернулся в этот мир, Неджи.