Детский переполох

Кровавая Алекс, я успела!!! ;D Непривычно для себя встав ни свет ни заря, Наруто прислушался к тишине, царившей в их доме, и тихо, чтобы никого не разбудить, спустился на первый этаж. Неторопливо умылся, убрался в гостиной после вечерних посиделок, ставших уже почти традицией, и вышел на крыльцо, взглядом хозяина осматривая вверенные ему предками владения, к слову, разросшиеся за довольно короткое время. То тут, то там стояли остовы недостроенных домов, рассчитанных на большие семьи, и маленьких построек, а обилие строительного инвентаря внушало невольный ужас, впрочем, всё это были лишь строительные хлопоты. Незаметно миновали ещё полгода, обозначившие на этот раз не только скачок развития детей ещё на два года, но и разрастание и воскрешение из пепла Узушиогакуре. Наруто однажды в детстве слышал выражение «тебя только за смертью посылать», но Шикамару придал этой фразе совершенно иной смысл, когда полгода назад, отправившись во внешний мир всего лишь за продуктовыми припасами, привёл с собой целый отряд строителей, плотников, каменщиков. И не каких-то незнакомцев, среди них оказался Инари – тот самый мальчишка-плакса из Страны Волн, внук мостостроителя Тазуны. За прошедшие годы, как и сам Узумаки, мальчик очень подрос, возмужал, а ещё перенял от деда неплохие задатки плотника, умелые руки и боевой настрой, воспитанный когда-то в нём, без сомнений, отчимом. Он был очень рад видеть Наруто, знал обо всём, что тот сделал для их мира, и от какой угрозы он их всех спас, а потому, игнорируя любые возражения, вызвался помочь им в обустройстве на пустынных землях. Ни Инари, ни другие рабочие не задавали лишних вопросов – дела шиноби их не касались, да и за свою работу они брали немного: еду и места для ночлега. Орочимару не удостаивал простых смертных своим присутствием и практически поселился в своей лаборатории, лишь иногда показываясь Наруто на глаза, мол, живой и не сбежал. Зато вся команда Така с необъяснимым энтузиазмом взялись за отстройку поселения вместе с людьми из Страны Волн, довольно легко влившись в рабочий коллектив. Их способности шиноби и подопытных Змея во многом упрощали рабочий процесс, хотя зачастую они слишком усердствовали. Дети чужаков сторонились, а те, прислушиваясь к какому-то шестому чувству, были приветливы с ними при встречах, но и только. Инари вообще был в шоке, когда увидел маленького Учиха Саске; он помнил мрачного и нелюдимого брюнета из команды Наруто, но тогда, в детстве, он воспринимал его не иначе, как шиноби из другой Страны, о котором после выполнения его задания можно было забыть. Впрочем, новости об этом монохромном дуэте добирались и до их краёв, так что он был в курсе всего, что сотворил последний из именитого клана Учиха… когда-то последний… Теперь же он чувствовал себя не в своей тарелке при встрече с капризным и эгоистичным ребёнком и до сих пор старался избегать его. Наруто его не винил, в конце концов, ему и самому временами было неловко, особенно когда ребятишки своими вопросами или действиями ставили его в тупик. Ежемесячные наёмные миссии Шикамару и Сая, в которых они пытались найти следы или подтверждения того, что Неджи переродился, не давали никаких результатов, Дзюби по-прежнему молчал, чем неимоверно злил своего Джинчуурики и подрывал его и без того слабую надежду на чудо. Вести из внешнего мира были обрывочными, не хорошими, но и не плохими. Для Наруто было важно, что Совет Каге Пяти Стран всё ещё существовал, соглашение о ненападении оставалось в силе, хотя охота за ним и перерождёнными детьми по-прежнему продолжалась с переменным успехом, но окончательно обнаружить их местонахождение никому так и не удалось. При обследовании острова они с Шикамару нашли несколько странных каменных плит, оказавшихся под толщей прибрежного песка, но нисколько не пострадавших ни от погодных условий, ни от вражеского столкновения. Как оказалось, плиты были «спрятаны» по всему периметру поселения, материалом для них выступал специальный камень, поглощавший и концентрировавший в себе чакру; Кокуо признался, что однажды он и его Джинчуурики уже сталкивались с такими необычными предметами, в основном, они принадлежали кланам Печатников. Своеобразные выемки на плитах выступали барьерными печатями, для активации которых не хватало только чакры. Взвесив всей большой семьёй все за и против, Наруто своей чакрой активировал странные скрижали, после чего весь остров оказался под защитным куполом. Ребята проверили на собственном опыте: покинуть поселение можно было, но за его пределами пятак земли словно бы исчезал в море, скрывался за густым непроглядным туманом. Увидеть и вернуться на него могли только те, кто отдавал скрижалям свою чакру. Сложно, но о лучшей защите и мечтать нельзя было. Как следует размявшись, Наруто вернулся в дом, пора было готовить завтрак на целую ораву и поднимать лежебок. *** За всё время своего пребывания в Узушиогакуре Орочимару, к своему удивлению, ни разу не пожалел ни о заключённой с Узумаки Наруто сделке, ни о новом образе жизни, разительно отличавшемся от прошлого отшельничества. Фактически, его устраивало почти всё: материал и оборудование для исследований, неразрешимые задачи для его живого и жадного до впечатлений ума, а ещё вынужденная светловолосая и голубоглазая компания, приставленная к нему в качестве надзирателя. Не хватало ещё нравоучений и раздражающего фактора на заднем плане, но Цунаде сама виновата в том, как всё сложилось, а Джирайя… Не всё и сразу. Изучение нового вида чакры шло медленно, но результаты Санина вполне устраивали. Открытия были редкими, но невероятными. Например, помимо того, что чакра Дзюби была «живой» и могла существовать вне тела своего Носителя, она могла замедлять или ускорять процессы в живом организме, что срабатывало не всегда. Этим можно было объяснить ненормальное взросление детей, а вот с Узумаки дело обстояло совершенно иначе – за прошедшие два года Джинчуурики не прибавил в росте, хотя как раз находился на пике рывка роста. У него отрастали ногти, волосы, но слишком медленно, а если говорить совсем откровенно, то бывшая головная боль Конохи внешне не изменился ни на йоту. Учитывая все эти факторы, Орочимару пришёл к выводу, что Шинджу сдерживает процесс старения своего Носителя намеренно, и кто знает, какую продолжительность жизни он для него отведёт. Во время своих наблюдений за подопечными, змеиный Санин уделял особое внимание Узумаки. Джинчуурики охотно шёл на контакт, терпеливо выдерживал все процедуры обследований, однако Орочимару не всегда имел дело именно с Узумаки Наруто. Случалось несколько раз сталкиваться с иной сущностью – куда более сдержанной, вполне разумной, но пугающей своими холодными и равнодушными голубыми глазами. Каждый раз сталкиваясь с ней, мужчину охватывал бессознательный и бесконтрольный ужас, кровь в жилах стыла, тело цепенело, и всё, что он мог в такие моменты, это ожидать безмолвно конца с минуты на минуту. Иногда Узумаки быстро «приходил в себя», но чаще часами рассматривал его, как микроба под микроскопом, после чего Орочимару несколько суток приходил в себя, восстанавливая душевное равновесие. И сколько бы он не бился, упрашивая Наруто предоставить ему возможность поговорить с Дзюби, тот был категоричен в своём отказе. Орочимару никогда не умел ладить с детьми, несмотря на то, что когда-то лучший друг был сущим ребёнком в любом возрасте, и как-то удавалось с ним взаимодействовать ради общих целей. С переродившимися восьмилетними шиноби, пусть и гениями своих эпох, всё складывалось сложнее в разы. Змеиный Санин подозревал, что большинство из них уже вернули себе память прошлых жизней, но никто не признавался и открыто этого не демонстрировал, разве что на полотне дружной семьи наметились первые трещины. Саске перерос свой детский эгоизм и перестал липнуть к старшему брату. Хорошо это или плохо никто не знал, пока у обладателя Риннегана не стали случаться злые истерики по любому поводу, связанному с Итачи. Последствия истерик удавалось сводить к минимальному урону, но шар Катона посреди гостиной – не шутки. После таких эмоциональных всплесков он предпочитал прятаться в пещерах; найти его не составляло труда благодаря всюду следовавшему за ним по пятам Джуго, но этого никто не делал, а ближе к ужину намечалось перемирие. И так до следующего дня. Итачи на нападки со стороны младшего глупого братца никак не поддавался, предпочитая молчаливый игнор. Впрочем, в последние месяцы игнорировал он всё и всех, за исключением Наруто-куна, в присутствии которого на каменном лице появлялись хоть какие-то эмоции и оживление. Минато как-то рассказал, что старший из родных братьев полностью освоил контроль над своей чакрой, и это впечатляло, хотя и озадачивало, к чему была такая спешка. С бывшим учителем у Орочимару новые отношения не складывались от слова «совсем». Беззаботный и жизнерадостный мальчуган превращался в серую мышку в его присутствии на осмотрах, не позволял к себе лишний раз прикасаться и смотрел на него волком. Санина терзали смутные догадки, что одним из вернувшихся воспоминаний было их сражение на третьем этапе Чунин Шикен, с последующей смертью Третьего. Но Хирузен ни словом не обмолвился об этом ни ему, ни братьям. Вот уж кто беспрестанно трепал Орочимару нервы, так это святая троица закадычных врагов-друзей. Отношения Мадары и Хаширамы перешли на новый уровень взаимного уничтожения. Они не ссорились, не устраивали драк на публике или в присутствии опекуна, тем не менее оба поднаторели в искусстве расставления ловушек, так что поселение превратилось в минное поле. Взрывы, прилетающие из ниоткуда кунаи и сюрикены, ловчие сети стали обыденным развлечением для всех жителей острова. Когда в эти ловушки попадал Тобирама, Обито со всех ног бежал к обожаемому братику, чтобы тот остановил братоубийство. К слову, после очередного скачка развития Обито ни капельки не изменился. Пожалуй, он был единственным, чья личность не раздражала и не напрягала Санина. Выбираясь из своей святыни, Орочимару зачастую видел его рядом с Джинчуурики, играющим на берегу реки или копавшимся в зелёном садике с Хирузеном и Минато. Если в поведении мальчика и был подвох, то Змей его в упор не видел. Обязательным правилом столь неординарной семьи стало проводить совместные вечера в гостиной дома, где все склоки и разногласия отходили на второй план. Несмотря на отчуждённость каждого из детей, всех удивляла их сплочённость в любой ситуации против чужаков, а чужаками они воспринимали всех, кроме Узумаки Наруто. Даже Нара и Акаши, проведшие с ними достаточно много времени и поселившиеся под кровом их дома, не смогли добиться от малышей доверия и признания. Казалось бы, с возрастом эта странная детская привязанность должна была притупиться, однако, по странному стечению обстоятельств, она только крепла и принимала иную форму. Орочимару считал подобную осторожность мерой самозащиты со стороны Дзюби, избравшего восемь воскрешённых им малышей в качестве первой линии обороны. Возникал уместный вопрос: будет ли вторая? Закончив записывать свои последние наблюдения в дневник, мужчина спрятал его на книжном стеллаже среди прочих записей и перевёл взгляд на открытое окно, откуда доносился шум строительных работ, запах опилок и пыли. Давненько он не был на свежем воздухе, и раз уж у его няньки были куда более важные дела, чем надзирать за ним, то почему бы не воспользоваться моментом свободы? На двоих из троих спиногрызов Орочимару наткнулся сразу же, как покинул лабораторию. Дуэт братьев Сенджу прошли мимо него, никого и ничего не замечая вокруг себя. Судя по бурной жестикуляции старшего и степени хмурости младшего, у жителей поселения оставалось не больше часа на спокойное и мирное времяпрепровождение, пока не развернутся полномасштабные боевые действия. Пора было уже что-то с этим делать, иначе одним прекрасным днём Санин боялся увидеть своё пристанище в руинах. И для этого ему всего-то нужен был пресловутый Узумаки. А вот, кстати, и ленивый гений клана Нара, всем своим помятым видом демонстрировавший тренировку в стиле «обваляли-ушатали-отпустили». Как-то раз Орочимару сам предложил устроить спарринг с Джинчуурики, на что провозглашённый неформальный глава Узушиогакуре с хитрой усмешкой заявил: «Убью». — Орочимару-сан, случилось что-то из ряда вон, что вы покинули свою лабораторию? Или вы заскучали без своего компаньона? – не без доли сарказма спросил Шикамару, а сам огляделся в поисках Сая или, на худой конец, Карин. Израненная спина и сломанные рёбра болели нещадно; в последнее время Наруто не сдерживался в спаррингах, бил мощно и наверняка, так что из возможных оппонентов не осталось никого, кроме него, Нара, и то только потому, что безупречно управлял Тенями. Акаши хватило одного раза, когда его едва ли с того света не возвращали, а змеиный Санин… Узумаки просто боялся окончательно потерять над собой контроль и прибить змеюку ненароком. — Решил подышать свежим воздухом, пока это возможно, - и на вопросительный взгляд шатена пояснил: - Мадара пропустил время осмотра, а братья Сенджу отправились в восточную часть острова. Шикамару чертыхнулся и опасливо покосился в упомянутую сторону. В восточной части острова располагались наземные и подводные пещеры, в которых так любил прятаться сердитый Саске. А ещё неподалёку оттуда разбили небольшой садик и огород Обито, Хирузен и Минато. Проблематично. — А Итачи где? Санин пожал плечами и покачал головой. Обладавший непобедимой силой убеждения вариант в пределах досягаемости не наблюдался, и вероятность мирного урегулирования надвигающегося конфликта стремительно опускалась к нулю. — Наруто-кун? Нара неудачно дёрнул плечом, поморщившись от вспышки острой боли под лопаткой. — После тренировки решил освежиться в пруду. Эх, ладно, пойду прослежу за этой неугомонной парочкой, пока они не навредили огороду Обито. Какие же они проблематичные… Проследив за наследником гениального клана стратегов, Орочимару невольно присвистнул, когда увидел расцвеченную алыми кровоподтёками и сине-фиолетовыми пятнами спину молодого человека. Кажется, в этом кровавом месиве виднелись следы когтей. Очевидно, самоконтроль Джинчуурики приказал долго жить, если уж он не мог сдерживать свои силы в простом дружеском бою. Поначалу это казалось хорошей идеей, позволявшей Наруто-куну избавляться от лишнего напряжения в теле и сбрасывать переизбытки чакры, которыми щедро делился со своим Носителем Шинджу. Но сейчас больше походило на самоубийство… друзей Узумаки. Памятуя о том, что Суйгетсу рассказывал о рукотворном творении Хаширамы, представлявшем собой то ли озеро, то ли пруд, спрятанный в густых зелёных зарослях, названный вроде Уголком Целомудрия, Змей направился туда, но на подходе к цели его ждал сюрприз. Итачи сидел на небольшом каменном валуне, к нему боком, в штанах и простой водолазке с длинным рукавом, поза его была расслабленной, но в чётко прорисовывавшемся профиле лица было заметно напряжение. Немигающий взгляд, направленный вперёд, неотрывно за чем-то следил, и Орочимару стало интересно, что же так увлекло юного гения клана Учиха, но стоило ему сделать ещё шаг, как мальчишка моргнул и резко повернул голову в его сторону. Не обронив ни слова, он наградил мужчину нечитаемым взглядом матово-чёрных глаз, поднялся с валуна и бесшумно скользнул в листву, сбежав в неизвестном направлении. Всё ещё гложимый любопытством, Санин дошёл до валуна и посмотрел в том же направлении, куда ещё минуту назад был направлен пристальный взгляд Итачи. — Ну, надо же… кто бы мог подумать… - весело усмехнулся он и в довольстве провёл языком по нижней губе. В естественном живом водоёме, стоя под ниспадающим потоком мини-водопада, аки водный дух или божество, освежался Наруто-кун. Потрёпанная после спарринга одежда валялась тряпичной кучей на берегу, а сам обладатель поджарого подтянутого тела, с облюбованной солнцем кожей и глазами цвета летнего неба стоял к нему спиной и, видимо, промывал густую шевелюру от песка. И это настолько увлекло Учиха Итачи? Хотя, если так подумать, все Узумаки обладали не только огромными объёмами чакры, так ещё и распространяли вокруг себя убойную дозу феромонов, не оставлявших подпавших под них людей равнодушными к себе. А в случае Девятихвостого лисёныша удачно смешались крутой нрав и удивительная, временами поражающая до глубины души проницательность. Минато был прав: если Узумаки Кушина что и могла дать этому миру, так это своего сына. Орочимару печально вздохнул. Шансы на возрождение клана Учиха только что уменьшились на одну-четверть. Что ж, у него есть ещё три попытки. *** — Если ты прикрепишь эту Взрывную Печать сюда, бабахнет так, что мало не покажется. — Так это ж здорово! — И плакал огород и садик Обито, Хирузена и Минато. — … Ну, а если… — Ничего не имею против того, чтобы разбомбить все убежища Саске, но попасть под горячую руку с Чидори не горю желанием. Хаширама мрачно покосился на брата, посмотрел на Взрывную Печать в руке, снова на брата, на сети из лески с Дымовыми Печатями, искренне расстроившись, что сегодня явно не его день. Думал так до того момента, как наткнулся на пронизывающий взгляд Итачи, наверняка, случайно набредшего на них. Безмолвный разговор, сопровождавшийся различными гримасами на лице Первого, продлился не больше минуты, после чего старший Сенджу бросил все свои «игрушки» и весь как-то сжался на глазах. Тобирама покачал головой, но мысленно был рад появлению Учиха. Странно, но тот имел какое-то необъяснимое влияние на них всех, как если бы они признавали его главенство среди них. Итачи уважали. Даже старший брат признавал его неформальный авторитет. — Только Наруто не рассказывай… - жалобно попросил Хаширама, с надеждой взглянув из-под полуопущенных ресниц на молчаливого Учиха. Итачи хмыкнул, но понимающе кивнул. Тобирама облегчённо вздохнул, но в следующее же мгновение заметил, как плечи брюнета вздрогнули, а глаза распахнулись в удивлении. Мальчик обернулся, будто что-то услышал или почувствовал, и внезапно сорвался с места. Первый и Второй переглянулись между собой, ошарашенные таким поведением Учиха, и, не сговариваясь, бросились следом за ним. Нагнали они его около пристани, и то только потому, что тот застыл изваянием самому себе. — Итачи, что случилось? Итачи не ответил. Он всматривался в туманный покров барьера, словно силясь что-то рассмотреть, руки его слегка подрагивали, а губы сжимались в тонкую линию. Доверяя предчувствию Учиха, Хаширама и Тобирама вооружились кунаями, в любой момент ожидая нападения из неизвестности. Но прошла минута… две… Пришвартованная к деревянному причалу лодка билась пузатым боком о столбик, и это наблюдение заставило Первого нахмуриться: море волновалось, чего прежде в окружении острова не замечалось. А потом произошло то, что заставило обоих Сенджу непроизвольно вздрогнуть и оглянуться на брюнета – со стороны Итачи послышался едва различимый яростный рык. Когда они вновь посмотрели на пристань, то не поверили собственным глазам: на носу лодки, каким-то неведомым образом сохраняя равновесие на шпиле, стоял незнакомый им мальчишка. Одет он был в белые штаны, заправленные в высокие сандалии, белое кимоно, через правое плечо перекинут ремешок от походной сумки. Длинные тёмные волосы были перехвачены лентой почти у самых кончиков, а овальное лицо, которое в равной степени могло принадлежать как парню, так и девушке, обрамляли более короткие пряди. На нём не было протектора, указывавшего бы на принадлежность Скрытой Деревне, однако при одном лишь взгляде на незнакомца не возникло бы сомнений, что он был шиноби. Аура не принадлежала обычному человеку. Кроме того, настораживало другое: как он смог проникнуть в Узушиогакуре? Как преодолел барьер? — Кто ты такой?! – напряжённо спросил Тобирама, и не успел он моргнуть, как в глазах внезапно вспыхнул белый свет. Нет, он не ослеп, просто всё поле его зрения заволокло белым цветом: белая одежда, фарфорового оттенка кожа и совершенно белые глаза, по зрачкам которых секундой позже расползлись едва заметные серебристые круги, и распустился необычный цветок из трёх лепестков. Послышалось тихое «хм», и мальчик сделал несколько неспешных шагов назад, завёл руки за спину, расправил плечи, всем своим видом показывая, что безоружен и беззащитен. Вот только если бы это действительно было так, младший Сенджу не ощущал бы такого давления, буквально клонившего его к земле. Хаширама перевёл взгляд на Учиха и слегка опешил: ещё пару минут назад готовый напасть на чужака Итачи стоял прямо, с невозмутимым выражением лица. Кунай незаметным движением вернулся в набедренную сумку, а Сенджу не торопились прятать своё оружие, совершенно не понимая, что происходит. — Проблемы? – с необычайным спокойствием спросил брюнет, обращаясь к чужаку. Тот повёл плечом и прямо посмотрел на него в ответ. — Устранены, - безэмоционально откликнулся он, и в тот же момент странный узор на зрачках пропал, придавая им естественный лавандовый оттенок. Хаширама поймал себя на мысли, что эти глаза ему были знакомы… точно! — Хьюга! Ты из клана Хьюга? Мальчик равнодушно кивнул, просто подтверждая очевидный факт, но через мгновение его кукольное лицо вдруг озарила тёплая улыбка, а взгляд переместился им за спины, как и внимание Итачи. Оказывается, пока они разбирались что к чему, на пристань успели сбежаться остальные их братья и взрослые, и в первом ряду они увидели запыхавшегося, почему-то бледного, с дрожащими губами и совершенно растерянного братика Наруто. — Так значит, это правда, - неверяще выдохнул Шикамару, во все глаза рассматривая новое воплощение воскресшего товарища. Признаться, он не надеялся, и вправду, когда-либо увидеть его среди живых, но не мог ничего противопоставить упрямству и уверенности в своей правоте Наруто. Но сколько бы они с Саем не искали, сколько бы слухов не проверяли, им так и не удалось даже выйти на след воскрешённого. — Ты… Неджи…? Светлые брови сошлись на переносице, в голубых глазах застыло недоверие, но в их глубине, мигая тусклым огоньком, таилась надежда. «Его сомнения можно понять, - подумал про себя Нара. – Учитывая, что во снах, по словам самого Наруто, Дзюби любит принимать облик Хьюга, чтобы поиздеваться над ним». — Я счастлив, что ты запомнил мои слова. Твоя жизнь уже не принадлежит тебе одному… теперь она и моя жизнь тоже… Не так ли, Наруто? Предопределённость судьбы, и птица, освободившаяся из клетки. Взгляд как магнитом притянуло к чистой коже на лбу; метки подчинения главной семье клана Хьюга больше не было. Цепи, тяжёлыми оковами сдавливавшие грудную клетку всё это время, опали, позволяя сделать впервые за долгое время свободный и лёгкий вдох. В голубых глазах засияли яркие и живые лучики, которых Шикамару давненько уже не видел. — С возвращением, Неджи. А потом в деревне, под звонкий клич Узумаки, началось настоящее безумие. Несмотря на все заверения и увещевания со стороны Орочимару, к новоявленному Хьюга его так и не подпустили, даже Нара не смог повлиять на друга и их лидера, хотя и не слишком-то стремился. Из присутствовавших на острове гражданских и шиноби о Хьюга Неджи знали лишь единицы, но невольно радость от встречи с товарищем передалась и им, вылившись в массовое празднество с горой еды и откуда-то взявшимся алкоголем. Наруто пить умел, всё-таки его учителем был Джирайя, но в середине гулянки кто-то сумел сварганить взрывную смесь, как назло попавшуюся под руку блондину. Последствия оказались… по сравнению с пьяным Нару, пьяный Рок Ли был тем ещё ангелочком. И без того неугомонный и шумный шиноби стал просто невыносим. Он перезнакомил друг с другом всех на свой лад, сам же перессорил и потом помирил между собой Карин и Суйгетсу, умудрился переиграть Шикамару на спор в сёги, а после половину вечера носился по всему острову за Орочимару, горя желанием обрезать его лохмы. Срабатывавшие по ходу их перемещения ловушки Сенджу и Мадары встречались радостным хором нестройных пьяных голосов «болельщиков». Дети, остававшиеся единственными трезвенниками среди сборища, наблюдали за всем с нескрываемым интересом, Хирузен и Обито сделали между собой ставки, догонит ли Наруто змеиного Санина. Немного погодя Минато подбавил огонька в спор, поставив на то, что Орочимару лишится как минимум половины длины волос; как никто другой он верил в упорство сына. И как-то в разгаре веселья никто не заметил, как куда-то сначала исчез Неджи, а за ним и Итачи. … Практически все стены небольшой пещеры были разрисованы художествами Саске: почему-то стоящие на двух задних лапах кошки, собаки в жилетках и повязках шиноби, перекошенный домик на дереве с одним-единственным окном. Символ клана Учиха. Символ клана Узумаки. Итачи очень хотел бы знать, что творилось в голове отото, но рисунки ответов не давали. — У твоего брата всегда было плохо с выражением мыслей и эмоций, - словно вторя его мыслям, раздалось замечание со стороны. – Только и мог, что ненавидеть всё и вся и лелеять эту бесполезную ненависть. Итачи не сразу обнаружил его источник. Хьюга сидел на небольшом каменном валуне, у отдалённой от входа в пещеру ниши, куда не падал свет факелов и световых печатей, подтянув к груди правую ногу и водрузив на согнутое колено подбородок. Его фигура была сокрыта темнотой, будто плащом, и только светло-лавандовые глаза мерцали подобно огонькам. — О чём ты говоришь? — Понаблюдав за всеми вами всего пару часов, я заметил царящую в вашем дружном кружке напряжённую атмосферу. Похоже, каждый из вас решил держать свои страхи и знания при себе. — Ты знаешь, потому что такой же, как мы, - не стал отрицать Учиха и настороженно нахмурился. – И всё же, что-то иное. — Разве? – вполне реалистично удивился шатен и немного подался вперёд, подставляя под блеклые отблески света своё лицо. – Не Наруто нашёл меня после воскрешения, не он меня растил. Я не жил с вами в одном доме. Не играл в игры. Не участвовал с вами в обследованиях, как лабораторный зверёк. Я не создал с вами связь, да, но она существует между мной и Наруто. Что-то иное я только для вас – напуганных и растерянных маленьких детей. Слова не походили на угрозу, скорее, это была простая констатация факта. Обмен «любезностями» закончился, однако неуютная атмосфера и не думала рассеиваться. Тем не менее интуиция и инстинкты Итачи молчали, а потому он отступил от развития этого разговора. — Что насчёт Конохи? — Конкретно с Конохой всё просто и сложно одновременно, - взгляд лавандовых глаз пробежался по небольшому пространству пещеры и остановился на хмуром брюнете. – Наруто не рассказывал, почему вы были вынуждены бежать из деревни? — Мы не спрашивали, но сделали выводы сами. Из-за Шарингана, не так ли? — И да, и нет. Ваш клановый доудзюцу лишь предлог. После Четвёртой мировой войны Шиноби популярность Наруто, как героя и сильнейшего шиноби, взлетела до небес, и многим власть имущим такое положение вещей пришлось не по нраву. — Каге? — К счастью, Нару нравится всем пяти Каге и их преемникам, хотя они и не могут открыто проявлять свою симпатию, - Неджи скептически хмыкнул и покачал головой. – Даймё, советники, старейшины… спасённый мир продолжает быть их полем для борьбы. Заключенное Соглашение между пятью Великими Странами, благодаря их общим усилиям, трещит по швам. Очень скоро словесные баталии перейдут из дипломатической плоскости в активную боевую. Пока существуют шиноби, кровь в этом мире будет литься рекой. — Они открыли охоту на братика Наруто? — Для них он – непредсказуемый фактор, который нужно держать под тотальным контролем. Даже стань он Хокаге одной из сильнейших Скрытых Деревень, о его роли Джинчуурики Девятихвостого не забудут никогда. Способы и меры, предпринимаемые Пятой и Шестым Хокаге во благо Наруто, по сути, бессмысленны: они не могут пойти против Даймё Страны Огня, иначе это повлечёт за собой гражданскую войну. Несмотря на громкий титул Хокаге, они всего лишь управляемые марионетки. С другой стороны, Наруто никогда не подчинялся правилам и приказам, его поддерживают Каге других Стран, к нему прислушиваются обычные люди по всему миру. И Старейшины решили одним выстрелом убить двух зайцев: обезопасить себя, лишив последних представителей клана Учиха возможности использовать Шаринган, и через вас же натянуть потуже поводок на шее Джинчуурики Девятихвостого. — Но братик спутал им все карты, когда сбежал вместе с нами из Конохи, - покивал головой Итачи и не смог сдержать дрожи, вспомнив, как наткнулся на Наруто в его комнате перед открытым нараспашку шкафом, напуганного и растерянного. Было ли его решение взять их с собой спонтанным? Не жалеет ли он о нём? — Пять Великих Стран ожидал бы огромнейший сюрприз, узнай они, что Джинчуурики Девятихвостого на самом деле Джинчуурики Десятихвостого, - неожиданно весело усмехнулся Хьюга; похоже, подобная перспектива его забавляла. – Своим побегом с вами Наруто разорвал цепь, привязывавшую его к деревне. Он свободен в своих действиях и решениях. Как и вы все, впрочем, думаю, осознание этого придёт к вам через пару лет взросления. А пока… — Для чего ты здесь? Итачи не тешил себя иллюзиями. Хьюга Неджи был таким же, как они с братьями: ребёнком с врождёнными способностями, значительно превышающими способности других людей или шиноби, выбивающимся из серой массы, смотрящим на мир иначе, взрослеющим по чьему-то составленному плану. И в то же время другим – старше, с целостными воспоминаниями. И целями, понять которые мальчик был пока не способен. Шатен рассматривал его немигающим взглядом долгие несколько минут, сохраняя томительное молчание, и неожиданно мягко улыбнулся. Спрыгнул с валуна, оправил одежды и прошёл мимо по направлению к выходу из пещеры, невзначай легко хлопнув по плечу. — Не будь букой, Учиха. Я просто соскучился. И не стоило уточнять, по кому именно. *** На следующий день, точнее, утро после великой попойки Орочимару всё-таки добился своего: переродившегося Хьюга сдали ему на обследования. Ну, как сдали… Неджи не особо-то сопротивлялся идти к змеиному Санину, в отличие от Узумаки, которого вытащить из постели оказалось трудом практически непосильным. У похмельного блондина болела голова. Желудок заворачивался в узел. А в голове, не переставая, его в один голос песочили девять Биджуу. Шикамару, блаженно раскуривая вторую сигарету у раскрытого окна, с усмешкой посматривал на бледного и совершенно несчастного Узумаки, один встрёпанный и сонный вид которого вызывал если не жалость, то лёгкое сочувствие. — Ааа, Шукаку… Чтоб тебя… Не так громко… … — Кого ты пьянью назвал, Курама?! Ох… … — Не виноватый я, даттебайо. Найду того, кто подсунул мне тот злосчастный стакан, и он об этом горько пожалеет. … — Да-да, Сайкен, сможешь внести в расправу свою лепту… — И сколько это уже продолжается? – полюбопытствовал Шикамару, заметив некий перерыв в разговоре Узумаки. Наруто тоскливо глянул в его сторону, сгорбился и пальцами вцепился в свои растрёпанные после сна волосы, да взвыл так, что сидящие на ветках ближайшего дерева птицы испуганно вспорхнули. — С того момента, как я проснулся. Издеваются, ттебайо, а помогать никто не хочет, - наябедничал Наруто, массируя ноющие виски. – Ох, как же голова болит… Больше никогда пить не буду… клянусь, никогда! Нара знал, что у Наруто с алкоголем дела, в общем-то, обстояли неплохо, почти как у Сакуры, благо оба были учениками закадычных собутыльников, но в этот раз действительно был перебор. Сам Шикамару смутно помнил, чем закончился вечер, или ночь, или утро… себя он обнаружил в комнате Сая, а Наруто, как ни странно, переодетого и закутанного в одеяло – в его же комнате. Остальные участники попойки с утра занимались своими делами, хотя и несколько запоздало. — Не зарекайся. Сай, кстати, до сих пор свою кисть для рисования найти не может… не помнишь, куда подевалась? Наруто честно пытался вспомнить, попадал ли к нему в руки священный инструмент художника, но память о посиделках никак не желала восстанавливаться, а Хвостатые упорно хранили молчание. Невольно вспомнилось, по какой причине они вообще закатили пирушку, и настроение заметно взлетело до отметки «всё просто зашибись». К счастью, никто не додумался подпоить детей. — Прямо-таки гора с плеч теперь, когда Неджи тоже вернулся в мир живых. Удивительно, что Хиаши-ояджи не рассказал о воскресшем племяннике даже собственной семье; я абсолютно уверен, что Хината об этом не знала. Ей всегда было сложно скрывать переживания. — У Хиаши-сама были на то причины, - пожал плечами гений, не до конца уверенный в собственных словах. Всё же что-то настораживало его в появлении Хьюга, не интуиция, скорее, шестое чувство терзало изнутри. – Наруто, я знаю, как сильно ты желал найти Неджи, и всё же что-то… — Не нужно, - обрывисто брошенные слова в исполнении переставшего улыбаться блондина заставили Нара замолчать на полуслове и внимательно посмотреть на него. От былой рассеянности не осталось и следа. Наруто тяжело перевёл дыхание, взлохматил волосы на затылке, задумался о чём-то, откинул голову назад и искоса посмотрел на друга, которому доверял больше, чем кому-либо на острове. К его радости, в тёмно-ореховых глазах уже не отражалось настороженности или опасений, как ещё несколько месяцев назад; Шикамару вывел его на серьёзный разговор и просто ожидал его продолжения. — Я уже не настолько доверчив и безрассуден, чтобы не оценивать возможные последствия своих решений. В какой-то мере, этому меня научил ты. Поэтому я попросил Орочимару провести несколько дополнительных тестов. На случай непредвиденной ситуации я установил ещё несколько защитных Печатей по периметру лаборатории, дети отсиживаются в одной из пещер в другой части острова и ждут моего клона по завершении осмотра. Переговорить с Дзюби мне пока что так и не удалось, но эта бледная моль от разговора не скроется, тем более что живёт в моём подсознании. Не о чем волноваться, Шикамару, предоставь Неджи мне. Сколько раз он слышал эти слова из уст Узумаки, и никогда в них не сомневался. Потому что это был Наруто. Потому что это был чёртов Узумаки, с его чёртовым везением, с непоколебимой силой воли и ослиным упрямством. Потому что только в его силах было менять судьбы не только людей, но даже Биджуу. Какие бы изменения в нём не произошли, он оставался всё таким же решительным, отчаянным и добрым. Но сейчас, произнося те же самые слова, Наруто сам на себя не был похож. Голубые омуты, в которых всегда сиял свет надежды, были затянуты паутиной неуверенности. — Кстати, ты подумал о том, о чём мы говорили на днях? — Думал. И не я один. Можешь собой гордиться – твою задумку одобрили единогласно все девять Биджуу. — Сомнительный повод для гордости, - скептически буркнул Шикамару, выбросил окурок в окно и потянулся было за третьей сигаретой, но всё же передумал. В последнее время дурная привычка набирала обороты. – А что насчёт тебя? Признаться честно, Наруто до последнего надеялся, что Нара либо забудет о разговоре, либо выкрикнет неожиданное «шутка!», что в его исполнении было бы весьма внезапно. Когда пару дней назад к нему пришли Шика и Сай и сделали предложение, от которого он не осмелился сразу же отказаться, он даже и не думал всерьёз раздумывать о нём, если бы не Хвостатые, той же ночью устроившие круг совета в его подсознании. — Если честно, я не знаю, Шика. Моя мечта стать Хокаге и основание нового государства – две совершенно разные вещи. Да и как ты себе это представляешь? Ты и Сай всё ещё шиноби Конохи, хоть и не носите протекторы Листа, а я беглец, без пяти минут нукенин. — Когда-то подобное положение не остановило Пейна, точнее, Узумаки Нагато в становлении лидером в Амегакуре. Я не предлагаю тебе прямо сейчас брать управление в свои руки, для полного осуществления нашего плана понадобятся годы, к тому времени и детишки уже достаточно подрастут. Кроме того… ты ведь и не собираешься возвращаться в Коноху, не так ли? — Пф, с чего ты это взял? Шатен не без иронии посмотрел на блондина, отчего тот почувствовал себя пристыженным. — С того, что ты решил полностью отстроить Узушиогакуре, и это явно не в память о клане Узумаки. К нам с Саем уже подходили несколько рабочих, спрашивали о возможности отстроить дом и переселиться сюда с семьёй. Если ты не забыл, Страна Волн не имеет Скрытой Деревни, и им приходится прибегать к помощи со стороны, а это большие затраты для такого небольшого поселения, в котором живут все эти люди. В таких условиях им проще обосноваться в новой Узушиогакуре, зная, что ты-то не бросишь их на произвол судьбы. — Правда? Почему я об этом первый раз слышу? — Потому что всё твоё внимание, по большей части, обращено на детей, а теперь у тебя ещё забота с Дзюби. Поэтому мы решили не загружать тебя этим и отложили вопрос на неопределённое время. — Тогда почему вопрос вновь поднят именно сейчас? — Считай это чем-то вроде моей интуиции, - небрежно обронил шатен, пожав плечами. Интуиции Шикамару Наруто доверял, более того, полагался на его мозги. Он и сам, не будучи идиотом, которым его считали большинство жителей деревни, прекрасно понимал, что за появлением Неджи вполне могли последовать и другие перемены. Долго прятаться не удастся. И убегать от друзей и дорогих ему людей он устал. Открылась дверь процедурного, являя взору молодых шиноби учёного-экспериментатора с комплексом бога, и разговор пришлось свернуть. Однако первые же слова змеиного Санина ввели парней в ступор. — Шесть лет моей жизни были потрачены впустую. С другой стороны, что с Шаринганом, что с Бьякуганом справиться бы мне не удалось. Ошарашенные таким откровением Шикамару и Наруто настороженно переглянулись между собой. — Я бы вам не советовал связываться с кем-то из Хьюга, - неожиданно усмехнулся блондин, - у них лимит терпения ещё меньше, чем у Учиха. Видимо, мужчина вспомнил о лимите терпения своего бывшего ученика, в погоне за своей местью мимоходом уничтожившего одно из его тел, передёрнул плечами, помянул чёртом весь проклятый клан Учиха и вернул себе сосредоточенно-важный вид. — Что с результатами обследования Неджи? Обнаружили что-то необычное? Орочимару скосил недовольный взгляд на торопившего его мальчишку Нара, но свои витиеватые выражения и посылы оставил при себе; меньше всего хотелось настраивать против себя второго человека в деревне и без пяти минут Советника будущего Правителя маленькой Страны. — Хьюга Неджи заметно отличается от наших переродившихся малышей-шиноби, хотя с уверенностью могу сказать, что его воскрешение одних рук или лап дело. — И как мы можем быть уверены, что он не приманка Дзюби и действует по своей воле? – помрачнел Шикамару, представляя не самые радужные перспективы буйства Десятихвостого в их мире. Если в Узумаки он был уверен, что тот справится уже с любым из Хвостатых, за примером далеко ходить не надо было, то возможность Шинджу манипулировать ими подобным образом не столько настораживала, сколько пугала. Все они были людьми, с живыми сердцами. — То же самое можно сказать и про остальных детишек. — Это точно Неджи, даттебайо, - не выдержал Наруто, да ещё и с такой уверенностью в глазах, что Нара и Санину нечего было возразить. — Ну, по крайней мере, ничто не указывает на обратное, - «успокоил» мужчина, подошёл к открытому окну и закрыл его, с недовольством покосившись на курильщика. – По физическим параметрам ему около двенадцати-тринадцати лет. Объём чакры намного больше, чем у большинства спиногрызов, практически сравним с твоими объёмами чакры или Учиха Мадары и Итачи. — Что насчёт реакции чакры Дзюби? – живо поинтересовался блондин. — Её не было. На его присутствие рядом чакра никак не отреагировала, - отрицательно покачал головой Змей. Наруто хитро посмотрел в сторону Шикамару, белозубо улыбнулся и самодовольно выпятил грудь вперёд. Очевидно, это и было его способом – дополнительной мерой – доказать, что у него всё под контролем. — А что с его памятью? — Мне не удалось вытянуть из него лишнего слова. Мы можем лишь гадать, насколько восстановилась его память о прошлой жизни. Это-то и напрягало Шикамару – догадки и предположения. Судя по словам, настолько воодушевивших Узумаки, Хьюга, по меньшей мере, помнил момент своей смерти, а это – не много, не мало – восемнадцать лет жизни. В купе с постепенно восстанавливающейся памятью Намикадзе Минато, уже не оставалось сомнений, что с остальными детьми вскоре случится то же самое, если уже не началось. Вот только до сих пор никто из них никак себя не выдал, да и Наруто не стал бы скрывать, заметь что-то странное в поведении подопечных. — Ну, рано или поздно это должно было случиться, - будто прочитав его мысли, с непривычной для него проницательностью заметил Наруто, чем удивил и друга, и Санина. – А что вы так на меня смотрите? Я с ними два года нянчусь, научился замечать некоторые странности. К тому же, ещё в Конохе баа-чан мне чуть плешь не проела, призывая быть бдительным. — Узнаю подругу, - не без иронии хмыкнул Орочимару, не уставая удивляться изменениям, происходящим в Узумаки. Со временем мальчишка всё сильнее походил на своего отца, и мужчина начал сомневаться, что причиной таким внезапным переменам стало влияние Дзюби. Скорее уж, лисёныш повзрослел. — Значит, принимаем в семью нового её члена? – с некоторым облегчением выдохнул Нара, нисколько не озадаченный таким исходом всего этого затянувшегося каламбура. Отчасти он и сам был рад возвращению товарища с того света, хотя они с Хьюга никогда особо не были дружны, так, сталкивались на парочке общих заданий. Это Наруто дружил со всеми и совал нос в судьбу каждого клана. Без лишних слов блондин сложил несколько печатей на пальцах, и в белом облаке рядом с ним воплотился его теневой клон. Отсалютовав троице, он в мгновение ока покинул лабораторию, отправившись во вполне определённом направлении. — Кстати, пусть Мадара-кун заглянет ко мне в самое ближайшее время на осмотр и измерение объёма чакры. Он уже пропустил два приёма, - мимоходом заметил Орочимару и отправился в свой рабочий кабинет, разбираться с оставшимися результатами обследования, которые всё никак не мог расшифровать, а потому и предоставить. Кто знает, насколько это могло быть важным… … Клон отправился за малышами, всё это время отсиживавшимся для собственной же безопасности в пещере в другой части острова, а сам Наруто после лаборатории решил немного прогуляться вдоль берега, так сказать, привести мысли в порядок. Появление Неджи внесло некоторую сумятицу в размеренную жизнь их странной семьи, и в то же время молодой человек внезапно ощутил себя невероятно счастливым, в окружении уже полноценной семьи. И никого рядом ему больше не нужно было. С ним были его Биджуу, Шикамару и Сай, прошедшие с ним и огонь, и воду, и Четвёртую мировую войну Шиноби, и дети, за которых он ощущал огромную ответственность. Конечно, он безмерно любил и баа-чан, и Какаши-сенсея, и Сакуру, и Хинату… да много кого, придавших смысл его жизни, но разумно считал, что их дороги разошлись лишь на неопределённое время и когда-нибудь вновь пересекутся. За свой побег и слишком долгое молчание было немного стыдно перед Гаарой, но письмо от Казекаге, присланное в ответ на его тайное послание, не несло в себе ни недовольства, ни обвинений. Собаку-но понимал его, хотя и чересчур беспокоился. Раз в месяц они списывались, используя в качестве почтальонов невзрачных птиц, обменивались новостями из внешнего мира и из собственных жизней. Наруто нисколько не сомневался, что друг держал их переписку в тайне, даже, наверное, от собственных брата и сестры, ведь он попросил его об этом, а Гаара слишком ценил их дружбу. Сам он тоже предпочёл не рассказывать об этом Шикамару и Саю, не желая нагружать их ещё и своими заботами; достаточно было того, что они взяли на себя обустройство острова, перепадающие от случая к случаю миссии и все пути взаимодействия с внешним миром, пока он с детьми были вынуждены скрываться. Предложение, озвученное друзьями, было весьма соблазнительно ещё и в том плане, что их заточению на острове пришёл бы конец. Он мог возродить наследие своих предков из клана Узумаки, отстроить поселение, постепенно наладить экономические и политические связи с другими Скрытыми Деревнями и не допустить повторения прошлой трагедии. Он даже обсуждал этот вопрос с Карин, ведь, как ни как, они были родственниками, пусть и очень дальними, но девушка не смогла ему помочь определиться с решением. В малом возрасте она попала к Орочимару, приняв жизнь его подопытной, и о Узушиогакуре, тем более о собственном клане, знала лишь понаслышке. Однако честно призналась, что жизнь на этом отдалённом островке ей нравилась куда больше, пусть и в компании неотёсанных болванов и имбицилов. Он даже приблизительно не представлял, сколько времени и сил придётся приложить, чтобы осуществить их задумку: одно дело перенимать бразды правления и опыт прежних Хокаге, и совсем другое – возводить обособленное государство практически с нуля. Но это был шанс для детей на будущее без преследований и необоснованных страхов, без гонений, шанс на жизнь, сотворённую собственными руками, и отступить от него он не мог. Впрочем, он никогда не обращал внимания ни на статус, ни на опыт и прочие привилегии противников, беря если не силой, то измором, а если не измором, то своим обаянием и умением зубы заговаривать. За своими размышлениями он не заметил, как добрался до яблони, семена которой примерно через неделю после их прибытия в Узушио посадил Обито. Зная о неземной любви малыша к яблокам, общими усилиями с Хаширамой им удалось вырастить дерево за сезон, чтобы оно дало плоды. А вот огород, или садик, Минато, Хирузен и Обито выращивали сами, чем неимоверно гордились, обеспечивая их семью свежими овощами и зеленью. Правда, он иногда прилагал к их делу немного своей живительной чакры, но держал это от малышей в секрете. Он не сразу заметил, но за стволом дерева определённо кто-то стоял. Сначала он подумал, что это кто-то из рабочих решил отдохнуть в тени, под навесом зелёной листвы дерева, но с каждым приближающимся шагом всё явственнее ощущал тревогу и тяжесть на сердце. Взгляду предстали длинные, совершенно белоснежные волосы, блестящим водопадом опускавшиеся по спине до самой земли, после он зацепился за неестественно бледные – белые – пальцы, выглядывавшие из-под широких рукавов белоснежного кимоно. — Простите, вы заблудились? – сердце безумно билось уже где-то в горле, голос упал почти до шёпота. Похоже, незнакомка его не услышала, не вздрогнув и продолжая стоять к нему спиной. Из головы вдруг вылетели все мысли, и Наруто пару раз тряхнул ею, пытаясь сосредоточиться хотя бы на одном ощущении. А их было слишком много – резко после глухой тишины в голове раздался такой гомон, что он невольно поморщился и прижал пальцы к правому виску. «Ты… ходи… ги…» Пересиливая слабость в ногах и нарастающий шум, он сделал ещё несколько шагов вперёд и остановился, когда плечи незнакомки едва заметно приподнялись. Резкий поворот не всколыхнул подол богатого даже на вид одеяния, но Наруто не зациклил на этом внимания. Глаза его в шоке распахнулись, дыхание перехватило, холодный пот выступил на лбу и висках, только каким-то чудом ноги не подкосились. Теперь он чётко различил далёкий голос Дзюби. Видение перед ним смотрело ему в глаза, кажется, целую вечность, а в какой-то момент печально улыбнулось тёмно-алыми губами и медленно протянуло к нему свою руку, легонько коснувшись его щеки кончиками пальцев. Наруто почувствовал, как в месте прикосновения его обожгло морозным холодом. — Я нашла тебя… Юноша не мог разлепить губы, не то, что шевельнуться. Не мог отвести взгляда от абсолютно белоснежных глаз, без сомнений узнавая их обладательницу, хотя никогда прежде с ней не встречался. Видел лишь обрывком воспоминания… из детства старика Рикудо. От внезапного порыва ветра образ женщины истаял, будто иллюзорная дымка, оставив его одного, под лиственным навесом дерева. Напуганного и потерявшего всякое чувство реальности. И единственным намёком на то, что ему это всё не привиделось, было ощущение жжения на скуле, по которой медленно стекала алая капелька крови.