Детский переполох

Весна довольно рано вступила в свои права, так что уже в середине марта погода радовала ярким солнцем и тёплой погодой. На улицах Конохи было оживлённо – жители занимались своими делами, в Резиденции Хокаге с самого утра кипела работа, так что ни они, ни сидевшие на пропускном посту главных ворот деревни неизменные Изумо и Котецу даже не подозревали о приближении гостей издалека. Трое путников неторопливо приближались к последней территориальной границе, впереди маячили приглашающе распахнутые главные ворота Конохи. — Раз, два… четверо, - пробормотал один из них и весело фыркнул, но получилось довольно приглушённо из-за безликой белой маски. — Пятеро, - спокойно возразил рядом идущий с ним спутник в точно такой же маске, скрывавшей полностью лицо. Более того, на обоих были бесформенные балахоны с глубокими широкими капюшонами, полностью обезличившими их. — Отлично. Так и знал, что они нас не послушаются. — Если знал, то чего возмущаешься сейчас? — Я негодую. Праведно негодую. Одно дело, когда они самовольничают в мелочах, но сейчас мне меньше всего хочется устраивать беспорядок в деревне. Терпеть не могу хаос. — Спешу тебя разочаровать, но с нашим появлением он всё равно будет. — Спешу тебя обнадёжить, все пятеро по возвращении получат выговор. За безобидной перепалкой троица преодолела оставшуюся часть пути, а стоило им пройти ворота, и разговор как отрезало. Завидев незнакомцев в странных одеяниях, да ещё и скрывавших лица, привратники тут же встревоженно вскочили на ноги, да так и застыли неподвижными статуями самим себе, в буквальном смысле слова. Каждая клеточка их тел была парализована, а они не могли отвести взглядов от серебристых омутов, взиравших на шиноби с необъяснимой радостью и задором. На третьем путнике не было маски, но широкий капюшон такого же бесформенного балахона покрывал голову, и лишь по его краям виднелись светлые, почти белые пряди. — Господа, не стоит волноваться, дорогу в Резиденцию Хокаге мы найдём сами, - раздался мягкий глубокий голос, показавшийся шиноби Конохи отдалённо знакомым. Без лишнего шума троица прошла мимо пропускного поста, направившись вверх по главной улице обновлённой деревни. Попадавшиеся им по дороге обыватели провожали их кто удивлёнными, кто недоумевающими взглядами, а играющие дети и вовсе не заметили странных людей, даже в пылу веселья налетев на парочку из них. В деревне царила атмосфера мира и покоя, казалось, люди позабыли ужасы былой войны. — Не хотелось бы надолго здесь задерживаться. Переговорим с Рокудайме и сваливаем. — Других планов и не имеется. Кроме того, не исключено, что Хокаге уже в курсе нашего прибытия, так что стоит ожидать «тёплого» приёма. *** О появлении в Конохе необычных гостей Какаши доложил один из АНБУ, ставших свидетелями странной и необъяснимой сцены на главных воротах. Он доложил и о всплеске неведомой чакры, под влияние которой они тоже попали, но в меньшей степени, чем Котецу и Изумо, до сих пор не пришедшие в себя. Его напарник вызвался осторожно сопроводить незнакомцев, направлявшихся прямо в Резиденцию. Спустя несколько минут в кабинет к нему ворвалась Годайме со своей помощницей Шизуне под предлогом посмотреть на людей, посмевших так фривольно и нагло вторгнуться в одну из сильнейших Какурезато Пяти Стран Шиноби. Джоунинам, дежурившим на входе в Резиденцию, было приказано не препятствовать гостям, раз уж они пришли с миром. АНБУ остался ради обеспечения защиты двух Хокаге. Спустя полчаса напряжённого ожидания в окно кабинета проник второй АНБУ, а в коридоре послышались гулкие шаги трёх человек. Цунаде про себя почему-то подумала, что шаги звучали так громко специально для них, ведь одна из основных специализаций шиноби – бесшумность. А она была уверена, что прибывшие путники были шиноби, по крайней мере, двое из них. Раздались три стука. Странно, подумал про себя Хатаке, незваным гостям незачем таким образом оповещать о своём визите. Тем не менее, после некоторой заминки дверь открылась, и в помещение вошли трое. Как и рассказывал АНБУ, незнакомцы впечатляли не только своим видом, но и аурой отчуждённости, окружавшей всех троих. Но внимание с первого мимолётного взгляда почему-то привлёк тот, что стоял чуть впереди и в центре – определённо лидер, судя по их размещению в комнате. Несмотря на то, что его лицо не скрывала маска, но капюшон и отбрасываемая им тень не позволяли его как следует разглядеть. Кроме того, его плащ заметно отличался от тех, что были на его спутниках: на синем полотне на талии и на плечах отчётливо виднелись серебряные узоры неопределённой формы. Прежде ни Какаши, ни Цунаде нигде не встречали такого камона*. Воцарившуюся в кабинете неловкую напряжённую тишину вдруг нарушил голос. — Угадал, - первым заговорил человек, стоявший за левым плечом «главаря», ни к кому конкретно не обращаясь, однако спутник справа неожиданно поник в плечах и как-то нервно дёрнул головой. — Щелбан? — Когда вернёмся. Третий на их кажущиеся бессмысленными фразы только головой покачал, чем сбил с толку и без того растерявшихся Хокаге и АНБУ. Однако Какаши быстро взял себя в руки. — Кто вы? И с какой целью прибыли в Коноху? — Опустим формальности и перейдём сразу к делу. Мы здесь, чтобы предупредить об угрозе для всего мира, - последовал чёткий ответ на второй вопрос от лидера, вызвавший вполне предсказуемую реакцию у присутствующих – неверие и в то же время беспокойство. Выдержав выразительную паузу, он продолжил: - Две из трёх Стран уже столкнулись с ней, хотя до сих пор не смогли определить первопричину и цель. Вы ведь ещё не забыли о белых Зецу? — Причём здесь белый Зецу? Он был убит, а все его клоны уничтожены в Четвёртой мировой войне Шиноби, - помрачнела Цунаде, не сводя глаз с того места, где должно было быть лицо незнакомца. Что-то в этом человеке не давало ей покоя; с того момента, как он переступил порог кабинета, сердце никак не желало успокаиваться, отбивая безумный ритм. — Плохо зачистили, - в шпильку небрежно обронил «левый» спутник, при этом даже не повернул голову в сторону женщины. Сенджу покоробили и тон, и наглость незнакомца, в другой раз она бы показала нахалу, где раки зимуют, но пришлось придержать кулак и норов, особенно когда со стороны «лидера» послышался весёлый хмык. — В приоритете было навести порядок среди гражданских и ликвидировать негативные последствия столь масштабной войны, как только главная угроза была устранена. Но все как-то упустили из виду одного члена Акацки – чёрного Зецу. А вот он смог спасти клетки своего «белого» напарника, и они продолжили тот путь, что изначально уготовили шиноби в Четвёртой мировой войне. — Откуда такая информация? — Она разрознена, - вмешался в разговор «правый» спутник и пояснил. – Уверен, случаи происходили по всему миру, каждая Страна обладает своим кусочком пазла, тогда как у нас есть полная картинка мозаики. И Десятихвостый имеет ко всему этому непосредственное отношение. При упоминании Десятихвостого атмосфера в кабинете резко изменилась – стала тяжёлой, напряжение электрическими разрядами так и потрескивало в воздухе. Внезапно Какаши ударил ладонью по поверхности стола и резко вскочил на ноги, чем неимоверно удивил незнакомцев, судя по дрогнувшим плечам. — Кто вы, чёрт возьми, такие?! — Ба, Какаши-сан, не стоит так нервничать. У баа-чан ломать мебель научились? – раздался поражённый выдох, и впервые за всё время разговора голос «лидера» троицы приобрёл вполне опознаваемые задорные нотки. Хатаке как стоял, так и осел на стул с весьма комичным выражением лица. Впрочем, у Годайме лицо вытянулось не менее забавно, однако сжавшиеся кулаки повода открыто посмеяться не дали. Решив больше не разыгрывать глупый маскарад, все трое, как по команде, сбросили капюшоны, а двое сняли маски. Общий судорожный вздох дал понять, что их личности узнали. У Цунаде от шока, впервые на её памяти, не нашлось слов и даже не появилось желания выпить. Она просто не могла пошевелиться, с жадностью всматриваясь в лица, увидеть которые когда-либо уже и не надеялась. Рассматривала стоявшего перед ней мальчишку… да какого там мальчишку, уже молодого мужчину, чьи черты с взрослением приобрели мужественность, граничащую с хрупкой изящностью. Мягкий овал знакомого лица обрамляли короткие и длинные пряди, оттенки которых варьировались от серебристых, пшеничных и до огненно-алых. Некогда насыщенного ярко-голубого цвета глаза, казалось, стали светлее на несколько тонов, на верхних веках и в уголках виднелись те же узоры, которые обычно проявлялись при использовании Режима Отшельника, но только серебристые. Это был Наруто. Молодой человек, чей голос они поначалу даже не узнали, был Узумаки Наруто. Живой и невредимый. В двух его спутниках Какаши не без удивления опознал вполне повзрослевших Хьюга Неджи и… Учиха Итачи. — Наруто! – первой не сдержалась Шизуне, не веря собственным глазам. — Да я это, я, сестрёнка Шизуне. Два с половиной года прошло, неужели я так изменился, что и не узнать? — Мальчишка! Ты и представить себе не можешь, какую бучу поднял своим побегом! Старейш… Женщина замолчала на полуслове, стоило голубым глазам посмотреть на неё с усталостью и разочарованием в слишком серьёзном взгляде. — Баа-чан, я всё ещё уважаю вас с Какаши-сенсеем и помню всё то, что вы для меня сделали, но разборки внутри Верхушки Конохи меня не касаются. Я лично прибыл сюда лишь для того, чтобы предупредить о надвигающейся угрозе. Как только мы с вами придём к соглашению, мы покинем деревню – в ближайшие два дня мне бы ещё хотелось повидаться с Казекаге. — О чём ты говоришь, Наруто? Ведь Коноха твой дом! В голосе Цунаде было столько искреннего непонимания, что Наруто вдруг стало жалко её. — Хорош дом, в котором приходишься изгоем, - Хатаке невольно вздрогнул от жёсткого тона и в удивлении посмотрел на Хьюга, буравившего его равнодушно-холодным взглядом серебристых глаз. – Если до вас до сих пор не дошло, то мы прибыли в Коноху, как делегаты из Узушиогакуре. И перед вами Шодай Узукаге. После последних слов всё встало на свои места: и количество визитёров (на официальных встречах могли присутствовать двое Советников), и необычный плащ Главы. Какаши не раз задумывался о том, что однажды обязательно столкнётся с неоспоримым доказательством тем слухам, что взбудоражили Пять Великих Стран полгода назад, о возрождении Страны Водоворота. И он не сомневался, что Нара Шикамару приложил к этому руку – что отец, что сын. Удивительно, что сам Узумаки согласился на эту авантюру – парень никогда не стремился к власти, а звание Хокаге было для него лишь этапом в осознании собственной принадлежности к деревне; он хотел защищать людей. Впрочем, защита близких всегда была для него в приоритете. — Мальчишки, - недовольно хмыкнула Годайме, и Наруто впервые открыто и тепло улыбнулся ей, чем порадовал женское сердце. — О какой угрозе ты пришёл предупредить? И причём здесь Десятихвостый, о котором упомянул Итачи-кун? — Ооцуцуки Кагуя. Вы ведь помните план Вечного Цукуёми, который Мадара пытался воплотить в жизнь до того, как появились перерождённые и воскрешённые? Так вот этот план изначально был создан для того, чтобы вернуть в наш мир Ооцуцуки Кагую, а она – не много, не мало – была первым Джинчуурики Десятихвостого. Если вкратце, когда-то очень давно, разочаровавшись в людях и утратив веру в них, Ооцуцуки Кагуя сорвала плод Божественного Древа и съела его, тем самым обретя неведомое могущество. Его она обратила против слабых людей, из-за чего те стали называть её Богиней Кроликом, или Демоном. Кстати, она была матерью Мудреца Шести Путей, так что масштабность проблемы вы должны себе представлять. В какой-то момент Кагуей овладело яростное желание обладать всей чакрой Земли, которое так же обратилось и на её сыновей. Во искупление грехов своей матери, Ооцуцуки Хагоромо и Хамура сразились с ней в жестокой битве, которая закончилась тем, что они запечатали чакру Десятихвостого в Мудреце Шести Путей, а тот, на исходе своей земной жизни, разделил её на девять самостоятельно существующих природных чакр – Девять Биджуу. Однако во время своего запечатывания Кагуя смогла создать искусственное существо – чёрного Зецу, планируя таким образом однажды возродиться. Чёрный Зецу манипулировал Мадарой, чтобы вернуть Богиню Кролика к жизни, но Биджуу удалось разрушить все его планы, и момент возрождения Кагуи немного отдалился. Сейчас же черный и белый Зецу вновь ищут способ вернуть Демона в наш мир. — Как можно возродить Ооцуцуки Кагую? – всё ещё переваривая рассказ Наруто, медленно спросила Шизуне. – Если она была настолько могущественной, и её запечатали её собственные дети, одним из которых был Бог Шиноби, Мудрец Шести Путей! Хьюга и Учиха безмолвно переглянулись между собой, что не укрылось от внимания ни Хокаге, ни АНБУ. Наруто возвёл глаза к потолку, наклонил голову сначала к правому плечу, потом к левому, а после порывисто обеими руками взлохматил волосы на затылке и вновь обратил всё своё внимание на Рокудайме. — Ну, способ-то есть. Новое Древо Мироздания они не создадут, но накопить достаточно чакры, сравнимой с первоначальным уровнем чакры Богини Кролика, вполне им под силу. Одна из способностей белого Зецу – поглощение и аккумулирование чакры, а за последние два года в Стране Земли и в Стране Воды пропало слишком много шиноби с большими объёмами чакры. Как и сказал Итачи, информация разрозненная, несмотря на Соглашение, ни одна из Стран не хочет выносить сор из избы, поэтому и общей картины у них не складывается. — Откуда тогда общая картина у вас? — О своей матери нас с Саске ещё старик Рикудо предупреждал во время Четвёртой мировой войны Шиноби. А недавно наши шиноби выполняли миссию в Стране Рек и столкнулись с белым Зецу; мы потеряли одного из команды с улучшенным кейкегенкаем стихии Ветра. Страна Рек одновременно граничила со Страной Огня и Страной Ветра. Цунаде в какой-то степени поразило то, что за выполнением миссии они обратились в Узушиогакуре, а не в Коноху или Суну. Она слышала о том, что жители Страны Волн в большинстве своём обрели новый дом в Узушио, что само по себе было невероятно. Страна Водоворота уже открыла торговые пути через небольшой островок в море, правда, пока что со Страной Ветра, но кто бы сомневался, что Казекаге откажется помочь другу. Больше всего её волновала военная мощь – шутка ли, что сильнейшие шиноби Конохи, не говоря уже о полном комплекте Учиха, принадлежали теперь другой деревне и другой Стране. Добавить к ним гениального стратега клана Нара, бывшего АНБУ, о, а ещё Цунаде не сомневалась, что в их компанию затесался бывший друг с тягой к экстравагантным экспериментам. И что-то ей подсказывало, что они ещё многого не знали ни об Узушиогакуре, ни о её Главе. — Ох, что-то у меня голова разболелась, - потирая виски, женщина откинулась на спинку кресла, борясь с подступающей мигренью. Эти детки точно её до могилы доведут! — Пила бы ты поменьше, баа-чан, всё-таки возраст уже не тот. — Ты мой возраст не трогай, поганец. Я после твоего сумасбродного побега обнаружила у себя парочку седых волосков! Хоть бы весточку прислал за все эти годы, что жив и здоров! Теперь заявляешься в Резиденцию Хокаге, как к себе домой, и вот так с порога сообщаешь о новой угрозе для всего мира. Мне не выпить хочется, а уши тебе надрать. За спиной Наруто раздался какой-то странный звук, чем-то похожий то ли на чих, то ли на хмык. Блондин полуобернулся вправо и сердито прищурился. — Совсем не смешно, Итачи. И вот тут Какаши понял, что потерял связь с реальностью. Наруто в качестве Шодай Узукаге. Возрождение Ооцуцуки Кагуи. Смеющийся Учиха Итачи. Этот день определённо войдёт в историю, как день потрясений. — Вернёмся к Кагуе. Наруто, ты ведь прибыл в Коноху не только ради того, чтобы рассказать нам об этом. Ты упомянул о принятии решения, нашего общего решения. У тебя есть какое-то предложение? — Я прибыл, чтобы предложить объединить силы Конохи и Узушиогакуре и совместно выступить против Богини Кролика. Кроме того, я прошу проинформировать обо всём здесь сказанном других Каге, а уж за ними будет выбор: вмешиваться ли в грядущую войну или остаться в стороне. С Казекаге я обсужу этот вопрос лично. — Объединить силы – разумное решение, но ты говоришь об этом слишком просто. Ты же помнишь, что предшествовало объединению Пяти Великих Стран в Альянс Шиноби? Я не могу с твоих слов призвать остальных Каге к подготовке к новой войне, не имея никаких обоснованных доказательств. — Что, слово Хокаге ничего не стоит? Хатаке пропустил мимо ушей завуалированную колкость, хотя его несколько насторожила необъяснимая враждебность со стороны Хьюга. Сколько не вглядывался в кукольно-красивое лицо с правильными и изящными чертами, но так и не смог прочесть ни одной его эмоции. Глаза его были непроницаемы, как будто прозрачные льдинки. — С другой стороны, мы можем провести собрание Каге, где и обсудим степень предстоящей угрозы и способы её устранения без разворачивания полномасштабных военных действий. — Ага. И это значит, что я должен на нём присутствовать? — Безусловно! – воодушевлённо расплылся в улыбке Рокудайме, словно бы эта идея была самой гениальной из тех, что возникали у него раньше. – К тому же, тебе не придётся отправляться в Суну, потому что Казекаге сам прибудет в Коноху на собрание Каге. — Нару, - вполголоса позвал Неджи, и, к изумлению обоих Хокаге, Узумаки помрачнел вместо того, чтобы уцепиться за возможность остаться в Конохе хотя бы на пару дней. Цунаде отказывалась верить, что он не хотел повидаться с друзьями, с близкими людьми. В конце концов, он не был нукенином и всё ещё числился генином их деревни. — Так не пойдёт. — Ну, на нет и суда нет, - с тем же благодушием отозвался Какаши, ничуть не расстроившись отказу. – В таком случае, не вижу смысла вас задерживать. Рассказанное вами мы примем к сведению, но на одних догадках и домыслах я не стану вносить смуту в Коноху. Ты ведь и сам прекрасно это понимаешь, Наруто-кун. [А вот это уже подло с вашей стороны, Какаши-сенсей, так манипулировать моей ответственностью и моим добродушием. Курамы на вас нет…] - недовольно подумал про себя блондин, прекрасно понимая, что в данной ситуации не стоит искать поддержки у баа-чан. Отправившись в Коноху, они не планировали здесь задерживаться, и Наруто действительно надеялся убедить Хокаге в верности своих слов о Кагуе. То, что разговор примет такой поворот, ему и в голову не приходило. Совет Каге – одна головная боль. «Тогда к чему все эти сложности? Раз они обречены, зачем ты пытаешься их спасти?» Наруто не насторожился голосу Шинджу в своей голове, привык за прошедшие два года. «Потому что без нас они обречены на погибель. Все эти люди… не безразличны мне. Однажды созданные с кем-то связи не так просто разрушить. Понимаешь ли ты то, что я пытаюсь тебе сказать?» «Нет, - последовал честный безэмоциональный ответ, и молодому человеку на мгновение показалось, что Дзюби расстроился этому факту. – Приходи ко мне поскорее, мне скучно, Узумаки Наруто». Оборвав мысленный разговор, Наруто невольно рассмеялся последним словам Шинджу. В какой-то мере привыкнув к странному симбиозу с воплощением Древа Мироздания, он всё чаще стал замечать, насколько Дзюби напоминал ему капризного избалованного ребёнка, и временами задумывался, не было ли в этом толики и его вины. — Так уж и быть, Какаши-сан, ваша взяла. Мы задержимся в Конохе на пару дней, и я поприсутствую на Собрании Каге. Но у меня к вам будут встречные просьбы, точнее, условия. — Готов на уступки в разумных пределах. — Во-первых, вы никому не расскажете о нашем пребывании в деревне. Если Старейшины будут спрашивать, то мы странники, решившие остановиться у вас на некоторое время. — Наруто, а как же твои друзья? Хината? Сакура? Ты им даже не дашь шанса увидеться с тобой? Они искали тебя. — Кому было нужно, тот меня нашёл, - скупо улыбнулся Наруто, и у Цунаде больше не нашлось слов. Уже второй раз. – Во-вторых, за нами не будет наблюдения со стороны АНБУ или кого-либо ещё. Я же со своей стороны обещаю никаким образом не нарушать мирный уклад деревни, не вредить её жителям и прочее-прочее-прочее. Моего слова будет достаточно? И да, напомню просто к слову, если вам всё же захочется украдкой приставить к нам надзирателя: я сенсор, и за эти два года развил свои способности до совершенства. — Приемлемо, - без возражений принял условия Какаши, чем удивил Цунаде и Шизуне. – В таком случае, чтобы избежать лишних вопросов, предлагаю поселиться вам троим в Резиденции. Здесь как раз есть несколько гостевых комнат. — Нас и одна устроит, - вежливо улыбнулся Итачи. — Две, - незамедлительно возразил Узумаки. — Одна, - в голос единодушно и безапелляционно заявили Учиха и Хьюга и впились убийственными взглядами в блондина, который на своеобразное ограничение свободы просто обиделся и надулся, как мышь на крупу. Такой, казалось бы, детский жест, однако он не стеснялся его демонстрировать ни подопечным, ни шиноби Конохи. И это говорило о многом. — Шизуне вас проводит. Отдыхайте с дороги. А с тобой, Наруто, я всё же надеюсь поговорить в ближайшее время. Интересно узнать, как у вас всех дела. — Ага, загляну к вам как-нибудь на распитие вечернего саке, - пообещал Наруто, развернулся и отправился за сестрёнкой Шизуне. Неджи и Итачи по правилам этикета попрощались с Хокаге и последовали за ними. *** Несмотря на все увещевания Шизуне о том, что трём взрослым парням будет неудобно ютиться в одной комнате, спор она всё же проиграла. Наруто смотрел на их противостояние с толикой сочувствия по отношению к девушке, припоминая вот такие же кроватные баталии, устраиваемые десятилетними мальчишками. Главным призом всегда был второй футон в его комнате. Поначалу это забавляло: дети придумывали различные состязания, чтобы выявить победителя. Сам хозяин комнаты такого ажиотажа вокруг спального места не понимал. Через какое-то время Минато и Хирузен перестали принимать в этом участие, Хаширама и Мадара дошли до крайней степени взаимной неприязни, что расселились в разных домах, а Тобирама тактично отступил, заявив, что уже достаточно взрослый, чтобы спать с братиком в одной комнате. Спорить с тремя упрямыми и своевольными Учиха было себе дороже, а Неджи… ну, это Неджи. Со временем определились безусловные чемпионы, не желавшие хоть в чём-то уступать один другому. Обычно когда они втроём выбирались куда-то во внешний мир, то селились в гостиницах и из экономии брали две комнаты. Однако в один из таких случаев Неджи и Итачи затеяли спор, кто будет дежурить в его комнате, если вдруг Дзюби захочется пообщаться со своим Джинчуурики. Спор этот продолжался несколько часов, сам Наруто был жутко уставший с дороги, с ног валился, так что возьми и ляпни, что могут хоть оба над ним с бубнами танцевать. Странно, но идею оба приняли безоговорочно, теперь он даже на время сна не мог побыть наедине с собой. В конце концов, их разместили в уютной светлой комнате с видом на центральную площадь и Академию Шиноби. Осознанно или нет, но Шизуне соблюла все формальности, хотя, скорее всего, сделано это было неосознанно, особенно когда все трое знакомо-незнакомых молодых людей смотрели на неё в упор, как на помощника официального лица, а не на знакомого человека. Как только за женщиной закрылась дверь, Наруто устало выдохнул, подошёл к окну и открыл его нараспашку, позволяя тёплому ветру проникнуть в комнату. Неджи разместил их походные сумки в углу и отправился на небольшое обследование помещения на предмет скрытых печатей. Итачи предпочёл просто сесть у стены: чем тратить время впустую, лучше было бы набраться сил, при этом не теряя бдительности. Он вообще не любил растрачивать силы понапрасну. — Как и предсказывал Шикамару, - закончив копаться в вещевом шкафу, заговорил Хьюга, с абсолютным удовлетворением на лице выуживая на свет три футона. Ну, кому-то не придётся спать на полу или на подоконнике, согнувшись в три погибели. – Собрание Каге… обратного пути уже не будет. Ты уверен, Наруто? Оторвавшись от вида знакомого и такого родного с детства двора Академии Шиноби, от которого накатывала грустная ностальгия, блондин обернулся и пространно улыбнулся шатену. — Мы пытались справиться с Кагуей сами, но, даже не имея физического воплощения, она по праву считается Богиней Кролика – столь подавляющая мощь, направленная против людей. Старик Рикудо доверил нам с Саске способ запечатать её, но он не действует на её духовную форму, а потому нам остаётся дождаться, пока она возродится в этом мире. И когда это случится, весь мир будет в серьёзной опасности. Я не могу отмахнуться от этого. Я не хочу снова терять близких. — Это не укор и не упрёк, Нару, - мягко возразил Итачи. – И всё же, вступать в альянс с Пятью Каге, учитывая их отношение к нам, затея рискованная. Впрочем, она в твоём духе. На последние слова Наруто не нашёл, что ответить, а потому вобрал побольше воздуха и надул щёки, всем своим видом демонстрируя обиду. От Шукаку научился, когда енот проигрывал тупой лисе в очередном споре. На самом деле, он понимал осторожность, которую проявляли его подопечные, в особенности Учиха. И примерно представлял, как тяжело было Итачи возвращаться в Коноху после того, как к нему вернулись большая часть воспоминаний; пусть он этого не говорил, пусть никто из перерождённых и воскрешённых об этом не говорил, но не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять очевидное. Они просто не обсуждали это. Наруто доверял им, всем девяти, и надеялся, что в тяжёлые и тёмные времена они придут к нему сами. — Но что бы ты не задумал, мы поддержим тебя. Альянс с Пятью Каге, так альянс с Пятью Каге. Думаю, будет всё же лучше написать Нара-сан о планирующемся Собрании, возможно, он ещё успеет прибыть к нему. Немного поразмыслив, блондин вынужден был согласиться, но это не помешало ему скривиться в неудовольствии. Писать послания он не любил. К слову, как и читать бесконечные отчёты, которые были издержками статуса Главы Скрытой Деревни. А ещё он отчётливо представлял, какую взбучку ему устроит Шикамару, припомнив, в какие дали он его послал, лишь бы отделаться от его участия в планируемой кампании. Нара нужен был в Узушиогакуре, раз уж сам Узукаге покинул поселение, а теперь тому придётся тащить свою ленивую задницу в Страну Огня, на Собрание Каге, на котором будет присутствовать Гаара, а значит, и… — Мне конец, - испуганно-жалостливо хлопая огромными глазами-блюдцами, выдохнул он спустя пару минут. Вспомнил о занудстве ленивого гения, способного своими нотациями плешь проесть. Вспомнил о взрывном нраве Темари, у которой практически забрали парня. На нужды другой Страны, ага. — Когда это Узумаки Наруто, великий Шодай Узукаге, робел перед опасностью? – подначивая, усмехнулся Неджи и окинул воспрявшего духом блондина ласковым взглядом. Наруто его если и заметил, то умело проигнорировал и привычно перевёл разговор в шутку, что отчего-то одинаково вселило грусть и тоску в светло-лавандовые и угольно-чёрные глаза. Стало не по себе, да и затянувшееся молчание атмосферу не разбавляло. — Неджи, ты уверен, что не хочешь навестить свой клан? — По-моему, ты что-то путаешь, Наруто. Мой клан – это ты. Взгляд серебристо-голубых глаз невольно переместился на серую безрукавку, на спине которой был вышит новый камон клана Узумаки: цветок, сердцевиной которого была спираль, а лепестками выступали десять лисьих хвостов. Генератором идеи, как ни странно, выступила Карин, посчитав, что им, как малочисленным представителям основополагающего клана, нужно как-то заявить о себе. Изображение хвостов являлось своего рода устрашением и напоминанием, что Узумаки прочно связаны с Биджуу. Учиха от своего клана отрекаться не стали, но и не демонстрировали всем и каждому красно-белый веер на своих вещах. Остальные предпочли оставить со-дружественный с Конохой символ Водоворота. К потрясению друзей и товарищей, Неджи отрёкся от собственного клана ещё тогда, когда ушёл из Конохи. Он был свободен выбирать свой путь, развилку своей судьбы, хотя в последнем утверждении иронии всё же было больше – судьба его, увы, уже была связана с Десятихвостым, ненароком перекрестившись с судьбой самого Наруто. — Ладно-ладно, поступайте, как считаете нужным. Тогда на сегодня план действий такой: пока отдыхаем, а вечером я иду на поклон к бабульке Цунаде и Какаши-сану. Ваше присутствие не требуется, но я не держу вас в четырёх стенах. Главное, присмотрите за оболтусами, что сейчас прячутся в лесу. — Как прикажете, Узукаге-сама, - в шутливой манере откликнулся Учиха, и что-то такое хитрое мелькнуло в его глазах, что Наруто не сомневался – пятёрка нарушителей спокойствия сегодня отхватит по полной. *** С наступлением вечера Коноха не потеряла своих красок, на улицах, наоборот, стало только оживлённее, а некоторые лавки и заведения только-только начинали свой рабочий день. Деревня полностью изменилась, лишь отчасти являясь отголоском прошлого – пять лет назад, десять, пятьдесят. Со своего места обозрения, сидя на верхушке самого высокого дерева в лесу, Хаширама с теплотой в груди смотрел на яркие неоновые вывески, прислушивался к приглушённым расстоянием голосам жителей и думал о том, что именно такой он видел Коноху в своих юношеских мечтах. Ради этого он когда-то склонял голову перед другими Каге, призывая их к миру. Ради этого сражался с некогда лучшим другом. В ловкости Намикадзе можно было позавидовать, он без особых усилий забрался к нему на ветку и молчаливо пристроился на ней рядом. В его компании старший Сенджу ощущал умиротворяющую идиллию, которая у них даже с братом редко возникала. Было уютно, и Хаширама позволил себе расслабиться. — Странно, что ты не попытался остановить нас, когда мы ринулись за Наруто. Это было глупо, да? Хотя вряд ли в мире найдётся кто-то сильнее него, тем более, если Неджи с ним. — Какой бы великой силой Нару не обладал, он уязвим перед тем, кого считает друзьями и близкими. Твоё беспокойство вполне понятно; Саске, в отличие от вас с Обито, просто поставил перед фактом и покинул остров. Ему, видите ли, надоело сидеть в четырёх стенах. — Кажется, это называется ревностью, - рассмеялся Сенджу, своими словами поставив блондина в тупик. — Кого к кому? — Думаю, тут несложно догадаться, учитывая, что в последнее время Саске рычит больше, а Итачи ушёл в глухую и немую оборону. Сойдясь, эти двое, и вправду, были невыносимы, но, к счастью, они не доставляли проблем Наруто. Их постоянные взаимные склоки выводили из равновесия даже индифферентного Нара-сана, и сам Минато терялся в догадках, что послужило причиной раздора между родными братьями. Орочимару на его вопросы загадочно улыбался, Акаши-сан пожимал плечами, припоминая, что все Учиха с заскоками. Нару просто махал рукой и отдавал распоряжение об отстройке разрушенного квартала, вычитая расходы из кошельков Учиха. — Саске в последнее время определённо что-то беспокоит, но он не хочет говорить об этом ни со мной, ни с Обито, ни с Наруто. Прибыв на территорию Страны Огня, он вообще странно себя ведёт: то вскипает на ровном месте, а то валуном прикидывается. — Хочешь, чтобы я с ним поговорил? Минато на мгновение задумался и отрицательно покачал головой. — Хочу попросить тебя за ним немного присмотреть. Ты же помнишь, что из всех Учиха у него самый несносный характер. На этом замечании шатен невольно передёрнул плечами и нервно хмыкнул. Несносный характер – это поставить подножку во время танца или затоптать огород в отместку. А вот подложить в о-бенто ядовитую змею и подменить в сумке все кунаи и сюрикены на деревяшки в разгар миссии – это уже поступки настоящего дьяволёнка. — Почему меня? – полюбопытствовал Хаширама, тонко намекая на то, что Саске, в общем-то, неплохо ладил с Обито и Хирузеном и было бы уместнее попросить об этом хотя бы младшего Учиха. — Потому что у тебя неплохо получается справляться с Мадарой. Да уж, именно такого ответа он почему-то и ждал. Минато будто видел их всех насквозь – такой взрослый, такой рассудительный и проницательный, даже Итачи в сравнении с ним временами вёл себя, как шестнадцатилетний подросток, впрочем, коими все они сейчас и являлись. И Хаширама всё чаще задавался вопросом: как много из своей прошлой жизни вспомнил Намикадзе? И какая причина заставляла его продолжать поддерживать эту игру в семью? Ведь у каждого из них она явно была своя. Обсудив то, что его беспокоило последние несколько часов, Минато решил оставить Сенджу в покое и вернуться к устроившим у подножия дерева лагерь собратьям, как неожиданно Хаширама обратился к нему. — Могу я кое-что спросить? Можешь не отвечать, меня просто терзает любопытство. — О чём? — Ты и Наруто… кем на самом деле друг другу приходитесь? Сенджу не ожидал честного ответа. На самом деле, и ответа «братьями» было бы достаточно, поскольку в их близком родстве не приходилось сомневаться, учитывая схожие черты во внешности. Он даже не знал, зачем, по сути, спросил – новый факт вряд ли что-то изменит в их взаимоотношениях. Но Минато неожиданно прозорливо улыбнулся и с нежностью в голосе ответил: — Отец и сын. И вопроса «кто есть кто?» как-то не возникло. Хаширама только благодарно кивнул. За честный ответ. И за сына, которого он подарил этому миру шиноби. *** Около часа назад Учиха незаметно покинул Резиденцию Хокаге, сорок минут назад – пределы деревни, чтобы либо попытаться заставить упрямцев вернуться в Узушиогакуре, либо передать им новые распоряжения в виду сложившейся ситуации. В любом случае, Хьюга остался в комнате один, ожидая возвращения Наруто с великой попойки с Хокаге. Прошло два года с тех пор, как он добровольно покинул Коноху, простился с дядей и официально отказался от наследования титула главы клана Хьюга. И нисколько не жалел об этом, потому что на этот раз пришёл в этот мир с определённой целью – чтобы быть рядом с Наруто. Он отчётливо помнил последние мгновения своей прошлой жизни, точнее, с них всё и началось. Он думал о том, что без сожалений, с гордо поднятой головой предстанет перед отцом на том свете, но если и существует «тот свет» для шиноби, то он точно не представлял его таким – пустынным, безжизненным и бескрайним. И одинокое дерево посреди дымчато-серого пространства. Кто-то постоянно звал его, голос тот был полон отчаяния, грусти. Ярким пятном осталось ощущение восхищённого трепета, блаженного умиротворения, а потом… Очнулся он в комнате, в закрытой части дома Хьюга, рядом с ним сидел человек, назвавшийся его отцом. При первой встрече в новой жизни в одном Итачи был неправ: он полностью отличался от остальных переродившихся и воскрешённых детей. О своей прошлой жизни, о своей личности он никогда не забывал, но в два года у тебя маленькое тело, взрослые считают несмышлёным ребёнком, а Хиаши-сама слишком хотел искупить вину перед племянником. По разговорам с дядей он незримо наблюдал за остальными: темп их физического и умственного развития, пробуждение способностей, реакции жителей деревни. И тихо ненавидел, потому что они, в отличие от него, постоянно находились рядом с Наруто. Делили с ним кров. Устанавливали новые связи. Создавали новые воспоминания. Он мог в любой момент ворваться в их безмятежное семейство, Узумаки бы его не оттолкнул – слишком добрый, слишком ответственный, слишком… яркий и тёплый. Но что-то внутри него, голосом далёким и смутно узнаваемым, шептало, что время ещё не пришло. А после побега Наруто и детей из Конохи тот же голос с радостным воодушевлением сказал «момент настал». Отследить путь беглецов не составило никакого труда – тонкая серебристая нить связи вела его лучше красной ковровой дорожки. Но где-то на середине своего путешествия он столкнулся с некоторыми препятствиями, получившими вполне чёткий приказ выследить Узумаки, Учиха и бывших Хокаге, а дальше всё зависело от цели той или иной Какурезато: вернуть в Коноху, убить Учиха, захватить Учиха и Джинчуурики. Пришлось немного задержаться и подправить изначальный курс, а к Казекаге он заглянул мимоходом – уж очень настырными оказались посланные им отряды шиноби. Дверь содрогнулась, будто кто-то со всей дури впечатался в неё, и Неджи отвлёкся от отслеживания чакры Учиха. Металлическая ручка заходила ходуном, а спустя минуту на пороге появился невероятно счастливый и донельзя пьяный Узумаки без плаща, в штанах и чёрной безрукавке и, почему-то, без одной сандалии. — Неджи, я… ик… вернулся! Я тут немного выпил… — И почему я не удивлён? – задал самому себе риторический вопрос Хьюга, но в ответ всё же получил заискивающе-виноватую улыбку. За прошедшие годы в искусстве пить Наруто так и не поднаторел, а уж угнаться в этом деле за Годайме и вовсе казалось нереально. Притворно-тяжко вздохнув, Неджи зажёг свет в настенном бра, подошёл к шкафу и достал с полки два футона. Пока раскладывал их, Наруто успел справиться со второй сандалией, а увидев готовую постель, тут же развалился на ней звездой на животе. — Знаешь, бабулька весь вечер пыталась мне мозги прочистить, - спустя пару минут молчания приглушённо в подушку заговорил он, фыркнул и поднял голову, расфокусированный взгляд остановился на Хьюга, в этот момент как раз разместившегося на полу у окна. Итачи не было, и Неджи негласно взял на себя ночь дежурства. Тёплый свет горящего на улице фонаря освещал его фигуру каким-то мистическим ореолом, и Наруто не мог оторвать глаз от открывшегося ему ночного видения. Засомневался, на четвереньках подполз поближе и с удобством разлёгся прямо на полу, уложив голову на тёплые колени. Почувствовал, как в светлую копну волос вплелись изящные, но сильные пальцы, мягко массируя кожу головы, и сладко зажмурился. — Всё расспрашивала, расспрашивала и расспрашивала. А потом запричитала, - траурным голосом обронил он и спокойно встретился с внимательным взглядом лавандовых глаз. Усмехнулся, любуясь веером чёрных ресниц, отбрасывавших тени на молочную кожу высоких скул, бледными тонкими губами, ровным, искусно вылепленным проклятыми генами носом, чёткой линией бровей. Красивый, зараза. – Оказывается, Хината-чан стала наследницей клана Хьюга и преемницей Хиаши-сама. Представляешь? Тихоня Хината! Неджи об этом знал, учитывая, что он сам фактически передал эту ответственность ей в руки. По крайней мере, у кузины теперь было меньше времени на всякие глупости, вроде преследований своего кумира. Откровенно говоря, досаждала. — О, а ещё Сая и Шикамару не признали отступниками; по документам, они на бессрочной миссии по выслеживанию… нас, представляешь? Какаши-сан обещал Нара дипломатическую неприкосновенность, если он всё же успеет прибыть на Собрание Каге в качестве представителя другой Какурезато. В первую очередь, забота о друзьях – в этом весь Наруто. Да, научился говорить жёсткое «нет», юлить и ставить неугодных выскочек на место – их с Шинджу усилия не прошли даром. И всё же искоренить в нём это возвышенное благородство так и не удалось. Злило. — Думаешь, я дурак? Внезапный вопрос поставил его в тупик, он озадаченно моргнул, не способный отвести взгляда от светло-голубых глаз, всматривавшихся в него с непривычной для многих серьёзностью и глубокомыслием. Изменись цвет глаз на пару тонов светлее, Неджи бы заподозрил во вмешательстве Дзюби, но в последние годы в духе Наруто было заниматься самокопанием, временами озадачивая окружавших его людей неординарными вопросами или измышлениями. — Просто ты, как всегда, непоследователен в своих действиях и решениях, - с некоторым промедлением ответил Неджи и улыбнулся проскользнувшему в любимых глазах упрямству и бунтарскому духу. Минутную слабость – наклониться и поцеловать своенравно поджатые губы – он с успехом подавил. – Ты дурак, потому что до сих пор привязан к этой деревне. Ты дурак, потому что тебе не безразличны жизни людей во всём мире. Ты дурак, и так подставляться можешь только ты. Но дуракам везёт, Наруто. К счастью, таких дураков, как ты, на всём свете больше не сыскать. — И как это, блин, понимать? – возмутился блондин и рукой потянулся к растянувшимся в улыбке губам, но на полпути передумал, поймал пальцами выбившуюся из низкого хвоста шоколадную прядку-змейку и осторожно потянул за неё, приближая к себе чужое лицо – то, каким он его помнил в восемнадцать лет, ещё с чертами юношеской незрелости, но всё равно идеальными. И он знал, какими они будут через пять, десять, пятнадцать лет – спасибо Шинджу. Чёртовы Учиха. Чёртовы Хьюга. [Да что ж они все такие красивые!] А потом чужая рука легла поверх его глаз, скрывая мир под плотным покровом тьмы. — Действуй так, как считаешь нужным. Спасай, карай, убегай. А о последствиях не думай: мы сами с ними разберёмся. Будь Узумаки чуточку внимательнее, будь трезвее и не отвлекись на мягкий тембр голоса, он бы услышал в этом нехарактерном «мы» двойственные завуалированные нотки. В них проскользнуло эхо томного нетерпения и едва сдерживаемого воодушевления. В них отпечатался далёкий глухой голос выжидающего Зверя.