Name isn't defined...

Гладкая кожа Коллинза горела под сильными руками Дина. Словно сбросив со своих изящных плеч груз недосказанности, Миша, наконец-то, обрёл заветную свободу и раскрывался с какой-то невиданной ранее Винчестеру стороны. Ловкие пальцы Миши одну за другой высвобождали пуговицы из петель рубашки Дина, который нетерпеливо, тем временем, пытался справиться с собственными манжетами. Ладони Коллинза мягко легли на накачанную грудь любимого, поглаживая и лаская, и пробрались к широким плечам, сбрасывая с них рубашку. С горящими от вожделения глазами, Коллинз прильнул к напряжённым соскам любовника и обхватил их губами, втягивая, сминая и дразня острым кончиком языка. В кармане брюк Винчестера ожил мобильный, и он грязно выругался, когда его Миша, похотливо улыбаясь, отстранился и расслабленно плюхнулся на кровать, оставив ступни на полу и игриво разводя колени в стороны. Вынув сотовый, Дин ещё какое-то время метался возбуждённым взглядом между экраном, на котором высветилось имя брата, и предательски соблазнительно раскинувшимся на постели любовником. - Ну, ответь уже, - Коллинз облизнулся. – Я подожду… - Чёрт! – суровая складка на переносице, глубокий вдох, и: - Алло? - Дин! Дин! – «мелкий» верещал в трубку так громко, что старший даже шарахнулся от неё, как от огня. – Ты не представляешь! - Боже мой, Сэмми, ты что меня оглушить решил посреди ночи? – он на автомате бросил взгляд за окно и мысленно закатил глаза, потому, как для начала второго ночи было неправдоподобно светло. - Ну, во-первых, у нас разгар рабочего дня, - всего на мгновение присмирел Сэм, а потом вновь завопил, как ненормальный: – А, во-вторых, ооо…Дин, я просто поверить не могу! - Да в чём дело-то?! – он лишь пожал плечами, завидев вопросительный взгляд Миши. - Дин! Ты скоро станешь дядей… - ЧТО??? – колени его неожиданно задрожали, а на лице появилась широченная, какая-то нелепая улыбка. Он включил громкую связь и, положив телефон рядом с Коллинзом, уселся прямо на пол между его ног. - Я буду папой! Дин! – громко продолжала вопить трубка. – Поверить не могу! - Здорово, Сэмми! Я… - он посмотрел на Мишу, который тоже был искренне рад, и поспешил исправиться. – Мы, Сэмми! Мы с Мишей очень за вас рады! Передавай наши поздравления Джесс! - Ой, мне кажется, я свихнусь от счастья! – что-то громыхнуло, и Дин прыснул в сжатый кулак, отчётливо представляя, как его братец в очередной раз что-нибудь сломал. – Так что вы там с Мишей набирайтесь сил, ДЯ-ДЮШ-КИ! Вы ведь вернётесь из своего путешествия до…родов? – почти физически ощутимо насупилась трубка. - Конечно, Сэм, - встрял Коллинз, и голос «мелкого» вновь оживился. - О, Миша, как хорошо, что ты рядом. - А где же ему ещё быть?! – фыркнул Дин. - Заткнись! Это я не тебе, Миш! - Да я понял, - улыбнулся Коллинз. - Миш, тут, как раз, Джесс хотела с тобой поговорить… - Со мной? – удивлённо переспросил он. – Ага. Всё, передаю трубку! Хорошего отпуска! Ой, прям поверить не мо… - Ну всё, - Джессика, видимо, оттолкнула своего, свихнувшегося от счастья, муженька. – Иди уже, па-па-ша! Алло? - Привет, Джесс! – хором отозвались они. - Ой, привет, ребята! Надо бы дать моему ненаглядному успокоительного, - захихикала она, - а то он чего-то совсем тю-тю… Воот, уже выплясывает чего-то, - всё дружно рассмеялись. - Но я хотела кое-что спросить… у Миши. - У меня? – его васильковые глаза снова удивлённо распахнулись. - Да. Я, конечно, думаю, что ещё рановато, но Сэм, как с цепи сорвался, настаивает, чтобы мы сегодня же определились с именем, - она прервалась на новый приступ смеха, и ребята, посмеиваясь, терпеливо ждали, пока через, прикрытый её рукой, динамик, доносились шуточные угрозы накормить Сэма лимоном, если он сейчас же не прекратит ржать, как очумелый, и нацеловывать её плоский животик. - Алло! Извините! Отвлеклась. - Да ничего. Мы уже поняли, что у тебя там за «отягчающие обстоятельства». -Да уж, - вздохнула она и хихикнула. – Сэм! Итак, Миша… - Я слушаю. - Дин в курсе, как долго мы хотели этого ребёнка, но у нас всё никак… не получалось. А сегодня, размышляя о том, если будет мальчик… В общем, я знаю, что это был твой псевдоним, но… - она решительно выдохнула, - можно мы назовём сына Кастиэлем? Если это будет мальчик, разумеется… - Аммм… Аммм… - Коллинз растерянно моргал, чувствуя, что глаза щиплет от того, как тронул его этот вопрос. – Джесс… - Я понимаю, Миша, что это несколько неожиданно… Но этот малыш….он уже для нас, как подарок свыше! – чувствовалось, как она умилённо улыбалась в трубку. – А Кастиэль – потрясающее имя для нашего Ангела! Если ты против… - Нет! Нет! – поспешил её разубедить Миша. – Нет, что ты, Джесс! Просто…амм…это…я не знаю, что и сказать… Спасибо! – он прижал к своей груди, подавшегося вперёд Винчестера, и спрятал выступившие слезинки в его мягких волосах. - Это тебе спасибо, Миш! Ладно, мне пора откачивать молодого папашку. Пока ребят! Они застыли в этой позе на какое-то время, просто поглаживая друг друга. Коллинз шмыгнул носом и заговорил первым: - Я так… тронут. Надо же… Но почему именно меня нужно спрашивать? Я же… - Ты действительно ничего не понял, глупый? – ласково спросил Дин, заглядывая ему в глаза и прижимая ладонь к его щеке. Тот молчал, пристально глядя в ответ. – Потому что и Сэм, и Джесс прекрасно понимают, что ты, Мища, моя семья теперь, и часть Нашей общей! - Скажи ещё, - робко улыбнулся Коллинз. - Моя семья. - Нет, не это. - Мища? – бровь Винчестера вопросительно изогнулась. Игриво закусив губу, Коллинз довольно закивал в ответ. – Мища, Мища, Ми-ща… - Люблю, как ты его произносишь! – его пальцы запутались в русом ёжике, сжимаясь. - Мииии-щааа… - *Я люблю тебя*, Дин – прошептал по-русски Коллинз. - Что? – улыбаясь переспросил тот. - Я сказал, что люблю тебя, только по-русски. - *Лу-блу*, - на пробу повторил Винчестер. - *Люблю тебя*, - вторил ему Миша. - *Лублу, лублу*, - покрывая невесомыми поцелуями его лицо и шею, твердил Дин без остановки, путаясь в языках. - Люблю тебя, Мища! *Лублу*…*Лублу*… Безумолку шепча признания, он помог ему снять всю одежду, которая сейчас так некстати мешала прикасаться к любимому телу. Обнажённый Коллинз как-то загадочно ухмыльнулся, скользнул к изголовью кровати и, перекатившись на живот, встал на четвереньки, демонстрируя…всё! - Твою ж… Миш! Ох, - Винчестер поражённо застыл, жадно впиваясь взглядом в искусные, практически с ювелирной точностью, прорисованные ангельские крылья на спине Миши, под которыми даже не было заметно отшлифованного рубца. - Нравится? – Коллинз робко взглянул на него поверх плеча. - Ми-ща…они просто восхитительны, - Дин провёл пальцами по тёмным контурам «пёрышек» и прижался губами между лопаток. – Признаю, когда вернёмся, лично выскажу свою благодарность этому… Мастеру Эшу! - Это может и подождать, - нетерпеливо заёрзал на постели Миша, потираясь бёдрами о его пах. – А моя задница нет! Так что давай без лишних прелюдий, Дин! - Какой строптивый пернатый! – ухмыльнувшись, он шлёпнул его по аппетитной ягодице. В рекордные сроки раздевшись, Винчестер выудил из внутреннего кармана, небрежно брошенной рядом с кроватью, куртки пакетик со смазкой. Разрывая его зубами, присел на пятки, не в силах устоять перед таким видом своего развратного «ангела», который шире расставил колени и умоляюще зашептал: - Дин…Скорее… Иди ко мне! Хочу тебя…Ну же! А Дин, вздрогнув от холодного прикосновения геля к своему члену, дрожащими от возбуждения пальцами, наскоро размазывал смазку. Провёл свободной рукой вдоль гибкой спины, любуясь. Огладил ладонями упругие ягодицы. Чуть оттянул их в стороны, пристраиваясь. Надавил большим пальцем на головку, проталкивая её в этот невозможно узкий и тугой жар. Уж сколько раз он делал это с ним, но каждый всё равно, как и в первый, у Винчестера перехватывало дух, когда шёлковые стеночки ласково сжимались вокруг его плоти, принимая, раскрываясь для него. Войдя на половину, он остановился. Подумал: «Пусть привыкнет». И, как обычно, недооценил своего темпераментного любовника. Потому что тот, рыча, сам резко насадился почти до основания, роняя голову на согнутые руки. - Чёрт, Миш! – зашипел Дин, не в силах сдержать поражённого возгласа. - Оооох… А говорил: я-Ангел? Шутник, тоже мне! Сжав на миг узкие плечи Коллинза, Винчестер скользнул ладонями ниже, прижался ими, к раскинувшимся на его спине, прекрасным крыльям и качнул бёдрами, насаживая ещё глубже. «Ангел» под ним тихонько вскрикнул, прогибаясь, и двинулся навстречу. Входя в любимое тело, Дин не мог оторвать затуманенного взгляда от чётко прорисованных, будто настоящих, крыльев. Набрав сходу быстрый темп, он заставлял любовника извиваться под собой, громко оповещая соседние номера гостиницы о том, что ему несказанно хорошо! И когда Миша сводил вместе свои острые лопатки, а затем прижимался щекой к смятым простыням, выгибаясь, как кот, Винчестеру казалось, что тот действительно, расправив свои красивые большие крылья, машет ими, бьётся об стены номера, будто загнанная птица. И он перехватывал пальцами его бёдра покрепче, сжимая - а вдруг и впрямь улетит…без него? - Да! Да! Дин! Ещё… Боже мой! Аххх, - стонал Миша в ту ночь, как никогда громко, поднимая дыбом все взмокшие волоски на разгорячённой коже, не только у Винчестера, но и у доброй половины ближайших этажей, наверное. Мысли об удивительной покладистости соседей и запредельных чаевых для персонала, были выбиты хлюпающим стуком бёдер Винчестера о раскрытые покрасневшие ягодицы, сменяясь лишь одним, самым искренним, надрывным, задыхающимся: - *Лу-блу*, *лу-блу*, *лу-блу*, - в такт толчкам шептал, кричал он. – Ооо, Ми-щааа! - Люблю, - на самом пике Коллинзу хватило пары движений сжатой ладонью по своему члену, и он бурно выплеснулся в кулак. – Ох, Дин! Ослеплённый оргазмом, Винчестер не заметил, как с их карниза сорвалась и взмыла вверх пара рябых голубей, испугавшихся их громких финальных вскриков наслаждения. Обессиленные и вспотевшие, они оба повалились на постель, так и сливаясь друг с другом. Тишину в комнате и ватный шум в ушах нарушало только их тяжёлое дыхание и бешено выстукивающие чечётку сердца. Коллинз уткнулся лицом в подушку и расслабленно улыбался, а Дин сцеловывал солёные капельки пота, грозившие «намочить», уже полюбившиеся ему, «крылышки». Лукаво улыбнувшись, он прижал растопыренными пальцами подтянутое бедро Миши к влажной простыне, и ещё несколько раз толкнулся, срывая с пересохших полных губ задушенный полу-стон, легко и очень мокро скользя внутри опадающим членом. Прижался губами между лопаток с блаженной улыбкой на устах. - *Люблю*, - тихо прошептал, и Мише, показалось, что уже совсем без акцента.