Связанные

Россия, 2002 год. ***       В помещении было душно, но открывать окно Алекс не спешила. Вместо этого она наблюдала, как крупными хлопьями с неба падал снег, кружась в вальсе и исчезая в белоснежных улицах города. Совсем скоро она освободится от удручающей ее рутины и окажется по ту сторону окна. На столе лежал приказ, подписанный директором компании «ЮТейр», где она работала, а это значит, что Алекс с завтрашнего дня уходит во внеплановый отпуск. На самом деле не такой уж и внеплановый, скорее просто отсроченный. После зимних праздников навалилось много дел, в частности бумажных, и даже сейчас ей приходилось заниматься отнюдь не своими прямыми обязанностями, а править ляпы подчиненных. Уходя, надо оставлять после себя порядок. Так она привыкла. Алекс даже нравилась эта суета…временами, когда приходилось вести переговоры или пропадать в длительных командировках по городам. - Александра Георгиевна, тут документы пришли, подписать надо бы, - пропищала секретарша, возвратив Алекс в реальность. - И еще, - продолжила она, - есть папки из call-центра, Вадим Арсланович слезно просил вас ими заняться. Посмотрев сначала на кипу бумаг, а затем на сияющую от злорадства блондинку, девушка монотонно процедила: - Конечно, Сонь, без проблем. И одарив оппонентку едва ли доброжелательной улыбкой, снова уткнулась в экран монитора.       Она знала, что эта канцелярская мышь бесится, когда к ней обращаются столь фамильярно, называя при этом Соней, а не Софией Константиновной, и делала это намеренно, оправдывая свое отношение принципом субординации. Секретарша лишь фыркнула и, показательно развернувшись, поторопилась удалиться. - Что-что, а задница у нее классная, - сказала себе Алекс и, отогнав от себя все посторонние мысли, принялась за работу.       Через пару часов она уже стояла у выхода, надеясь только на то, что проскользнет незамеченной. Проход был чист, и девушка спешно выбежала из застекленного высокоэтажного здания. Переведя дух, она размышляла уже о том, как реабилитироваться в глазах окружающих, ведь работа в последнее время занимала все ее мысли. Задержки до позднего вечера и вовсе стали обычным явлением. Знать бы раньше, что повышение в должности начальника отдела принесет столько хлопот, вероятно, она филонила бы предыдущие несколько лет. "Сегодня обязательно нужно поговорить с Адамом. Серьезно. Может, даже устроить небольшой семейный ужин по случаю ухода в отпуск", - подумала девушка, но мысли тотчас же оборвались, когда к ней подъехал тонированный "Ленд Ровер". - Вот черт! – выругалась вслух.       Окошко водителя опустилось, и перед ее глазами предстало лицо, всеми фибрами души ей ненавистное. Мужчина лет тридцати пяти, с маленькими, черными, как смола глазами, и темной копной курчавых волос на голове, поедал объект своего внимания взглядом весьма непристойным. - Чего тебе? – выдавила из себя Алекс. - Фи…как грубо. Я ведь и обидеться могу, конфетка, - сказал он. - Сладкое вызывает у меня рвотный рефлекс, так что, если не хочешь, чтобы я заблевала тебе весь салон, уйди с дороги.       Всякий раз, когда этот человек заговаривал с ней, она улавливала в его словах ноты неприкрытой похоти и уже была готова к заслушиванию его фирменных, на зубок заученных шуточек, от которых к концу дня у девушки развивалась мигрень. Алекс сделала пару шагов в сторону, но машина снова преградила ей путь. - Такая красивая и такая грубая. Мне всегда в тебе это нравилось. А еще… - А еще тебе нравится находиться в чулках, в то время как твою волосатую заплывшую жиром задницу пялит чей-то член, - подхватила она,- а ощущение заполненности внутри твоего ануса заставляет извиваться под очередным любовником снова и снова, после чего ты кончаешь бесчисленное множество раз, даже не коснувшись своего «друга» и, несомненно, ловишь кайф, когда тебя называют маленькой шлюшкой, – на одном дыхании оттараторила та.       Любопытные умы наверняка бы оценили столь проникновенную речь, находясь хотя бы в радиусе пяти метров, но, к ее великому сожалению, никого не оказалось поблизости. - Анальные шарики. - Что? - Ты забыла упомянуть анальные шарики, но я уже не сержусь на тебя за это, - сказал он и как-то несуразно подмигнул собеседнице.       Алекс закрыла глаза рукой, видимо, от осознания своего жалкого и даже безвыходного положения. Любой звук со стороны этого типа отзывался в ее организме поступями тошноты или резкими спазмами. Она называла это своеобразной «защитной реакцией». - И вообще, ты что это решила уйти не попрощавшись? Я даже тебе бумаг подкинул, чтобы ты сильно не торопилась, - добавил тот. - Я оценила твою помощь в поддержании моей умственной работоспособности и стабилизации невротического состояния как ее основы. Мужчина ухмыльнулся и, немного сбавив обороты, продолжил: - Ты действительно заработалась. Садись в машину. Не лето все-таки. - Если так хочется проявить заботу - свали отсюда, сделай одолжение. И если что - я на колесах. - Я знаю. - Тогда какого черта?! Слушай, ты можешь говорить обо мне все, что тебе вздумается, кому угодно. Только не забывай, мы с тобой в одной лодке. И я не пойду ко дну без тебя. Дам тебе дельный совет: не приближайся ко мне. - Иначе..? – перебил ее мужчина.       Алекс прошлась оценивающим взглядом по частям его тела и остановилась на наиболее, как ей казалось, важной. - Иначе твое дорогое достоинство уплывет вместе с баржей ко дню рождения собачки моего друга. - Ну и извращенец это пес, - он расхохотался, - как ты только умудряешься знакомиться со столь подозрительными типами? - Вообще-то я серьезно, хотя ты у нас не способен воспринимать что-то всерьез, - отрезала она, поняв что в пустую потратила последние пять минут.        Девушка знала, что повышение тона делу не поможет, а угрозы в ее положении и вовсе тщетны. "Что ж, по крайней мере, попыталась".       Мечтая попасть домой хотя бы к ужину, она закончила скромно: - Надеюсь, мы друг друга поняли, и мне не придется возвращаться к этому разговору впредь.       Конечно, Алекс рассчитывала на то, что он, по крайней мере, примет сколько-нибудь внемлящий вид. Но все это вызвало лишь досадную улыбку на его лице. Со словами «ещё увидимся» он вдавил педаль в пол и исчез восвояси.       Усаживаясь в Римму, (так она называла свое скромненькое авто; непонятно почему именно так, ее предысторию, видимо, знала только сама хозяйка красной «Шкоды») первое, что сделала девушка, – устало припала лбом к рулю, вызвав вполне ожидаемый гудок. Она резко откинула голову назад, где предположительно должен был находиться подголовник. Однако его там не оказалось. Впоследствии она вспомнила, что по обычаю своему забыла после чистки прикрутить его на место, но было слишком поздно. Ей ничего не оставалось, кроме как встретить жесткое сопротивление двух торчащих из сиденья железок. Чаша терпения девушки изверглась кипящей лавой. Алекс продолжала сыпать известно кого "комплиментами", перейдя от мысли к теперь уже словесно-речевой оформленности. И, кажется, перечислила все эмоционально-окрашенные слова, с которыми впервые ознакомилась в детском саду. - Маньяк! Долбанный фетишист! Да как смеет он меня шантажировать?! Надо же было так вляпаться, черт тебя дери, Алекс!!!        На ее беду, они работают вместе. Правда, более обстоятельно они познакомились на просторах интернета, когда Алекс и представить не могла, кто сидит по другую сторону экрана. У этого парня было достаточно информации на нее, чтобы та могла потерять не только заработанный непомерными усилиями и долгими годами работы авторитет, но и попросту слететь с поста. Работа в «ЮТейр» - это чуть ли не единственное, что держало и держит ее на плаву. И вот сейчас она расплачивается за ошибки своей молодости, когда юная она была активным веб-серфером и любила лазать по темным уголкам необъятной паутины. На квир-форумах, конечно, кого только не встретишь, и ее бросало в жар при одной мысли, что вся жизнь могла полететь к чертям собачьим, если тому вдруг придет в голову всем разболтать. Плюс ко всему, учитывая процент гомофобов среди сотрудников компании, перевес был не в ее сторону. Ей и вовсе никого не хотелось посвящать в свою личную жизнь, которая, между прочим, вполне себе устроилась. Так что Алекс в итоге оборвала все контакты с бывшими друзьями по переписке. - Ну вот, снова пробка, - выдохнула она.       Заснеженные магистрали встали. От былого снега, впрочем, после последнего февральского снегопада мало что осталось. Дело шло к весне, но такая перспектива ее никак не радовала. Грязь и слякоть не вызывали в ней ничего, кроме чувства уныния. От этих мыслей ее отвлек немного замученный вид молодой девушки в зеркале заднего вида. Да, безусловно, в свои двадцать шесть Алекс была хорошенькой. Стрижка «под мальчика», казалось, делала ее лицо моложе. Это было и удобно: на работе она имела, как и подобает начальнику, строгий, деловой вид, а в неформальной обстановке сошла бы за «парня со двора». Темные волосы создавали контраст изумрудным глазам, а загорелую кожу делали более светлой. "Хорошо, что я в свое время отважилась на полную смену имиджа", - подумала она.       Сейчас Алекс уже не та, что прежде, и она это понимала. Она давно ничего коренным образом не меняла в жизни, а ее взгляды и вкусы на вещи стали совершенно консервативными. Работа и домашние хлопоты сделали свое дело, а именно - заставили повзрослеть, возможно, раньше других девушек и юношей. Но сейчас она смотрела на себя своими большими глазами, под которыми уже проявились темные круги, и не понимала, куда делся тот былой огонек в глазах, тот азарт и детская непосредственность. Дни рождения ее перестали быть в радость, напоминая лишь о том, как быстротечно и неумолимо время, а череда дней и событий превратились в сплошную обязанность. - Стареешь, Алекс, стареешь, - сказала неожиданно для себя девушка. Однако сейчас у нее будет достаточно времени, чтобы обо всем хорошенько подумать.       По дороге домой она заскочила в торговый центр и прикупила всякой всячины на случай, если нужно будет как-то скрасить вечер. Подойдя к заветной двери и сунув ключ в замочную скважину, она поняла, что дома кто-то есть. И буквально через секунды послышался частый приближающийся топот. Дверь отворила высокая девушка в нежно-голубом платье плиссе, будто специально подобранном подстать цвету ее глаз. И без того тонкие запястья были отягощены украшением столь массивным, что, казалось, еще немного, и девушка согнется под его тяжестью. Но ее милая улыбка, обрамленная пухлыми блестящими губами, и каштановые волосы, ниспадающие волнами по ее хрупким плечам, добавляли в образ больше очарования и изящества, так что все это выглядело вполне гармонично. - Добро пожаловать домой, Алекс, - улыбка не сходила с ее лица, и она протянула руки, чтобы встретить дружеское объятие. - Привет, Оксана. Вот так сюрприз, - Алекс ответила взаимностью, замечая через плечо девушки фигуру брата. - Не все сюрпризы на сегодня, - парень подошел ближе и поднес букет кремовых роз, - это тебе. - Ах…спасибо, Адам.       И он был прав. Только ступив на порог, Алекс тут же почуяла запах восточных пряностей: по всей видимости, ее ждал вкусный ужин. - У нас скоро все будет готово, - радостно сообщила Оксана, проверяя, что творится в духовке, - ммм… как пахнет! Зря в магазин ходила, - и, осмотрев бутыль красного испанского вина, добавила, - хотя… кое-что нам все-таки может сгодиться.        Не стоит и говорить, что Алекс пришла в восторг от увиденного. Лицо ее сразу оживилось, а после на нем заиграла и улыбка. Настроение не мог испортить даже творческий бедлам, царивший тогда в восьми квадратах комнатки. Сортировать стол Оксане помогал Адам, поэтому Алекс почувствовала себя в этом деле совершенно бесполезной, особенно после настоятельной просьбы Оксаны скрыться в ванной хоть на полчасика и немного расслабиться. Цветы решили поставить в центр праздничного стола, дабы создать атмосферу торжества и приближения весны.       Когда все собрались за ужином, казалось, ничто не могло разрушить царившую в гостиной идиллию. Вино шло хорошо. Слегка охлажденное, оно лучше всего прочего устраняло возможность неловкого молчания в узком кругу людей. Однако молчать не приходилось. Адам говорил, как никогда, много: вспоминал казусы школьных лет наперебой с Оксаной, подшучивал на тему ее парней и просто веселился. - А помнишь студенческий слет и мое падение в объятия Морфея? – обратилась Оксана к мальчишке, все еще не прекращая смеяться. - Да, забудешь такое, - отвечал парень, - я тогда чуть в штаны не наложил от страха. Окси упала на землю с двухметрового забора. Замертво, - пояснил он сестре. - знаешь, как это обычно бывает, на таких сборищах все пьют без исключения. Ну мы пошли, сообразили на троих и сели подальше от лагеря. Разболтались тогда с Димой, а эта уже давно голоса не подавала. Мы и забыли, что она с нами вообще, - Оксана расхохоталась, - тут мы услышали глухой стук и сначала не поняли откуда, а когда обернулись, все стало ясно. Через забор перелезли, пытались в чувство ее привести, но без толку. Мы уже к самому худшему готовились, а она жива оказалась. Представляешь? Свалилась и продолжала дрыхнуть, чудовище!       Оксана покатилась со смеху, не до смеха, правда, было одной Алекс. - И ты ничего себе не повредила?? – поинтересовалась последняя. - Ахах…нет, я, когда пьяная, я вообще в танке. Помню только, что слушала мальчишек и ушла в свои мысли, наблюдая за луной. Потом наступает пробел в моей памяти. Очнулась я только на утро. Ребята ко мне прибежали. Ох, какие у них пешки были! Хахах, никогда не забуду! - Если однажды решишь самоубиться, ни в коем случае не пей, - добавил Адам.       После секундного молчания комнату разразил громкий смех. Оксана же так наелась, что с трудом отползла от стола и мешком повалилась на мягкий кожаный диван, являющийся чуть ли не их семейной реликвией. Жили они хоть и в достатке, но некоторая мебель была довольно старой, чуть ли не советского образца. Она как-то странно сочеталась с более поздними своими прототипами. Все же ее было не так много, как зеркал, из-за чего небольшие по своим размерам комнатки казались просторнее и светлее. Стоит заметить одну особенность - умение расставлять акценты так, что любому зашедшему гостю показалось бы, что у обитателей этого дома своеобразный, ни с чем не сравнимый вкус. - Тебе понравился вечер? – спросил Адам и с каким-то волнительным ожиданием посмотрел на сестру. - Ты знаешь, в целом и в общем – да. Правда жарко́е немного пересолено, а в салат пожалели майонеза. Плюс ко всему, из-за этого букета я то и дело вытягивала шею, потому что ни черта не видела ваших лиц, а так… - речь ее обрывается.        Еще бы. Трудно говорить, когда пальцы так сильно впиваются тебе между ребер, что ты даже не можешь сделать выбор: истерично смеяться, извиваясь под пытливыми руками, или кричать от боли, от которой кажется, что жить осталось совсем недолго. Это был его фирменный приемчик на случай, если надо было как-то перевоспитать сестру. К тому же, парню это нравилось. Алекс при обычном раскладе и на трезвую голову рассмешить было практически невозможно. Поэтому всякий раз, когда ему это удавалось, он с упоением слушал ее заливающийся смех, и сам от того смеялся как дитя. - Только послушай что она несет, Окси! Совсем избаловалась, то ей пересолили, это ей недодали, - продолжая свои манипуляции, изъяснялся Адам, - давай заставим ее сказать правду хотя бы раз в жизни! - Ахахах… да вы с ума сошли! – задыхаясь, кричала Алекс, после того как к ее палачу присоединился еще один, - я сейчас умру, сейчас умру, пхахаха!       От неминуемой смерти ее спас телефонный звонок, а эти сорванцы были столь непреклонны что, казалось, продолжали бы эту пытку до бесконечности. Сославшись на важный звонок, она выпуталась из цепких ребяческих рук и скрылась в другой комнате. - Предлагаю включить музыку, - сказал парень. - Предлагаю убрать посуду для начала, - ответила Оксана. - Мы можем убирать посуду и под музыку, - порешил тот. - Ок. Только сегодня ди-джей - я, а то после твоих музыкальных изысков у меня бессонница.        Адам одобрительно кивнул. Перечить своей подруге по школе он не стал, да и не особенно хотелось. Оксана была девушкой из богатой интеллигентной семьи и, если уж не избалованной, то, по крайней мере, привыкшей, чтобы ей во всем потакали. Рэп и рок-музыку она не воспринимала вообще, а от последней при бо́льших децибелах и вовсе входила в транс.       Впрочем, у бывших одноклассников все же были общие точки соприкосновения. Взять, к примеру, обоюдную страсть к компьютерным играм, без которых они еще двумя годами ранее и прожить не могли. Это невинное увлечение и положило начало их дружбе. Адаму нужен был напарник в «Counter Strike», и, когда он познакомился с девушкой, разделяющей его интересы, а главное, имеющей возможность пользоваться всеми последними технологиями, его счастью не было предела.       В школе он был малообщителен, даже замкнут. Вместо того, чтобы после уроков играть во дворе с ребятами, он запирался в своей комнатушке и осваивал новое устройство, подаренное ему Алекс за хорошую учебу. Шаг за шагом он освоил и интернет, и все, что по тем временам предлагала ему жизнь. А с Оксаной у них была какая-то неподдающаяся никакому объяснению связь. Мальчик часто посещал семью Строгановых. Отец ее всякий раз, когда бывал за рубежом, привозил любимой дочери новинки из мира компьютерных геймеров. А на одни именины мальчика Оксана даже подарила ему последнюю версию знаменитой игры «Heroes of might and magic», его любимой. Так они проводили все свободное время. Им ничего не стоило убить на это весь вечер, и если уж необходимо, то и пропустить пару занятий. - Передай полотенце, пожалуйста, - сказал Адам. - Держи, - протягивая дежурную тряпочку, отозвалась Оксана, - было здорово сегодня, кстати. - Ты так считаешь? Как думаешь, Алекс оценила? - Конечно, - девушка опустила взгляд и, улыбнувшись уголком рта, продолжила, - мне, во всяком случае, понравилось, а ты знаешь, какая я привереда.       Оксана подошла ближе и поправила его небрежно свисавшую на лицо прядь жемчужных волос, другую руку положила на плечо. С каким-то отстраненным, полным тоски взглядом смотрела она на него. И только после возгласа «эй» со стороны ее собеседника, девушка, наконец, заглянула в глаза. - Ты очень красивый. - Вау, ну спасибо. Ты раньше никогда мне не говорила таких комплиментов, а если подумать, то это, наверное, первый комплимент, что я от тебя слышу за всю мою жизнь, - улыбка осветила его лицо. - Да, наверное, - отвечала она еле слышно. - С тобой все в порядке? Ты какая-то странная сегодня. - Дааа, да все в порядке, я просто задумалась, - выпустив его из своих объятий, она медленно подошла к столу, глаза ее заблестели, - меньше пить.        Дальше они выполняли работу молча. Под звуки фортепиано стало как-то грустно на душе у обоих. Каждый ушел в свои мысли, и необходимость разговаривать отпала. Однако под конец уборки Оксана все же первая нарушила тишину: - Куда это поставить? – спросила она, указывая на хрустальные фужеры. - Оу, это я лучше сам. Они из комнаты Алекс, - ответил Адам.        Подойдя к самой двери спальни, он хотел было постучаться, но услышал взволнованный голос сестры. Она все еще разговаривала по телефону, но что-то насторожило его в этом разговоре. Парень прислонился ухом к двери и стал вслушиваться. - Мне страшно. Я знаю, что это нужно сделать, но я боюсь… мне кажется, что он отреагирует не так, или что-то случится, ах… дорогая, когда я об этом думаю, - речь ее прервалась, видимо, она слушала собеседника. - Он ребенок, он все еще ребенок. Слишком рано. Мне и ему, нам обоим нужно время. Я… я просто волнуюсь за него, понимаешь? И это чувство не дает мне покоя, - продолжала она говорить все более обрывисто. - Пожалуйста, потерпи еще чуточку, я обещаю, я все улажу, - через пару секунд она закончила, - Хорошо. До скорой встречи. Целую тебя.        "Целую тебя?" "Дорогая??" - слова, вырванные в потоке речи, словно отзвуки колокола раздавались оглушающими ударами в его голове. Этот престранный разговор оставил молодого человека в непонятных чувствах. Он удивил его даже не столько по своему содержанию или оттенку, сколько по тому, что Адам не мог понять, с кем его сестра могла так общаться. Он перебирал всех известных ему людей из ближайшего окружения Алекс, но пазлы никак не хотели складываться в картинку. Наконец, он услышал шаги и, не забыв предварительно постучаться, поспешил зайти. - В чем дело? Где Оксана? Она уже ушла? – глаза Алекс забегали, вид у нее был растерянный. - Нет, она еще здесь. Я хотел поставить фужеры на место, я не помешал? - Нет, конечно, нет. Вы уже все убрали. Как нехорошо получилось, я совсем вам не помогла, - и она принялась перебирать одежду с кровати.        Движения ее были нервными и порывистыми. Адам не мог этого не заметить. Он поставил хрусталь в сервант и уже было подошел к выходу, как увидел, что его сестра стала перекладывать ту же стопку вещей на другое свободное место. Алекс, - наконец сказал он, - с кем ты разговаривала? И кого это называла ребенком?        На этот раз голос звучал уверенно, а взгляд его и без того холодных словно океан глаз пробивал насквозь мятежную душу Алекс.