Связанные

      Звонкий смех и разговоры в стиле беспечного детского счастья. Маленькие силуэты мелькали перед глазами златовласой девочки, раскачивающейся на скрипучих качелях. Лишь краем уха она улавливала фразы из детских считалок и не понимала, отчего все вокруг веселятся. Небо уже затянулось серыми тучами, и с замиранием сердца она ждала, что вот-вот польет дождь. А пока развлекала себя тем, что собирала сорняки на игровой площадке, и ее маленькую головку волновал лишь один вопрос: обрадуется ли мама, получив от нее венок из желтых одуванчиков? Становилось совсем темно, и первые капли посыпались на нее откуда-то сверху. - Ваня, Лиза, домой! – раздавалось из соседских домов. И дети, спешно собирая свои игрушки, разбегались в разные стороны. Но где же мама? - ее большие зеленые глазки забегали в поиске знакомого лица.       Щемящее чувство тоски закралось в сердце восьмилетней девочки. Дождь тем временем становился сильнее. И без того запутанные волосы слиплись в сосульки. Она забежала в беседку, чтобы переждать ненастную погоду. А уже через секунды увидела, как из машины, подъехавшей точно к ее дому, вышел незнакомый мужчина, держа за руку даму в красном. Обрадовавшись, малышка забыла про всякую непогоду и рванула навстречу к ним. - Мама! Мама! – закричала она. Женщина обернулась. - Опять собираешь всякую гадость. Сколько раз говорила тебе этого не делать, - она окинула взглядом мужчину, стоявшего под зонтом, и добавила, - ах, эти дети. Девочка почувствовала неприятный терпкий запах. - Я сплела его для тебя, - как будто извиняясь за что-то, ответила та. - Слушай, детка, - женщина присела и поравнялась с дочерью, - нам с тем мужчиной надо обсудить очень важный вопрос. Погуляй-ка где-нибудь пару часиков, а потом можешь прийти домой, договорились?       Девочка перевела взгляд на мужчину, всем своим видом показывающего, как ему не терпится поскорее приступить к обсуждению и, выбросив цветы в урну, пошла прочь от дома.       Дождь все лил, не переставая размывать пыльные, уставшие от долговременного зноя улочки, а вместе с тем соленые слезы на детских щеках. Но ей было все равно, она растворилась в теплых каплях летнего ливня.       Алекс проснулась, задыхаясь от собственных всхлипов. Она дотронулась рукой лба и вытерла холодные испарины. Циферблат на часах показывал ровно четыре утра. Снова упав на влажную подушку, девушка слушала свое учащенное сердцебиение в кромешной темноте. Сколько она проспала? От силы часа три. Как бы Алекс не крутилась, переворачиваясь с боку на бок, сон никак не шел. Девушка встала и подошла к умывальни. Прохладный поток струи принес некоторое облегчение. Она посмотрела в зеркало: чуть припухшие глаза выдавали ее усталость и хронический недосып. В горле словно образовалась пустыня. Алекс пришлось пойти на кухню и сделать себе чай с бергамотом - это было проверенное средство для убаюкивания нервишек. Потягивая маленькими глотками успокаивающую субстанцию, она вспоминала вечер прошлой недели. "С кем ты разговаривала? И кого это называла ребенком?" Она смотрела на брата во все глаза, но не нашлась что ответить. - Ты что, заблудился? – на счастье или нет, но в комнату вбежала Оксана, - ушел и с концами. Она посмотрела на ошарашенную Алекс, затем на Адама, и поняла, что чему-то помешала. - Все в порядке? – последовал вопрос, но осознав, что ни малейшего намека на ответ так и не будет, она продолжила, - Алекс, я заберу у тебя твоего драгоценного брата, мне нужна помощь на кухне. Девушка положительно кивнула.       Потягивая парня за рукав, Оксана с трудом смогла стащить его с места, где он стоял словно вкопанный. Алекс замерла, не смея сделать и шагу. Вскоре послышались шум и возня с коридора: видимо молодые люди собрались уходить. Девушка даже вздрогнула в момент, когда за ними захлопнулась дверь.       Тогда она скинула все вещи, которые так долго и аккуратно раскладывала, а заодно и стеганое покрывало, и устало упала в объятья прохладной простыни и бархатной подушки. Спать ей явно не хотелось, она долго разглядывала трещинки на белом потолке и рисовала какие-то образы руками. Не думала ни о чем. В голове была пустота. Только в бессмысленных механических движениях рук она находила успокоение. И по приходу брата, который, кстати, не забыл заглянуть в ее комнату, она притворилась спящей.       Спустя примерно час, так ей показалось, снова услышала, как распахнулась дверь в комнату, и тепло чужого тела обожгло ее. Само собой, это были его руки, нежно обнимающие за талию, его горячее прерывистое дыхание, ощущаемое каждой клеточкой кожи. Она подумала, как давно это было, когда они вот так спали вместе под одним одеялом, прижавшись друг к другу. В ту минуту ей захотелось развернуться к нему лицом и пройтись пальцами по гладким как шелк волосам, заключить самого в объятья и не отпускать. Нежность как лавина обрушилась на нее и охватила полностью. Да, на этот раз ей удалось избежать открытого разговора, вернее, она не ставила себе целью избегать его. Как раз напротив, еще днем она убеждала себя, что поговорит обо всем и, возможно, не будь здесь Оксаны, она бы открылась. Сейчас Алекс думала только об одном: как жить в свое удовольствие и в то же время всем угождать?       В ту ночь она почти не спала. Равно как и в эту, когда уснула только под утро с чашкой остывшего чая. Перед этим девушка еще долго мерила шагами комнату и погружалась все дальше в свои мысли. Она с трудом бы могла сосчитать, в который раз просыпалась среди ночи в холодном поту, в который раз бродила по комнатам и засыпала там, где настигал ее сон. Знала лишь, что с сегодняшнего дня Адам выходит на учебу после зимнего перерыва. - Снова ты здесь, - с этих слов начиналось каждое ее утро.       Заслышав знакомый голос, она приоткрыла один глаз, затем второй, и только потом открыла сразу оба. И все еще не отлипая от столика, поглядывала на стоящего перед ней мальчишку. Вид у него был весьма нелепый, хотя, у нее, наверное, не лучше. Укутанный в одно одеяло, он стоял, слегка наклонив голову, с которой соломой спадали торчащие в разные стороны клоки волос.       Вчера за ужином они вели высокоинтеллектуальные беседы и, как следствие, не обходилось без распития чего-нибудь эдакого, что, несомненно, сделало бы этот процесс более веселым. И своей прической парень теперь обязан сестре, которой после всего выпитого и съеденного стало нечем заняться, и она принялась заплетать ему африканские косички. - Кажется, скоро я прибегну к помощи наручников, чтобы как-то отучить тебя от привычки лунатить по ночам, - сказал молодой парень, - что улыбаешься, я серьезно. Как представлю, что однажды проснусь и обнаружу тебя по ту сторону окна, рука так и тянется связать. - Я в отличие от лунатика все-таки в сознании нахожусь, братишка. Так что не волнуйся за меня, - приподнявшись, сказала Алекс, - отличный вид, кстати.       Адам попытался поймать свое отражение в стекле кухонного гарнитура, но осознав, что там, кроме своего серого силуэта, ничего не узреть, подошел к зеркалу. - И как, по-твоему, я должен идти в институт? – спросил он, перебирая в руках то, что было трудно в принципе назвать волосами. - А по-моему, весьма мило, - ответила та, обняв его сзади, - смотри какой объем, могу собрать в хвост. - Нет уж, спасибо. Мне хватило вчерашних твоих стараний. - Ну ладно, не злись. Тебе не идет, - продолжила Алекс, разделяя длинными пальцами светлые волосы, - уже ниже плеч, - добавила она. - Это тонкий намек на то, что пора навестить парикмахера? – спросил он. - Нет. Это намек на то, что ты очень красивый. У тебя природная красота, так зачем это скрывать..? - девушка зашагала в сторону ванной. - Ну да, - произнес он еле слышно, - просто у тебя нет других мужчин, чтобы сравнивать. - Ты что-то сказал? – спросила она, наполовину переступив порог комнаты. - Ничего. Иди, куда ты там собиралась, - и, одарив ее многозначительной улыбкой, он вернулся к своему прежнему занятию.       Алекс скрылась за дверью, а в следующий момент, словно перетекающий по трубам ее голос перешел в крик: - Собирайся, я тебя подброшу!       Солнце жарило не на шутку. Стремительные потоки ручьев вдоль обочин как всегда в это время года торопились слиться в одно большое озеро, затрудняя тем самым передвижение пешеходов. Город пестрил рекламными щитами, плакатами и яркими, кричащими вывесками, призывая очевидцев забежать ненадолго в уютное кафе на чашку вкусного кофе или купить зимнюю обувь по семидесятипроцентной скидке. Не давал покоя и этот затхлый влажный воздух, которым приходилось дышать во время остановок. Настроение было неважным, хоть Алекс уже и расписала весь будущий день по часам. Она отвезла на учебу Адама и пожелала ему успехов как примерная «няня», теперь она на максимально допустимой скорости на полпути к своей мечте.       Но еще больше, чем дурная погода или долгое томление, ее беспокоил сегодняшний сон. Он снится ей все тот же на протяжении многих лет. Даже качели не поменяли своего цвета, и безэмоциональное, отсутствующее выражение лица ее матери, когда та протягивает ей собственноручно сплетенное творение, не приобрело ни одной лишней морщинки. "Ничего не изменилось спустя годы", - подумала Алекс, грустно улыбнувшись.       Помнится, была последняя четверть ее школьной жизни. Все суетились, говорили о предстоящих экзаменах и поступлении в лучшие ВУЗы города. Все, кроме Алекс. Годом ранее умер ее отец, и жизнь с тех пор стала совершенно непредсказуемой. Она словно не жила, а плыла по течению, не пытаясь даже зацепиться за какой-либо сучок. Единственной отдушиной в ее жизни оставалась учеба. Ее она не бросала, считая своим, вероятно, спасением. Стабильно посещала занятия, прилежно делала уроки, в то время как ее мать днями и ночами пропадала по барам и каждый рассвет встречала в объятиях нового мужчины.       К годовщине отца Алекс посадила цветы на его могиле. Как и хотела, она купила семена циннии и рассеяла их вдоль оградки. - Летом у тебя здесь будет уютно и красиво, - сказала молодая девушка, дотронувшись гранитной плиты, - я скучаю по тебе, па.       Она заметила, что кто-то уже приходил сюда. Рядом лежал букет красных роз, но она не придала этому особого значения. Отец был известным хирургом при жизни и имел много друзей и знакомых. На похоронах собралось около двухсот душ. Скорбели все. Все, кроме одного человека, который должен был оплакивать его больше других. Мама.       Придя домой к позднему вечеру и услышав дикие стоны из ее спальни, девушка заперлась в своей комнате и не высовывалась оттуда еще часа два. Она пыталась сосредоточиться на учебе, но, учитывая звуковое сопровождение, выходило это плохо. Слова изучаемой книги никак не вязались в предложения, а последние в абзацы, так что приходилось возвращаться назад, чтобы уловить смысл прочитанного. Когда же звуки утихли, буквы и вовсе приобрели размытые очертания. Девушка едва могла что-либо прочитать из-за слёз, скопившихся на ее ресницах. Наконец, эмоции взяли верх. Она швырнула книгу в угол кровати и, толкнув дверь, увидела все то же безразличное выражение лица некогда самого близкого человека на свете. - Ты в курсе, что сегодня у папы год? – сказала Алекс раздраженным голосом, когда очередной любовник скрылся за дверью. - Ааа… что, уже ходила к нему плакаться? Все сказала, что обо мне думаешь? – последовал ответ женщины, и она закурила сигаретку. - Нет таких слов, чтобы выразить мое к тебе отношение, - девушка пришла в ярость. - Как ты можешь?! Хотя бы сегодня, хотя бы сегодня могла не осквернять память отца?? Ты совсем его не чтишь и не уважаешь??? - Поубавь спесь-то. И не смей меня обвинять, если даже не знаешь всей сути вещей, - ответила та. - Так поделись, давай… что же ты мне ничего не рассказываешь про свои беды? Я-то вижу совсем другое, у тебя их нет и не было никогда. - Хочешь правды? – дама вскинула левую бровь и сделала глубокую затяжку. Алекс на мгновение затихла. - Хорошо. Я скажу ее тебе. Твой отец любил мужчин. Всегда. Только тщательно это скрывал. Потрахивал мальчиков в свободное от тебя и меня время, можешь себе представить. Семья ему нужна была только для прикрытия своих нестандартных увлечений и сохранения репутации на работе, перед коллегами. - Это не правда. Он... он был… он все равно нас очень любил. - Ахахах… ну, может тебя он и вправду любил, вот только меня его любовь никаким боком не коснулась. Я не ощущала себя с ним женщиной, он попросту не умел обходиться с настоящими женщинами. Не умел любить так, как должен был любить свою жену муж. Подумай сама, это был праздник, когда твой папочка целый день мог провести с семьей. А сколько раз в неделю он ночевал дома? Два, может три? И ты считаешь, что я должна быть ему благодарна за потраченные впустую годы? За нищету, на которую он обрел меня? Никогда, никогда я не буду сожалеть об этом. Никогда не буду оплакивать его. - Ты жестокая, - казалось, у Алекс закончились все эмоции, чтобы как-то отреагировать на сказанные матерью слова, - О какой нищете идет речь? Ты всегда носила все самые модные вещи из последних коллекций, каждый вечер могла ужинать в ресторанах, отец никогда, ни в единой просьбе тебе не отказал. - Это потому, что чувствовал свою вину передо мной. Но, детка, при таких деньгах, которые вокруг него крутились, мы могли бы жить на вилле в Испании и общаться со сливками общества, звездами мировой величины. А он спускал это все на своих любовников. Возможно, сейчас тебе этого не понять, - продолжала она, - не понять, как твоя мать была несчастна все эти годы. Но когда ты вырастешь и полюбишь мужчину всем сердцем, не дай Бог тебе разобьют его таким образом. - Мужчиной...- девушка застыла в неровной улыбке, - Я никогда не буду с мужчиной, мама, потому что, - она немного помедлила, - твоя единственная дочь -лесбиянка.       Алекс нажала по тормозам. Она остановилась у крупного бизнес-центра по улице Карла Маркса, но, увидев табличку «Подземный паркинг», решила все же найти свое пристанище там. Римма послушно пикнула и осталась ждать свою хозяйку. Вспоминая тот разговор, Алекс сделалось как-то не по себе. Последствия его, пожалуй, повернули всю ее жизнь вверх тормашками. - За что мне все это? - женщина оперлась руками о тумбу, не в силах больше стоять на ногах. - Мам, - девушка подошла было к матери, но та оттолкнула ее с такой силой, что Алекс ударилась о противоположную стену в узком проходе. - Уходи, - сказала она, - убирайся из этого дома, мерзкое отродье!! – теперь уже с неконтролируемой яростью она переходила на крик. - Я вас обоих ненавижу!!! Гомосеки проклятые!! Это отвратительно! Отвратительно! Отвратительно!!!       Алекс ничего не оставалось, как уйти по требованию матери. Она вновь побрела по темным городским улочкам, как делала это довольно часто, пока мать находилась дома пьяная в стельку. И тот вечер не стал исключением. - Ну вот, я на месте, - сказала себе Алекс, когда увидела четырнадцатиэтажное современное здание, расположенное в самом центре города.       Безусловно, это был бизнес-центр класса «А», лишь снаружи выполненный в сдержанном «Hi-tech» стиле, что создается за счет асимметрии стен и панорамного остекления. Внутри все выглядело гораздо аристократичнее. Общие зоны, такие как холл, коридоры имеют изящный, элегантный вид. Уникальный образ обязан еще и узорчатым перилам винтовой лестницы, ось которой украшает спиралевидная люстра, ну и, наконец, яркой детали фойе – белому роялю. Гранитный пол и колонны на первом этаже создают впечатление, что ты находишься в Государственном театре или Музее искусств. А через игру с цветом отчетливо просматривается хорошая работа дизайнеров. Конечно, не обошлось здесь и без лифта, что, впрочем, сразу же привлек внимание Алекс, потому что ей нужен был одиннадцатый этаж. Больше всего ей нравился материал, из которого он сделан, а именно стекло. Оно, как известно, прозрачное, и случись ей застрять между этажами, здешний персонал сразу это заметит и вызволит ее оттуда. Нет, она вовсе не страдала клаустрофобией или чем-то подобным, скорее просто фигней, всякий раз представляя, чем займется, когда лифт встанет. Это было своеобразным развлечением, игрой воображения, если угодно. С виду лифт казался узким и невместительным, но как только из него вышла добрая половина человечества, Алекс поняла, как ошибалась. - "Фотостудия". Кажется, эта, - произнесла она, зачитав надпись на двери.       То, что она увидела, зайдя в просторную комнату с высокими потолками, ей пришлось по душе. Работа шла полным ходом: в центре внимания высокая девушка в платье с глубоким вырезом и принтом, а также парой вплетенных в кудрявые огненные волосы ромашек, что дополняли еще и основной рисунок фоновой стены. Рассмотреть что-либо более детально не представлялось возможным, так как на сравнительно небольшом клочке комнаты помимо рабочего персонала были скоплены многочисленные софтбоксы, светоотражающие зонты, флуоресцентные лампы и прочие технические установки. Для модели это привычно. Камера щелкает, а она продолжает улыбаться своим большим ртом и позировать фотографу, открывая объективу тонкие пальцы рук и красивые очертания стройной фигуры. - Кира, направь вентилятор, - приказал мужчина.       Член команды, молодая девушка лет двадцати четырех, послушно сделала пару легких движений у черной коробочки, после чего подол юбки модели, равно как и ее волосы, стали развеваться, словно на ветру. Алекс не без интереса наблюдала за этой картиной. Не за юбкой. Ее внимание теперь переключилось на ту, что ассистировала фотографу, кстати, одному из самых известных в городе. Ее грациозная походка, миниатюрная фигурка, потрясающие каштановые волосы, достигающие узких бедер, и самые необычайно милые веснушки, которые когда-либо Ал могла лицезреть, - всё это при взгляде на нее заставляло сгорать изнутри. Девушка заметила стоящую у дверей гостью и широко улыбнулась. Алекс помахала рукой в знак приветствия. Буквально в следующую минуту длинноволосая бестия схватила ее за руку и потащила в гримерку. - Что ты… разве тебе не надо закончить работу? – спросила Алекс, когда за ними закрылась дверь.       Но ответ был неожиданным. Точнее ответа и вовсе не последовало. Это был обжигающий словно пламя укус. Где-то в районе нижней губы или подбородка, точно определить было сложно, ожог распространился повсеместно. Кира прижала ее своим хрупким телом к двери, а руки завела над головой, слегка удерживая на весу. Она на мгновение посмотрела в глаза, заявив о серьезности своих намерений, и вновь вернулась к любимой части тела. Ее горячий язычок скользнул по поверхности бархатной кожи, а затем будто случайно забрался внутрь рта. "А это уже удар ниже пояса", - мелькнуло в голове Алекс.       Она схватила бунтарку и усадила на находящийся неподалеку туалетный столик так, что бедра девушки обхватили ее талию. - Теперь я выше тебя, - сказала Кира, - ну привет. - Привет, mon amour, - Алекс прошлась рукой по ее раскрасневшейся щечке, слегка захватывая пальцами волосы, - я получу сегодня ответ на свой вопрос? - Какой? – с недоумением спросила та. - Ты разве не должна быть там? – повторила Алекс, указывая взглядом на дверь. - Аа… нет, ничего страшного. Они могут, в конце концов, обойтись без меня минут десять, - и она стала целовать горячую ладонь на своей щеке. - Готова? – осведомилась Алекс. Девушка опустила взгляд и молча кивнула в ответ. После секундной тишины, она посмотрела собеседнице в глаза и сказала: - Надо заехать к родителям, взять кое-какие документы. - Хорошо, заедем, - Алекс заметила, что ее подруга как-то погрустнела лицом, - эй, все будет хорошо, верь мне. Я с тобой.       Теперь обе ее руки лежали на плечах любимой. Она не отводила глаз, и уж тем более не отдалялась ни на дюйм. Напротив, руки ее поднимались все выше и осторожно поглаживали тонкую, почти хрустальную шею. Наконец, они остановились на затылке, вбирая в себя весь шелк густых волос. Алекс притянула ее голову ближе: так, чтобы урвать кроткий поцелуй. Но девушку словно оглушило, она ловила лишь собственные ощущения и звуки. Горячее влажное дыхание ее партнерши со вкусом ягод и ментола сводило с ума, и Алекс впивалась в нее так жадно, будто это последний шанс, когда она может насладиться сладострастным моментом, последние секунды до конца. Но сейчас ей и этого было мало. Хотелось чувствовать все тепло, исследовать каждый участок трепетно-нежной кожи. Пальцы бродили по телу в поисках какого-то облегчения, и нашли - в пуговицах жилета. Кира откинулась назад после того, как почувствовала легкое покалывание на своей груди. Она прижималась к зеркалу вплотную и издавала неприличные звуки всякий раз, когда Алекс, словно ненароком, касалась зубами ее восставших сосков. - Ах.. видела бы ты сейчас свое выражение лица. В нем столько похоти, - прервавшись ненадолго, сказала Ал. - А кто всему виной? - достойно ответила Кира.       И снова влажным языком вверх по вздымаемой груди, минуя шею и к заветному рту, который был конечной и отправной точкой. Они целовались долго, превращая дикую страсть в сиюминутную нежность. Ощущение пространства и времени совершенно ушло из-под ног. Алекс начала расстегивать ширинку на джинсах, но дверь гримерной неожиданно для них отворилась. - Ой-ой, девчонки, простите, я не смотрю, не смотрю, - молодой парень, прикрывая глаза каким-то альбомным листком, направлялся в другой конец комнаты, - мне только взять отражатель. Он ведь был где-то здесь да, Кир? Не помнишь? Аа! Вот и он, - объявил он радостно и быстро зашагал в обратную сторону, - продолжайте в том же духе, ребята, меня нет. Я уже ухожу. Все, ушел!       Дверь за ним захлопнулась, а Кира все не могла успокоиться и, кажется, стала смеяться еще громче. - Прикройся, - сказала Алекс раздраженно, - какого черта ты не закрыла дверь? - Ахахах… не сердись. Я так обрадовалась тебе, что совсем забыла про щеколду, - ответила та. - Ну да, я помню. И что это за реакция вообще? - Ааа....это, это Марк - мой приятель. И он про нас знает. Так что это ничего, все нормально, тут все всё знают. - Ты сейчас серьезно? Ты что, всем сказала, что мы встречаемся??? - Алекс, я не говорила, что мы встречаемся, - увидев настороженное лицо подруги, пояснила Кира, - они лишь знают, что я по девушкам. А не догадаться, что мы пара, можно только за отсутствием мозгов, и, слава богу, наша команда этим не страдает, - продолжала она, - да перестань, это совсем иной мир, здесь каждая вторая модель мужчина – гей. И этим никого не удивишь. Творческие люди, одним словом... . - Ну-ну, - пробубнила девушка, приводя себя в порядок, - у тебя, кстати, парики попадали с зеркала. - Еще бы, ты же не можешь спокойно этим заниматься, - Кира задорно улыбнулась. - Я могу счесть это за комплимент?? - Как знаешь, - она подошла ближе, - я вернусь к ребятам, надо освежить макияж модели, и если Сэт не даст мне другой работы, то я могу быть свободна. - Хорошо, я подожду тебя здесь, - сказала Алекс.       Она присела на пуф возле зеркала, того самого, где еще минуту назад происходили всякие непотребства, и стала с заядлым любопытством разглядывать все, что было доступно ее взору. Мелкие предметы интерьера и особенно детально изучала теперь туалетный столик. Кажется, там было полсотни различных флакончиков с лаками, гелями и прочей атрибутикой визажа. Алекс заглянула в одну из коробочек и обнаружила большую палитру теней. Она содержала в себе, пожалуй, все цвета, которые когда-либо существовали и не существовали в природе. Девушка взяла немного на палец, чтобы лучше рассмотреть текстуру. После ее внимание привлекли кисточки из натурального ворса. А они по-любому были из какой-нибудь конины, уж в этом Алекс знала толк. Однако такое их количество привело девушку в замешательство. Она вообще не понимала, зачем нужно еще что-то кроме, разве что, аппликаторов, спонжа и одной кисти для румян. Хотя, что уж там, сама она красилась редко. Как ни странно, будучи подростком и даже девушкой, косметикой она интересовалась в меньшей степени. Разве только когда была совсем маленькой, и ма и па еще жили вместе. Алекс с любопытством ребенка ныряла в ее вещи, вытаскивала лаки, помады, туши и создавала креативные образы, представляя себя то моделью, то актрисой, то еще бог знает кем. Для нее это было не более, чем банальной шалостью. К тому же, дом располагал большим запасом всякого добра и все это, конечно, было выставлено напоказ.       Она привстала, когда в комнату вошла Кира. Работы, по-видимому, больше не предвиделось, и Алекс выдохнула с облегчением, что ей не придется долго ждать. Попрощавшись с коллективом, они вдвоем вышли из офис-центра. - Здесь оказывается можно на лифте спуститься до подземки, - сказала девушка, сев за руль машины, - а я шла в обход. - Ну что тебе сказать, старушка, меньше сиди дома, больше открывай для себя все новое. Ты кроме своей работы ничего не видишь. - Да, тут ты права, - она переключила скорость и почувствовала маленькую ладонь на своей руке. - Можно подумать, я часто ошибаюсь, - Кира улыбнулась краешком рта, - Ты сегодня весь день в моем распоряжении? - Да. Адам первый день на учебе, а вечером у него смена на работе. - Эмм… ты вроде говорила, что он недавно сменил место? - Да, теперь работает в кафе барменом. - Тебя это расстраивает? – спросила она, заметив на лбу Алекс характерную складочку. - Не то что бы, - отвечала та, - я просто не понимаю, зачем ему это нужно. Теперь я зарабатываю достаточно, чтобы нас содержать. - Мне кажется, это дело привычки. Он никогда ни от кого не зависел и, даже когда свалился на твою голову, пытался всячески помочь, - продолжала Кира, - считай, что тебе повезло. Потрясный у тебя брателло. - Пожалуй, в моей жизни, наконец, наступила белая полоса: потрясающий брат, замечательная девушка, хорошая работа, черт возьми, - они обе засмеялись. - Сделай погромче, обожаю эту песню, – попросила Кира. ♫♪ Maybe you could find a better friend Than any other if you gave more than you took Life could be so good C'mon and try now's the time - ‘Cause you’re freeeee to do whatcha want to do. You’re gotta livin’ your liiiiife do what you want to do!! - затянули девушки. - А ты знаешь, мы ведь с тобой давно не оттягивались, - сказала та, что на пассажирском сиденье, - надо сходить куда-нибудь развеяться, как считаешь? Ответом было молчание. - Ну-ну-ну, не хмурься, давай. Тряхнем стариной, а? - Даже не знаю, - ответила Алекс не без улыбки. - Что ты вечно ломаешься, с тебя скоро песок посыплется. Давай сделаем что-нибудь сумасшедшее, как будто нам по шестнадцать лет, ты и я! - Например? - Например, покурим травки, сходим в клуб, познакомимся с парнями. Ахах… что ты улыбаешься? - Я думаю, это отличная идея, особенно последняя. Да, это то, что нам действительно нужно сейчас сделать, особенно тебе. - Нуу, к чему этот сарказм? Просто пообещай мне, что, пока у тебя отпуск, мы устроим день сумасшествия, - продолжала настаивать на своем Кира. - Не смотри на меня так, ахах, перестань! Ладно-ладно, мы устроим день сумасшествия, довольна? - Да! – на лице молодой девушки появилась самая что ни на есть «улыбка до ушей». - А теперь надень серьезную маску и пошли, мы уже приехали. - Стоп-стоп-стоп. Я пойду одна, - сказала Кира. - Почему? – хотела было возразить Алекс. - Тебе незачем видеть моих родителей сейчас. А я быстро. Одна нога здесь, другая там, ок?       Алекс ничего не сказала, просто осталась послушно ждать, как впрочем, всегда это делала. В конце концов, Кире лучше знать. Отношения ее с отцом были все еще напряженными, и об этой деликатной ситуации девушка многое умалчивала даже от нее. Алекс заглушила машину и стала наблюдать за молодой дамой, прогуливающейся с маленькой девочкой. Последняя что-то так импульсивно и с характерной жестикуляцией объясняла, что Алекс не могла оторвать взгляда от живой детской мимики и проявления совсем недетских эмоций. О материнстве девушка стала задумываться все чаще, но мысли ее приводили разве что в тупик. - Доченька, здравствуй, - сказала женщина средних лет, появившаяся из-за двери. - Привет, мам, как поживаешь? – ответила Кира, обняв и поцеловав ее в щеку, слегка испещренную морщинками. - Хорошо, все хорошо. Что ж ты не предупредила, что заедешь, я бы вареников налепила. Пойду хоть чай поставлю. - Мам, не суетись, я на минуту, - и девушка спешно забегала по комнатам. - Кирочка, - подошла к ней Лена Леопольдовна, - в зале отец твой. Ты если хочешь, зайди к нему. - Как? Он разве дома? Женщина кивнула в ответ. - Давно? Почему ты мне раньше не сказала? - Пришел накануне вечером. Поел, почитал газету, скоро почивать будет, - отвечала она. - Ладно, мам, сейчас, я только разберусь со своим хламом.       Кира уселась в комнате, принадлежавшей ей, когда та еще жила с родителями. В ней ничего не стали менять, а, впрочем, Елене Леопольдовне это было ни к чему. Гости в последнее время к ним редко захаживают. Так что Кира даже улыбнулась, увидев в углу своего коричневого плюшевого медведя. Когда-то он казался ей таким огромным. Она перебирала содержимое ящика своего письменного стола, за которым провела немало ночей перед экзаменами, но мысли ее уводили в другую сторону.       "Отец. Он не появлялся здесь уже полгода, по словам матери, так что же случилось?"       Наконец, она нашла нужный файл и, сложив его в четыре части, положила в сумочку. Немного помешкав у двери гостиной, она все же собралась с духом и постучалась. - Могу я зайти? – не дождавшись ответа, она сделала шаг.       Телевизор громко говорил, как и раньше, когда отец жил дома. И мужчина с проплешинами на седой голове смотрел в черный ящик, не отрывая глаз. - Привет, пап.       Но он не повел и ухом. Только делал вид, что заинтересованно слушает комментатора по футболу. - Я рада, что ты вернулся. Маме было очень грустно здесь… без тебя.       Павел Игнатьевич кинул в ее сторону неодобрительный взгляд. Он осмотрел дочь с ног до головы и еще дольше задержался на лице. - Ну а ты что же, совсем мать забыла? – сказал, наконец, он. - Мы созваниваемся часто, и она по возможности навещает меня, - ответила девушка, сделав пару шагов навстречу к отцу. - Паш, дочь, пойдемте за стол, чай готов, - в комнату зашла Лена Леопольдовна. - Мам, я же сказала: не надо. Я тороплюсь. Меня ждут. - Да мать, - вклинился мужчина, - под окнами ждет ее… кхм-кхм, невеста, так что не задерживай, пускай ступает своей дорогой, - мужчина приподнялся с дивана и начал неприятно подсмеиваться. - Ты ведь ни разу ее не видел. Так и не говори о ней в таком тоне, - в комнате ненадолго повисло угрюмое молчание. - Мам, пап, у меня для вас новость. Хорошая или плохая решать вам, но сейчас я еду в больницу, чтобы сделать кое-какие анализы. Мы с Алекс планируем завести ребенка.