Связанные

       В Present Perfect мы говорим о действии, которое уже случилось, но которое имеет непосредственное отношение к настоящему, - женщина бальзаковского возраста ходила по аудитории, изредка подкрепляя свою отточенную речь жестикуляцией, - к примеру, вы ведете диалог с собеседником в настоящий момент и возвращаете его в события прошлого. Однако, следует помнить, что здесь для нас важен сам результат совершенного действия. Как же образуется это время, спросите вы, - женщина остановилась. Ее внимание снова привлек молодой человек, сидевший за последней партой крайнего к окну ряда и уже четверть часа созерцавший пейзажи пришкольного участка. - Кравцов, - сказала она громче обычного.       Но реакции не последовало. Тогда она быстрыми уверенными шагами направилась к его парте, где он по обычаю своему сидел один, и, не поленившись наклониться, повторила, - Кравцов Адам, если тебе нравятся старшекурсники, играющие в футбол на поле, то можешь с чистой душой к ним присоединиться, я тут насильно никого не держу.       Вслед за словами учителя последовали и смешки одногруппников. - Извините, я немного отвлекся, - сказал парень, бросив в аудиторию неодобрительный взгляд. - Я заметила, Кравцов. - Я думаю, все здесь присутствующие хорошо знакомы с моей фамилией, не обязательно называть ее при каждой возможности. - А я думаю, Кравцов, что ты не в том месте и не в том возрасте, чтобы давать мне советы. А теперь, - ее лицо приняло вид той самой строгой учительницы младших классов, - будь добр, ответь мне, когда мы употребляем время Present Perfect? - Когда мы хотим сказать, что действие совершилось, - ответил тот, не поднимая головы. - Действительно? А можешь ли ты объяснить нам, чем же оно отличается от Past Simple? - она почти накрыла его лицо своей весьма выдающейся грудью, наклонившись достаточно, чтобы поймать на себе угрюмый взгляд из-под светлой челки. - Молчишь?        Парень смотрел ей прямо в глаза и - да, он молчал, но не оттого, что не знал ответ, просто было лень что-то пояснять. Иногда состояние полного безразличия ко всему происходящему накатывало неожиданно, и он из принципа не желал производить какие-либо действия, даже если вынужден играть в защите. - Я сейчас ко всем обращаюсь, - подчеркнуто заявила она, - впредь, или вы присутствуете на моих уроках и внемлете тому, что говорю вам я, или не присутствуете вовсе, - и, развернувшись, наконец, к группе, она наградила мальчишку брезгливым взглядом, - не нужно протирать здесь стулья. В следующий раз, Кравцов, без раздумий поставлю тебе "н". А сейчас пишем форму. День обещал быть на редкость паршивым.       Последняя пара всегда тянется медленно, словно специально испытывая всеобщее терпение. Когда прозвенел долгожданный звонок, парень поспешил выйти из класса первым. До работы времени оставалось немного, но заморить червячка было неплохой идеей. Подойдя к университетской столовой, Адам понял, что если ждать свою очередь, то можно стоять до посинения, и никто даже не заметит, если ты случайно откинешь копыта. Правда, был и другой вариант - растолкать взволнованную толпу и сказать, что ты тут самый голодный, но в таком случае твоя смерть придет к тебе еще быстрее. Десятки рук и ртов разорвут тебя в клочья еще до того, как ты подумаешь сказать: "понял, извините". Какой напрашивается вывод? Студенческая столовая - это не только еще один способ убить время, но и себя.       К счастью, кто-то выкрикнул его имя в начале очереди. Высокая миловидная шатенка махала рукой в знак приветствия и улыбалась своим большим красивым ртом: - Я возьму тебе тоже, что и себе, не против?       Адам кивнул в ответ. Его взгляд приковал один свободный столик в дальнем углу. Он зашагал было в его сторону, но остановился. "Черт, - выругался он про себя, - с каких пор этот парень обедает в университетской столовой? Окси это не понравится".       Однако в силу безысходности ситуации он все же указал ей на столик, пока та расплачивалась, и с безмолвного выражения ее лица стало ясно: уж лучше она поест, сидя на полу, чем окажется в экстремальной близости от того парня. Речь идет о старшекурснике факультета информационной безопасности Гиле Девидсоне, мигрировавшем американце, на редкость отвратительном типе, по словам самой Окс, которой он и шагу не дает ступить, не обращая в ее сторону колких шуточек и полного надменности взгляда. К счастью, прямо перед носом освободилось местечко, и они сразу же туда плюхнулись. - Посмотри, он пялится сюда? - выпалила Окс. - Да, - ответил Адам, поглядывая то на него, то на подругу. - Вот же кретин. - Не понимаю, почему ты его так ненавидишь. От него же все девчонки визжат, - сказал Адам, улыбнувшись. - Ты что, считаешь, что я сошла бы за одну из его сучек? - поинтересовалась та, - только посмотри на него: весь из себя, хотя известен только тем, что его папочка когда-то занимался нелегальным бизнесом, уверенна, что и сейчас этим делом не брезгует. Эгоистичный, себялюбивый, а у самого за душой ни гроша. Плейбой, тоже мне! Я бы под него никогда не легла.., - сказала она и принялась с завидным аппетитом уплетать тарелку рисового супа.       Парня разразил дикий хохот, да так разразил, что даже кассирша вытянула шею, дабы убедиться, что никому из присутствующих студентов не стало плохо, (а нет, кому-то в этом помещении все же есть дело до худосочных студентов) и убедившись, что все в порядке, снова вернулась к работе. - Что? Я сказала что-то смешное? - спросила девушка, изобразив на своем лице вселенскую обиду. - Ахахах, не лги себе. Я прекрасно знаю, какие парни в твоем вкусе, - сказал тот, едва успокоившись. - Ничего ты не знаешь, - она глянула через плечо, а секундой позже голова ее снова приняла анатомически верное положение, - да он чертовски сексуален, красив и горяч, если ты хочешь услышать это, но я не из тех дамочек, которые ведутся лишь на милое личико, - добавила она, ожидая на этот раз адекватной реакции, - тем более, если за ним ничего не стоит. - А ты подойди поближе, уверен, все встанет, - Адам заулыбался, как чеширский кот. - Да иди ты! - она легонько толкнула его в плечо и спешно принялась допивать содержимое стакана. - Я-то пойду, а ты всегда так краснеешь, когда пьешь апельсиновый сок? - с этими словами он встал из-за стола и, игриво подмигнув собеседнице, скрылся из виду.       Постояв какое-то время в общем холле и обменявшись своими идеями по поводу спец-семинара с преподавателем, он взглянул на часы. Время есть, - подумал Адам, - надо зайти еще в одно место. Вверх по лестнице на второй этаж, далее через узкий коридор, поворот направо до конца, и вот - стальная хромированная дверь. Уже начались занятия, и в мужской комнате никого не оказалось. Тем лучше. Прозорливая администрация сделала хоть один нормальный мужской туалет на весь институт, где есть кабинки и зеркала. Адам немного взъерошил волосы рукой, а длинную ниспадающую челку убрал под черную повязку, обрамляющую по периметру его голову. На учебе он всегда при светлой рубашке и кожанке, но сегодня решил обойтись без последнего. Верхние пуговицы рубахи он расстегнул, дабы слегка ослабить давление на шею. В конце концов, пары закончились. Да и немного разнообразия не помешает. Парень слегка нагнулся над раковиной и обдал лицо освежающей прохладой. В это время в помещение зашли трое. - Смотрите-ка, кто у нас здесь, - не было особой необходимости поднимать голову, Адам узнал этот язвительный тон, уверенный ровный тембр с едва уловимой хрипотцой, - куколка, по-моему, ты ошиблась туалетом, женский в другом конце коридора.       По комнате с весьма хорошей акустикой пронесся грубый мужской хохот, не столь самого говорящего, сколько его сподвижников. Адам исподлобья смотрел на отражение в зеркале своего обидчика. Капли влаги все еще стекали с худощавого лица, однако ему было плевать на то, как он выглядит. Убрав руки с раковины, он сделал уверенный шаг назад и развернулся к парням. Теперь он мог лучше их разглядеть, особенно стоящего вразвалочку Гила: непоколебимый, нахальный, уверенный, точь-в-точь как и говорила подруга. - Оу, это не тот ли сосунок, что трется возле твоей Окс? - спросил один из его телохранителей. Коренастый паренек, на вид лет двадцати шести, меньше не дашь, стоял справа от главаря, скрестив руки на груди. Адам его сразу невзлюбил, еще с первой их встречи в спортивном зале, слишком заносчивый тип. - Точно, первашка - сиротка с эконом. фака, ну как же, теперь припоминаю... - сказал длинный, будто репетируя фразу к новой постановке. Был он слишком высоким относительно своего веса, эдакий нескладный мальчик-переросток. Выше Гила на полголовы, но, в отличие от сотоварищей, совершенно не развит физически, впрочем, не трудно догадаться, что и по другим пунктам тоже. - Окс не твоя и никогда твоей не будет, - ответил Адам, обращаясь ни к кому иному как к главному, и кулаки его самопроизвольно сжались. - Хех. Вы только полюбуйтесь, парни, девочка хочет составить мне конкуренцию, - он срывается с места и подходит все ближе медленным, размеренным шагом. Его верная свора за ним не отстает. - Уверен, что потянешь? У тебя хоть член-то есть? - Ах, вот оно что, - Адам улыбнулся, но не так, как обычно. Уголки его рта неестественным образом опустились вниз, в этом была усмешка. А взгляд его синих глаз был полон беспечной авантюры и жажды реванша, - так бы и сказал, что пидор, а то "моя Окс", "составить конкуренцию".       Закончить свою мысль ему, конечно, не дали. В глазах резко потемнело и стало нечем дышать, а потом… боль: сильная, колющая, где-то в районе грудной клетки. После всепоглощающая темнота сменилась цветными пятнами, как в калейдоскопе. Он слышал голоса вперемешку со смехом, и, сфокусировавшись на чьих-то ботинках, сделал попытку подняться. Безуспешно. В следующий момент грубые мужские руки схватились за пепельные волосы и резким движением оттянули назад, так что лицо парня оказалось прямо напротив лица противника. - Ты даже падаешь, как девчонка. Ну что так быстро сдался, красавчик? Вставай, шоу только начинается, - и с глухим стуком голова ударяется о кафельный пол. - Сукин сын, - прозвучало вслух.       Адам аккуратно приподнялся, еле удерживая себя на ногах, благодаря раковине. Капли крови пачкают не только светлый кафель, но и его рубашку. Через секунды он бросается на обидчика, но тот будто невзначай отражает все его удары. А под конец, когда парню и вовсе надоело с ним возиться, Гил перекинул дилетанта другу. Стриженный под ноль крепыш без лишних заигрываний заломил руки так, что Адам чуть не взвыл от боли, но стиснув зубы, стерпел. "И что дальше? Чего ты добиваешься?"       Он искал ответы на вопросы в глазах стоящего перед ним парня. Высокий, статный брюнет, одет, разумеется, с иголочки - он же звезда университета. Ни для кого не секрет: он долгое время занимался рукопашным боем, что совершенно не вязалось с его милым личиком. Глаза холодные, цвет их было сложно определить, но они были холодные. И одновременно грустные. Странное сочетание. На душе у мальчишки стало как-то мерзко от всей этой ситуации. Ему хотелось провалиться под землю, только бы исчезнуть, испариться. Он облизнул свои губы с терпким привкусом крови, боль медленно отступала, но он понимал – это блеф. - Знаешь, я тут подумал, - наконец Гил нарушил повисшее над комнатой угрожающее молчание, - не хочется мне с тобой возиться. Драться ты все равно не умеешь, а обижать слабых не в моих привычках. Да и лицо у тебя больно девчачье, тошно смотреть и испортить жалко. Поэтому слушай меня внимательно, - опершись на плечо мальчишки и слегка наклонившись к его уху, он продолжил, - больше я с тобой любезничать не буду. Приблизишься к Оксане еще раз - останешься без члена. Вряд ли после этого ты вызовешь ее восхищение, как, впрочем, и у любой другой девчонки. Или, может, тебе это облегчило бы жизнь, как считаешь? - он схватил его за подбородок и не отрывая взгляда, сказал, - пялился на меня все время, что мы были в столовой. Ну, так вот тебе прощальный поцелуй, петушок. Хруст, и обессиленное тело снова повалилось на пол. - Блин, Гил, ты походу переборщил с последним ударом, как бы он тут не загнулся, - пробубнил долговязый, перебирая меж пальцев четки. - Ничего. Это я так, внес немного ясности. Пускай тут полежит и подумает над моим предложением.       Скрип двери прозвучал точкой в этом разговоре. Но какое-то чувство подсказывало Адаму, что это его наивное заблуждение. Гил не из тех людей, кто так легко расправляется со своими врагами. Если уж зацепился за кого-то - будет травить пока не сотрет того в порошок. Если уж не физически, то морально. Конченый человек.       Было так холодно, и тело словно вата, совершенно лишенное костей, не подававшее ни малейших признаков жизни. Казалось, что ему выпотрошили все кишки и начинили острым перцем, против чего остатки его организма все еще вели отчаянное сопротивление. Он открыл глаза только заслышав звонок. Хреново, если кто-то из своих застанет его в таком виде. "Надо идти. Соберись. Давай. Подумаешь, всего лишь навсего разбили нос, вывихнули челюсть и слегка намяли бока, - убеждал он себя. - Срастется. Вот только на работу я с треском опаздываю". Он подошел к раковине, и что же. "Какая на фиг работа?! Разве только что вышибалой в клубе, народ отпугивать при входе, - Адам улыбнулся своей же несмешной шутке. - Телефон. Надо позвонить Окс, она наверняка еще здесь. И...Черт! Семь пропущенных от Стаса!" День обещал быть на редкость паршивым. - О, господи, что случилось? Что с тобой??? - девушка с откровенной тревогой на лице требовала объяснений. - Окс, давай не сейчас, я позвал тебя не для того, чтобы ты мне истерики устраивала. Помоги лучше добраться до дома.       Она приняла часть его веса на себя, одной рукой обхватив того за талию. - Мы поедем в больницу. - Ты поедешь куда угодно, после того как отвезешь меня домой, тебе ясно? - раздраженным тоном ответил Адам. - Или мы едем в больницу, или я тебя здесь оставлю! - прокричала девушка, почти в истерике. - На тебе же живого места нет! - Отлично, вали давай.       Он оттолкнул ее, а сам оперся о стену. Слишком много людей. Надо подождать, пока основная масса не разойдется. Однако Адам не мог ждать долго, он понимал, что если сейчас остановится, то пойдет уже не скоро.       Оксана заплакала. Она была напугана и ничего не понимала, но еще меньше она понимала, что вообще нужно делать в подобных ситуациях. Она выдохнула и, снова подхватив парня через плечо, зашагала по направлению к запасному выходу. Больше она его ни о чем не спрашивала.       Ехали они молча. Временами Адам отключался, будто он не спал всю последнюю неделю. Его одолевала неприятная усталость и даже не оттого, что у него ныло все тело, просто в какой-то неизвестный момент что-то сломалось внутри него. Он терял силы с каждой секундой своего пребывания вне дома.       Все его мысли были о работе. Теперь Стас рвет и мечет, так как случилось это очень неожиданно, а найти замену на вечер оказалось весьма проблематично. И именно сегодня приезжает известный по всему миру американский дэнс-коллектив "Shantey Project", который выступит со своей новой программой в клубе "Парадис" и оставит неопытного зрителя в чистейшем состоянии изумления и шока. Адам мечтал увидеть это своими глазами с тех пор, как когда-то совершенно случайно наткнулся на их первую видеозапись, которую они сделали будучи еще непопулярным молодым бойз-бендом.       Парень был ужасно зол, и в первую очередь он злился на себя самого, за то, что позволил такой ситуации произойти. Ведь он мог избежать конфликта...мог, но не сегодня. Сегодня он зачем-то решил потягаться, сам не понимая, что за бес в него вселился. Было очевидно, что при любом раскладе он окажется проигравшей стороной. Просто не хотелось все это так оставлять, и дело тут вовсе не в Оксане. Никогда еще Адаму не доводилось сталкиваться с Гилом лицом к лицу, в общем-то, его и так все устраивало до встречи с ним. Но было в этих глазах нечто вызывающее, провокационное, что, видимо, и явилось подоплекой, изменившей обычное поведение парня. Адам никогда всерьез не увлекался спортом. Максимум, что он любил и делал довольно часто, - это танцевал. Танцевал, когда никого не было дома, а дома подолгу никого не было. Примечательно, что ни один живой человек так и не увидел, как он танцует, даже Алекс. Наверное, лучше сказать, тем более Алекс. Ее критики в свой адрес он ожидал услышать меньше всего. Адам был очень худым в строении, а в развитии мускулатуры не было никакой нужды. Не уверен он и в том, связано ли это каким-то образом с отсутствием в семье мужчины. Парень всегда следовал велению сердца, а Алекс поддерживала его во всех начинаниях и не настаивала ни на чем. В этом плане она была удивительно деликатной. Кстати, об Алекс: по пришествии домой молодые люди никого не застали. - Она вроде говорила, что много дел на сегодня, и ее не будет допоздна, - хладнокровно ответил Адам на встречный вопрос Оксаны. - Ясно. Снимай это все с себя. Я застираю. - Брось это просто в машинку и иди домой. - Ну-ка, цыц! Ложись, давай... вот так...аккуратно, - настоятельно требовала та. - Я нашла анальгин в вашей аптечке, возьми, выпей, - она с такой заботой и волнением кружилась возле него, что он уже в который раз пожалел, что вообще набрал ее номер. Однако в тот момент ближе нее никого не было, да и не до особых раздумий было. - Оксан, спасибо большое за все, но сейчас оставь меня одного, ладно? - Хорошо, я буду в соседней комнате на случай, если... - Нет, - перебил ее Адам, - ты не поняла. Без обид, но я хочу, чтобы ты свалила отсюда...пожалуйста, - он сделал попытку улыбнуться, но получилось это как-то нелепо, учитывая припухшую маску на его лице и кровавые ссадины. Оксана хмыкнула. - Грубиян!       Стоя на пороге, она накинула легкий шарфик и куртку, и уже было дернула ручку двери, как услышала вслед: - Отличные духи, кстати! Я оценил. Задаришь мне, если надоест? Дверь с оглушительным треском захлопнулась. - Черт, надо будет делать ремонт.       Девушка решила отказаться от услуг лифта, хоть и квартира, где жил Адам, располагалась на восьмом этаже. Вместо этого она рванула к пролету и пустилась вниз так, как будто убегала от преследователя. Перескакивая через ступеньки, она нарочно делала каждый свой шаг тяжелее предыдущего, словно причиняя им нестерпимую боль. А сама была самым беспомощным существом на свете. Слишком много эмоций переполняли ее душу, отрицательной энергии, которую она желала и должна была высвободить. И даже усевшись в свою машину, девушка еще долго не могла прийти в себя. Ее влажные глаза бегали из стороны в сторону в попытке отвлечься на что-то другое. По правде, ей это никогда не удавалось.       Адама всегда недолюбливали еще со школы. Тот держался особняком и никогда не провоцировал конфликты. А если что вдруг случись, Оксана была первым, ну или вторым человеком после Алекс, кто сразу же все узнавал. Таких прецедентов просто не было на ее беззаботном жизненном пути и, конечно, она растерялась. Больше всего на свете она боялась боли, боли физической, и не могла без страха и горечи смотреть на любимое некогда прекрасное лицо, теперь уже окровавленное и измученное. У нее всю дорогу тряслись руки, то ли от страха, то ли от злости, она сама еще не поняла. Зато она отчетливо понимала, что должна быть там, с ним, вместе зализывать раны. И не стоит скрывать, ее очень раздосадовали две вещи: Адам ничего не объяснил толком, во-первых, и, во-вторых, - не разрешил ей присматривать за ним. "Почему он так поступил? - терзалась вопросами Оксана,- почему, почему, почему?!" Все смешалось в ее возбужденном разуме от нескончаемых мыслей и угрызений совести. "Правильно ли то, что я оставила его одного? Может быть, у него внутреннее кровотечение или переломы? Он же ничего не говорит".       В следующую секунду рука сама потянулась к телефону. - Это будет правильное решение. В конце концов, он не оставил мне выбора, - сказала она себе и нашла в телефонной книге нужное имя. - Привет. Можешь говорить?...Адам попал в какую-то передрягу. Он сейчас дома, один, но, мне кажется, он может быть серьезно ранен. Прошу тебя, доберись до него, как только сможешь. Вдруг он тебя послушает, меня он бестактно, - свист колес заглушил голос. - Дьявол!       Девушка нажала на педаль, и доли секунд слились в целую вечность. Слишком долгий тормозной путь.       Длинные светлые ресницы слегка подрагивали. Запах крови заставил распахнуть уставшие веки, и первое, что предстало взору - белый штукатурный потолок, как в больничной палате. "Какой же он все-таки мерзкий. А моя голова... она гудит так, будто в ней перетрахался весь осиный рой", - подумал парень, прижав пальцы к виску.       И спать не хотелось. Вернее, оно, может, и хотелось, да только ощущение грязного тела никак не располагало к уюту. Адам предпринял попытку сесть. Одной рукой держась за ребра, другой опираясь о кровать, он таки проделал эту болезненную операцию. Следующий шаг оказался наиболее тяжелым. Парень с большим трудом встал на обе ноги, пытаясь скоординировать собственные движения. Стоило посетить укромную комнату и отмыться от этой пыли и грязи, от которой самому становилось дурно. Мелкой поступью он приближался к ванной, параллельно думая о том, что надо будет навешать этому дегенерату Гилу за то, что тот с ним сотворил. Странно, что эта мысль посетила его только теперь, ведь как говорится "после боя кулаками не машут". У Адама никогда не было столько общего с боксерской грушей как сейчас, коей он себя и ощущал. Боль утихла лишь под воздействием доброй дозы таблеток, но только на некоторое время. - Вот ублюдок, - произнес он снова, осматривая свое бледное, усыпанное ссадинами и синяками тело.       Все лишнее, равно как и свою одежду, парень решил оставить за пределами этой небольшой по своим размерам вафельной комнатки. Почему вафельной? Потому что плитка ее напоминала привычную в нашем понимании сладость за счет своего узора, ну и за счет цвета.       Сколь мало нужно человеку, чтобы почувствовать себя прекрасно, главное, найти источник наслаждения. Тепло прерывистыми струями обволакивало его тело. Движение бесцветного ликвида невозможно проследить, когда один поток сливался с другим, аккуратно повторяя плавные черты и контуры кожи. Ощущение щиплющей боли и усталости улетучилось вместе со всеми дурными мыслями. Адам на мгновение закрыл глаза и подставил лицо под теплый ливень, пытаясь немного ухватить губами.       Вот так. Приятно. Когда избавляешься от всего лишнего, выключаешь другие органы чувств и только ощущаешь...кожей, каждой ее клеточкой...дышишь, чувствуешь прикосновение рук, подушечек пальцев. Немного ароматного лавандового мыла на ладонь и медленно, легкими движениями втирать в кожу, массируя уставшую шею и напряженный пресс. Руки бродили по всему телу и омывали все уголки, которые только могли достать. И чем больше они блуждали, тем сложнее было все это прекратить. Казалось, ему нравилось производить все эти манипуляции. Нравилось касаться себя, смотреть на свое тело, измученное, израненное, но прекрасное. Он восхищался им, словно наблюдал со стороны, как на холсте художник изображает каждый изгиб, каждую голубоватую вену на белоснежной коже рук. Адам методично ощупывал шею, грудь, живот, вероятно, оправдывая себя в мыслях тем, что необходимо проверить все на предмет "поломки". Один черт знал, о чем он на самом деле думал в тот момент, но это доставляло ему несравнимое удовольствие. Тонкие аристократические пальцы остановились на груди, на этот раз много дольше. Глаза по-прежнему закрыты и лишь тактильно он ощущал, что возбужден. Странное, неведомое доселе чувство охватило его. Нет, ему не раз случалось мастурбировать в ванной, но он не знал, что соски могут быть столь чувствительны к прикосновениям. Это открытие повергло его в приятное замешательство. Он продолжал елозить их, до тех пор, пока не ощутил пульсирующее давление в области паха, что невозможно было просто игнорировать. Парень спустился, и теперь все его внимание и забота перешла в нижнюю часть живота. Температура там явно превышала все допустимые нормы. Пальцы скользили по внутренней поверхности бедер, и Адам даже подался немного вперед, когда они, наконец, достигли главного. Правая рука, надежно удерживающая крепкий член, совершала поступательные движения, в то время как левая поглаживала живот и бедра. Так продолжалось еще несколько минут. Его дыхание учащалось, по мере того, как он увеличивал темп скольжения ладони. С белым семенем, вышел едва уловимый стон из его уст. Время замерло под аккомпанемент капель, размывавших непоколебимую прозрачность стекла. Обхватив колени руками и еще немного пробыв под расслабляющим теплым душем, он, наконец, перекрыл воду. - Оксана! Окси! Черт бы побрал эту связь! - выругалась молодая девушка.       Алекс ходила по узкому проходу, пытаясь переварить всю информацию, представленную в виде отдельных, урывчатых, совершенно несвязных между собой фраз, логическим завершением которых, вероятно, должен стать ее собственный домысел. В результате недолгих раздумий она сделала пару звонков, но ни домашний, ни сотовый Адам брать, судя по всему, не собирался … или не в состоянии? - Ааа...ну что за сумасшедший день?! - она злилась, и злость ее была обоснованной. "Мало того, что они с Кирой убили полдня на сдачу пары ничтожных анализов, так еще и УЗИ длится черт знает сколько времени, что пора бы задуматься, а не продали ли ее любимую в рабство? В самом деле, за это время можно было из страны выехать", - думала она.       Алекс понимала, что ей нужно сделать непростой выбор: оставить подругу здесь на часок-другой и добраться до дома или на время отмести мысли о брате и дождаться хороших новостей от неё. По крайней мере, он дома, в безопасности, так ведь? Недолго думая, она постучалась в дверь кабинета и отворила ее. Последнего ей делать явно не следовало. На нее сразу же накинулась толстая женщина в белом халате с воплями, мол: "Куда вы ломитесь, дамочка, не видите красную лампочку? Сидите и ждите своей очереди!" - и, окинув Алекс взглядом, полным максимального недовольства, показательно хлопнула дверью прямо перед ее носом.       Девушка присела на прибитую гвоздями лавочку напротив. Ее всегда удивляли вещи, так "перманентно" закрепленные за государственным фондом. "Их что, бомжи отсюда тащат? Зачем прибивать мебель гвоздями?"       Но сейчас не до уголовных разбирательств. Алекс нашла в своей сумочке клочок чистой бумаги и принялась заполнять сей пробел. Затем она подошла ко входу и аккуратно просунула через щель между полом и дверью свою записку. Нет, она не была адресована толстой сестре со словами: "Впусти меня тварь, а то я разнесу эту дверь к чертовой бабушке!" Она была для Киры. И когда Алекс уже сидела в машине, то, параллельно с мыслями о доме, глубоко в сердце лелеяла надежду, что любимая не сильно на нее обидится.        Адам плотно закутался в махровое полотенце. Это всегда неприятно, когда приходится вырываться из плена тепла и встречать на себе прохладный комнатной воздух. Все же на дворе еще ранняя весна, и миллионы мурашек покрыли его тело. Тогда он принялся судорожно искать в своем гардеробе пару теплых вещей поверх, но, когда стал одеваться, обнаружил, что раны все еще саднят и кровоточат, а на полотенце отпечатались алые разводы. "Нужны бинты и лейкопластырь, - подумал он, - в аптечке их точно нет, значит, они где-то у Алекс, она в последний раз их брала, когда порезала палец".       В дневном освещении комната сестры показалась немного странной. Однако не менее странно и то, что Адам практически никогда не заходил в ее комнату. Это случалось крайне редко, только по особенным случаям и, в основном, вечером, не днем. Нет, она никогда не ставила запретов на входе, не считала свою территорию чем-то неприкосновенным. Просто всякий раз, если ей надо было провести день над проектом или подумать о своем, она закрывала дверь и могла не выходить оттуда часами. Поэтому, скорее это стало привычным и необсуждаемым поведением с обеих сторон. Принцип "невмешательства в личные пространства друг друга" особенно явно стал проявляться с тех пор, как Адаму исполнилось шестнадцать.       Он осторожно выдвинул пару верхних ящиков комода. Предметов первой помощи он там не узрел, зато нашел открытки, сувениры, плюшевые игрушки, сердечки, даруемые, видимо, ее поклонниками. А судя по их количеству, поклонников у Алекс было много. "Хоть бы с одним познакомила", - подумал парень, качая головой от изумления.       Далее он осмотрел второй ящик: ничего примечательного, лишь несколько аккуратных стопочек женского шмотья. Правда, в дальнем углу одиноко лежала одна вещь, которую он никогда на Алекс не видел. Адам вытащил маленькое черное платьице, но это не совсем то самое классическое "little black dress" во всеобщем понимании. Оно было таким коротким, насколько могла себе представить фантазия юного парня, кроме того, спины у этого платья, судя по всему, не предполагалось. Зато спереди было все очень даже целомудренно. Первая мысль - "Алекс бы никогда в жизни не купила такое сама". Ее гардероб отличался более сдержанными, но оттого не менее красивыми и сексуальными эксклюзивами. Что-что, а проблем со вкусом у нее не было. Не считала она и каким-то слепым расточительством приобретать дорогие вещи, говоря при этом: "Пускай у меня будет одна вещь, но хорошая". "Скорее всего, это не ее платье, - предположил парень, - но тогда как чужая вещь могла оказаться у нее в шкафу, она же никого не приводит в дом?"        Тогда он сжал в руке часть материала и стал принюхиваться. Слегка отдает цветочными нотами, но не Алекс, опять же. Задание на размышление. Однако вспомнив, зачем он вообще зашел в чужую комнату, аккуратно сложил платье и поместил на то самое место, откуда взял. Оставался последний шкафчик, если и там не будет, придется звонить сестре. - Кстати, куда я кинул свой телефон ? А, впрочем, неважно.       Третья полка вообще лишила Адама каких-либо слов. Как только он увидел кучу женского нижнего белья, то тут же рефлекторно задвинул ящик. Но стоп! Только что... непонятный звук, стук чего-то тяжелого. Он снова открывает шкафчик, чтобы проверить все ли в порядке. Теперь, когда кружевные лифы немного съехали на край, он увидел нечто, похожее на кейс черного цвета, с мягкой, обшитой розовым сатином крышкой и корсетной шнуровкой. Было и так понятно, что этот сундук не хранил в себе медикаменты, но парня охватило дикое любопытство узнать, что же там такое. Адам бережно взял в руки сей объект, оценив его тяжесть вдвойне. Хотя кейс и предназначен для замка, последнего на нем не оказалось, поэтому юноша беспрепятственно и мягко приподнял верхнюю крышку. Что там про любопытство, не доводящее до добра? Похоже, это как раз тот случай.       Он медленно поставил коробку на пол и еще минуты две просто созерцал ее содержимое с озадаченным лицом. Немного отойдя от свалившегося на него культурного шока и чуть сузив глаза, он, наконец, осмелился взять приспособление, которое лежало сверху и буквально "смотрело" на него. Это было некое подобие фалоиммитатора, с одной лишь поправкой: оно было с отходящими от него черными лентами, которые регулировались нехитрым способом. Размер у члена был внушительным, может, восемнадцать на четыре, а то и того больше. Кожа удивительно гладкая и мягкая, в общем приятная на ощупь. Прорисовка точна до самых мелких деталей: начиная с уретры и жилок и заканчивая наличием яичек. Далее было еще несколько атрибутов непонятного назначения - всё, и особенно колоссальное число презервативов, поражало взор случайного наблюдателя.       Внезапно он услышал шорох в коридоре и звук родной щеколды. К нему вмиг пришло осознание того, что он не позаботился закрыть дверь на внутренний замок: Оксана ведь сама захлопнула ее. Но времени сетовать на свою непредусмотрительность не было. Плюс ко всему Адам совсем забыл, что сидит в чужой комнате абсолютно голый. Собрать это все с пола он так и так не успел бы, а вот прикрыть наготу не помешало. В следующую секунду он стянул покрывало с кровати и успел обмотать его вокруг бедер к моменту появления Алекс на пороге. - Что т...ут... происходит? - девушка застыла. В глазах ее читались испуг и растерянность. "Черт! Я уже говорил, что день обещал быть на редкость паршивым???"