Глава 5
3 августа 2014 г., 15:13
***
Тьма обволакивала меня. Тьма и промозглая сырость намеревались быть моими напарницами по одиночеству. Карцер не жаловали хорошими условиями, и хоть я и понимал на что шел, от этого становилось не легче. Сейчас почему-то особенно паршиво мириться с окружающей вокруг действительностью. Мои глаза, уже привыкшие к кромешной темноте, казалось, стали различать элементы скромного интерьера. Четыре громоздкие стены напирающие на меня, будто склонились, заставив забиться в угол. Здесь меня ждал одинокий матрас, поизношенный настолько, что я не проводил различия с тем, когда спишь на холодной и влажной земле. В углу напротив я обнаружил небольшое отверстие, вероятно, предназначавшееся для справления нужды. Во всяком случае, ничего более подходящего для этого я не нашел. Откуда-то сверху сквозь изрешеченную дыру пытался пробиться дневной свет, но даже солнцу было не под силу осветить в полной мере это затхлое место. Наверное, еще и поэтому здесь никогда не становилось достаточно сухо. На этом список комфортных условий можно закончить. Ни стола, ни раковины, ни уж тем более телевизора здесь не было по определению. "Вот чем я плачу за свой отказ содействовать оперу в расследовании дела?" Кадры из воспоминаний последнего разговора с младшим лейтенантом на время рассеяли депрессивный настрой. - Зря ты так, - начал юноша, что был моим проводником в кабинет опера, а после и в трюм, - тебе следовало бы согласиться, раз ты невиновен. А теперь придется гнить две недели в карцере. - Ты что же, беспокоишься обо мне? - ехидно спросил я. Он только самодовольно хмыкнул и, заключив меня в наручники, приказал следовать с ним. По дороге я пытался выяснить, как его зовут, и любопытствовал, будет ли он навещать меня и приносить еду, но всю оставшуюся дорогу мой собеседник молчал. Лишь в конце моего пути он произнес следующее: - Чтобы ты знал, меня не интересуют пидорасы вроде тебя. Приятного времяпровождения. С этими словами я погрузился в полную пустоту. Его голос еще некоторое время звучал в моей голове, репетуя отдельные, вырванные из контекста фразы, и не желая оставлять в покое. Не то чтобы я запал на этого парня, просто мне надо было как-то себя взбодрить. Вот и нес всякую чушь. В любом случае больше дней в карцере мне точно не прибавят. Его дядя позаботился о том, чтобы начальник тюрьмы накатал максимальный срок. Странно еще, как я не огреб от своего спутника, ведь по сути все мои действия походили на пошаговую инструкцию по склеиванию какой-нибудь телочки у обочины. Но теперь я наедине с собой. Мне всегда казалось, что я интересный собеседник, но на себя слов хватило лишь в первые два дня. Если, конечно, я не ошибся, и прошло действительно два дня с момента заключения меня в карцер. Оставалось ориентироваться лишь по солнцу и тому, с какой частотой приносили хавчик в трюм. При том, что кормили меня каким-то дерьмом, которое стали бы есть разве что хряки, я старался съедать хотя бы половину. Иначе нетрудно было подхватить туберкулез или еще что похуже. Порой становилось так тихо, что мне казалось, я улавливал ультразвук, приобретал сверхспособность. Все это, конечно, не более чем мысли сумасшедшего одинокого парня, не лишившегося чувств самоиронии и юмора, чтобы возомнить себя супер героем. Хорошо, что с собой у меня были блокнот и карандаш. Днем я мог развлекать себя пописульками, и то в определенный час, когда луч света попадал на точку возле двери, где он почти достигал пола. Однако это было возможно лишь в те прекрасные дни, когда стояла ясная погода. У меня неплохие слух и память, и если становилось совсем тоскливо, я напевал мотивы песен, которые слышал по телепередачам в своей камере. В какой-то момент мне захотелось назвать камеру с сотоварищами по несчастью своей комнатой. По сравнению с этим местом, то был просто номер люкс. Ночью здесь становилось так холодно, что я подолгу не мог уснуть. Чтобы как-то высыпаться я старался частично спать днем, а ночью заставлял себя двигаться, когда немели конечности. По правде говоря, спать я старался много: отжимался, приседал, в общем, делал все, чтобы уставать как можно сильнее. Сны отвлекали меня от бесперспективной реальности, в которой я оказался. В них я находил утешение. Бывает такое, что во сне ты непроизвольно вздрагиваешь и просыпаешься с мыслью, что чуть не упал или не врезался во что-то. Однажды я проснулся оттого, что убил человека. Мне уже давно не снились кошмары, но сейчас это было настолько реально, что я ужаснулся собственной жестокости. В своих руках я держал окровавленную катану и смотрел в полные нечеловеческого страха глаза. Это был Козырь. Я порубил его пополам как бифштекс. Все это произошло в доли секунд, и до меня еще не дошло осознание того, что я сделал. Тело двигалось машинально и знало четкую последовательность действий, будто им кто-то управлял. Маленький человек сидел в моей черепушке и отдавал приказы. Меня обдало потом. Я вытер рукой лоб и еще раз вспомнил взгляд жертвы. Что за чертовщина? Почему этот сон? Я подчиняюсь чьим-то приказам? Да, вероятно, так. Я уже забыл, что такое свобода, в том числе свобода действий. Тюрьма связала меня по рукам. Я привык выполнять то, что мне велят. Что станет со мной, когда я выйду на свободу? Как я распоряжусь ей? Как смогу жить без наручников? Я не убийца по натуре, и никогда никому не желал ничего плохого. Я всегда был пешкой в чьей-то злой игре и нуждался в ком-то, кто решил бы мою судьбу. Боже... как я жалок. Козырь убит каким-то быдлом. Это быдло наверняка действовало не одно. У Козыря было много врагов, но чтобы убивать... нужно быть либо новым Козырем, либо идиотом, и что-то мне подсказывает, что здесь скорее второе. Сейчас я потерял всякое покровительство, но я не чувствую себя от этого хуже. Почему? Опер тоже это заметил. Во мне что-то изменилось. Он во многом был прав: я действовал подозрительно. Будучи в партнерстве с человеком восемь лет, я даже не удосужился справиться о его судьбе, не говоря уже о том, чтобы содействовать поимке преступников. Я был ослеплен идеей досрочного освобождения. Я перестал интересоваться событиями в пределах этой клетки. Я перестал принадлежать этому месту: все, что здесь происходило, уже вне поля моего зрения, вне моих интересов. Поэтому мне было все равно. Я мог бы выйти через пару месяцев и забыть обо всем, начать новую жизнь, хоть я и плохо представлял себе, какой она будет, учитывая мои прежние заслуги перед отечеством. Я никогда не смогу вернуться в преподавательскую деятельность: об айкидо можно забыть. Я сойду только на то, чтобы пинать булыжники и таскать мешки. Моя старая мать скоро покинет этот свет, и я останусь влачить свое гнусное существование один. А мне ведь еще только тридцать пять лет. Я провел здесь свои лучшие годы, попав сюда фактически мальчишкой и превратившись в зрелого мужчину, я оказался на распутье. Сейчас я даже не знал, чего боялся больше: остаться здесь навсегда или выйти на свободу... Шли дни, а по мне так целые недели. Дико хотелось курить; хоть я и начал бросать, в таких условиях это было невыносимой пыткой. Я не мог дождаться того момента, когда откроется клетка и мне скажут возвращаться в камеру. Я начал скучать по Сане и нашим бесконечным спорам, по Каледе и его язвительным пошлым шуточкам, по старику и полному отсутствию логики в его речах. Я даже был бы безумно рад услышать Вагнеровский храп ночью или постанывания Барыги, когда тот надрачивал свой хер под одеялом. Все лучше, чем находиться здесь одному в полной тишине, которая начинала резать уши. - Товарищ майор, вызывали? - обратился светловолосый юноша к оперуполномоченному тюрьмы. - Да, Макс, вызывал, зайди сюда, - тяжело ответил мужчина, - сколько времени прошло с момента заключения Марека под стражу? - Девять дней, товарищ майор, - ответил он. - Отставить звания, - сердито сказал тот, - мы с тобой здесь одни. Майор встал со своего кожаного кресла и засеменил по комнате. - Я получил последние новости, мы получили признание в убийстве, так что... - продолжил он, - в общем, Марек тут ни при чем. - Что прикажешь делать, дядя? - Я думаю, пора бы уже выпустить мальца, - мужчина остановился, - отведи его в камеру. Скажи, что позже я сам его вызову, когда потребуется... и да, поаккуратней с ним, Макс. Держи ухо востро. - Хорошо. Как скажешь, - парень отдал честь и скрылся за дверью. Я привстал на обе ноги, когда услышал звук шагов и скрип железа. Для обеда еще рановато, да и этот толстяк не мог бы так шустро передвигать ногами: для этого он слишком ленив. В следующий момент дверь отворили, и я полностью выпрямился. Встретить знакомую пару глаз так быстро я и не рассчитывал. Неужели он правда решил меня навестить? Сомневаюсь, что уже прошло четырнадцать дней. - Добровски, на выход! Сложно описать, как я был рад услышать человеческий голос, и совершенно все равно, что это был приказ. Я пошел по направлению к выходу, не отводя от парня взгляда. - Ну вот всегда ты так жестоко. Извини, что встречаю тебя в таком виде. От меня ужасно воняет, - игриво подметил я, покинув ненавистную мне клетку. - Развернись к стене, - приказал он. Я подчинился. Его руки были словно огонь. Тепло разлилось по моему телу, как только он дотронулся моих запястьев, и отразилось дрожью. - Ты явно не навестить меня пришел, так что... прошло уже две недели? - переключился я, стараясь удержать себя в руках. - Дело с убийством Козыря закрыто. Твоя невиновность доказана. Майор отдал приказ выпустить тебя, - и он повел меня вверх по извилистой лестнице. Сказать, что я был рад — не сказать ничего. Мне хотелось увидеть своих товарищей, принять душ, поесть нормальной еды, посмотреть новости, сходить в библиотеку. Я уже обдумывал десять первых вещей, которыми займусь по приходу. Об этом было чертовски приятно думать. Я даже на некоторое время забыл, что иду с симпатичным светлокурым юнцом, которому едва ли дашь двадцать пять лет, пока последний сам не нарушил тишину: - Жизнь в карцере тебя изрядно потрепала, я смотрю. Болтливости поубавилось. Когда он говорил это, я следил за движением его тонких губ. Меня снова потянуло съязвить: - Единственно, что меня трепало, так это моя правая рука, малыш, - я улыбнулся уголком рта и заметил, как он смутился. Возможно, не будь в коридоре так темно, я застал бы его раскрасневшимся. Хех, с каждым годом я становлюсь все более озабоченным. Сказывается недостаток секса.***
В больнице стояла повседневная рабочая атмосфера. Однако было не столь оживленно как обычно, что наводило на мысль о приближающемся вечере. Этот факт облегчил сердце молодой женщины, рьяно рвущейся к столику регистратуры. Выдерживать очередь, равно как и нервную толпу народа она сейчас была не в состоянии. - Извините. К вам в реанимацию должна была поступить девушка. Ее зовут Оксана Строганова. 17 лет, - в спешке проговорила женщина. - Да, есть такая. Поступила в 16.35. Вы ее мать? - осведомилась та, переведя взгляд на полную беспокойства женщину. Она кивнула в ответ. После чего сестра довольно подробно объяснила ей как попасть в нужное отделение. Хотя с ориентацией на местности у дамы было неважно, она смогла довольно быстро найти табличку с надписью «Отделение реанимации и интенсивной терапии № 1» и пройти вниз по коридору. Флуоресцентный искусственный свет раздражал глаз, но она продолжала судорожно искать нужный номер и молодого человека, позвонившего ей и сообщившего эту тревожную весть. За следующим поворотом она, наконец, заметила парня, сидевшего на скамье. Он поднялся с места, признав в женщине мать Оксаны, и она сразу же отметила про себя его высокий рост. - Здравствуйте, - приветствовал он ее. - Где моя дочь? - спросила она, положив руку ему на левое плечо. - Она в реанимации. Главврач сейчас с ней, он делает все возможное, но пока не выходил. Он просил позвонить ее родственникам. И я сразу же набрал вас, - ответил он. - Как она? Она в сознании? - молебным голосом поинтересовалась она. Парень отрицательно покачал головой. Он ничего не мог сказать в утешение матери Оксаны, ведь прекрасно знал, что состояние девушки ужасное. Об этом упомянул еще врач скорой помощи. Женщина выглядела крайне подавленной. С тех пор, как она пришла, она ни разу не присела, только ходила из стороны в сторону, не находя себе места, и о чем-то думала. - Я должна быть там, - сказала она, наконец, и метнулась в сторону двери палаты. - Стойте, - парень быстро загородил собой вход, - не позволено. Мы должны дождаться врача. - Что значит не позволено??? И что значит мы??? Я ее мать, и я не буду ждать, пока моя дочь истекает там кровью!!! - воскликнула она, как только почувствовала на себе крепкие как тиски объятия парня. - Успокойтесь, так вы привлечете лишнее внимание. Для начала вам нужно надеть халат и бахилы, - он аккуратно развернул женщину в обратном направлении, - Оксана еще не пришла в сознание, сейчас вы ей ничем не поможете, а только помешаете врачам бороться за ее жизнь. На самом деле парень не мог с точностью сказать, пришла ли девушка в сознание или нет, но считал, что только таким образом смог бы ослабить хватку женщины и привести ее в чувство. Она закрыла лицо руками. В следующий момент дама тихо присела на скамью, ее щеки увлажнились. - Как такое могло случиться? Боже...моя девочка, моя хорошая... - продолжала отчаянно лепетать она. Дама полностью погрузилась в свои эмоции, и на несколько минут в коридоре повисло угрюмое молчание. Только где-то эхом отдавались редкие всхлипы омраченной горем женщины. Парень был в смятении: он никогда прежде не сталкивался ни с чем подобным и не знал, как можно утешить человека в данном случае. Он и сам волновался. Сейчас даже больше, чем когда сидел рядом с Оксаной в машине скорой помощи и держал ее теплую руку. Но впасть в отчаяние - это последнее, чем он хотел бы заняться. - Я схожу за бахилами и халатом для вас. Может, вы хотите чего-нибудь? - решил он разрядить обстановку. - Нет, я ничего не хочу, - всхлипывая, отвечала она. Чтобы как-то вывести ее из депрессии, юноша вытащил из кармана телефон и вручил его даме: - Это вашей дочери. Я нашел ваш номер в ее телефонном справочнике. Возможно, он будет полезен вам. Тем временем парень постепенно становился расплывчатым белым пятном в глазах женщины. Она крепко держала телефон в руке, но не желала отпускать образ юноши. Ей было страшно остаться одной. А ведь она даже не знает, как его зовут и почему он оказался рядом в момент трагедии. Она посмотрела на маленькую моторолу. Экран загорелся, и она изучила список последних вызовов. - Алекс? - неожиданно для себя произнесла это имя вслух. "Та, что живет с этим мальчишкой Адамом", - подумала она. Сказать, что эта девчонка - его сестра, язык не поворачивался. Женщина отчасти знала историю этой семьи, всегда считавшуюся покрытой мраком. Впрочем, она не очень-то хотела вдаваться в подробности, и всегда была против общения ее дочери с этим мальчишкой-сиротой. Но Оксана была чересчур свободной в своих суждениях и никогда не слушала ни советов, ни просьб, ни мнений, с которыми не считалась. Эта черта крайне раздражала молодую маму, еще когда ее дочь была ребёнком. А теперь и эта катастрофа. Алекс последняя, судя по вызовам, кто разговаривал с ее дочерью. Вероятно, из-за этого разговора ее девочка не смогла справиться с управлением. Ведь она всегда так щепетильно и аккуратно относилась к таким вещам. В следующий момент рука сама нажала на кнопку вызова. Если она могла бы узнать какие-то новые детали происшествия, она бы сделала все возможное, даже связалась бы с этой Алекс. Дама сказала, где находится, и что случилось с Оксаной. В ответ прозвучало твердое «Я выезжаю. Скоро буду». Она опустила голову, а через секунды почувствовала, что кто-то присел рядом с ней. Женщине хотелось думать, что это был ее муж, хотелось ощутить его объятия, услышать слова утешения. Но это был не он. Ее муж был сейчас далеко от этого места, и даже, поставь она его в известность о случившимся, он не смог бы примчаться тут же. - Я до сих пор не знаю, как вас зовут, - заговорил темноволосый парень. - Анастасия... - она, наконец, осмелилась взглянуть на юношу, и убедившись в том, что он достаточно молод, добавила, - Анастасия Геннадьевна. - Выпейте воды, Анастасия Геннадьевна, - он протянул ей пластиковый стаканчик с прозрачной жидкостью в руке; в другой он держал синий клубок и белую ткань. - Спасибо, - она сделала несколько глотков и удивилась, что воды ей в последние минуты очень не доставало. Картинка происходящего стала проясняться. Кажущиеся расплывчатыми предметы обретали правильные четкие формы. В синем клубке она признала бахилы, а белый халат был бережно накинут на ее плечи. Сама женщина была худа как тростинка. В этом они с Оксаной очень похожи. А еще волосами: они имели такой же блеск и каштановый перелив. Уголки синих глаз были слегка опущены вниз, в точности как у молодой девушки, что придавало им больше романтизма и мечтательности. Отличал эти полные глубины глаз лишь взгляд: более умудренный опытом и глубокомысленный у женщины, подчеркнутый легкими мимическими морщинками. Эта мысль заставила мальчишку мягко улыбнуться. Так как в холле не доставало не только людей, но и мебели, звук приоткрытой двери палаты показался резким, и ожидающие вмиг подняли головы. Оттуда вышел взрослый мужчина, с показавшейся проседью в его выбивающихся из-под шапочки волнистых волосах. Он не стал долго томить и, заметив женщину с молодым человеком, которые тут же встали со своих мест, заговорил: - Вы семья Оксаны Строгановой? - Да! - прозвучало единогласно, и женщина на мгновение посмотрела на парня. - Ваша дочь на данный момент находится в безопасности. Состояние у нее тяжелое, но стабильное. Она получила черепно-мозговую травму и пока будет пребывать здесь в стационарном режиме под наблюдением наших специалистов, - сказал он, преимущественно обращаясь к женщине. - Скажите, доктор, могу я ее увидеть? - Анастасия Геннадьевна подошла ближе. - У нас не позволено находиться в палате реанимации никому, даже родственникам. Боюсь, что пока это невозможно, - подытожил мужчина. - Давайте терпеливо дождемся более подходящего момента, хотя бы, пока она не придет в сознание, хорошо? Мы будем держать вас в курсе. А сейчас извините меня. Неожиданно послышались быстрые шаги, переходящие в бег. К ним навстречу спешили две молодые девушки. В одной из них женщина узнала Алекс, не того подростка-сорванца, о котором привыкла вспоминать она последние несколько лет при упоминании ее имени в рассказах дочери, но по-настоящему красивую молодую женщину. Другая дама была незнакомкой. Она также заметила, что доктор слегка оживился, когда увидел их. - Здравствуйте, Анастасия Геннадьевна! - воскликнула Алекс и кивнула в знак приветствия. После чего она перевела взгляд на доктора и улыбнулась в ответ: - Сколько лет, Сергей Валентинович, как ваше здоровье!? - Здравствуй, здравствуй Сашенька. Как видишь, хорошо. Все еще на ногах, работаю, - бодро ответил тот. - Я так понимаю, Оксана под вашим чутким наблюдением? - продолжила она. Все остальное было сложно разобрать, как бы женщина не пыталась. Эти двое поднимались вверх по коридору, уединяясь в своем разговоре. Но чем дальше становились они, тем ближе подходила другая девушка с поразительно длинными каштановыми волосами, что покрывали всю ее спину. Она была не к месту улыбчива и доброжелательна. - Вы не переживайте, все будет хорошо. Вы увидите свою дочь сегодня, - ободряюще сказала она. Это было похоже на некий фарс. Кто она, и откуда ей все известно? В сердце женщины закрались сомнения по поводу всего сказанного незнакомкой и еще больше ее раздражало то, что Алекс даже не сочла нужным поговорить с ней, с матерью Оксаны. «Я всегда считала ее слишком зазнавшейся и, оказалось, была права», - думала про себя женщина. - Я вас очень прошу, как друга моего отца. Пожалуйста, - умоляла доктора Алекс. Сергей Валентинович громко выдохнул. Он развернулся в противоположную сторону и направился обратно в палату. Алекс последовала его примеру и подошла к Кире, еще дольше задержавшись на требовательном взгляде матери Оксаны. Но ни та, ни кто-либо другой так и не осмелились задать девушке вопрос. Кира стояла молча, опустив взгляд вниз. Прошло, наверное, меньше минуты, но и она показалось очень тяжелой. Воздух, казалось, нагрелся от напряжения и вот-вот должен был провести разряд. К счастью, к этому моменту на пороге показался врач: - Можете заходить, только по одному. Ничего не оставляйте и не передавайте. У каждого есть не более пяти минут, - с этими словами он ушел. Алекс проводила его до кабинета. Анастасия Геннадьевна ринулась в палату сразу же. На этот раз ей никто не препятствовал. В проходе остались только два незнакомых друг другу человека, сведенных вместе волей судьбы. Прошло еще немного времени, как парень, наконец, решился заговорить: - Вы друзья семьи Оксаны? - Не совсем, - девушка улыбнулась, - моя подруга знает Оксану очень хорошо, так как ее брат и Окс - хорошие друзья. Сама я никогда не видела эту девушку, но думаю, она очень хорошая, раз все о ней так заботятся. - Даа, она и правда очень хорошая, - сказав это, он откинул голову назад. - Что насчет тебя? Ты ее парень? - с энтузиазмом подхватила та. - Аа.. н... ет, - замялся парень, - нет, я, вероятно, не в ее вкусе. Мы учимся в одном институте. Я просто знакомый, который случайно оказался поблизости в момент аварии... - голос его оборвался. - Так может, расскажешь нам, что произошло, знакомый влюбленный парень? - вклинилась в разговор Алекс, вернувшись с пешей прогулки с доктором. Он немного замялся, но после продолжил: - Я не видел сначала. Я стоял в крайнем ряду противоположной улицы, чтобы повернуть, когда понял, что движение замерло, и люди начали выходить из машин. Я тут же выключил музыку и тоже вылез, чтобы посмотреть. Какой-то парень с моего ряда не пропустил десятку, когда та пыталась проехать на мигающий свет светофора. Он ее не заметил, как я понял в ходе следствия, и произошло столкновение. Удар пришелся как раз на место водителя. Я когда увидел эту десятку, сразу понял, чья это машина. Мне казалось, у меня остановилось сердце. Оксана потеряла сознание на месте. Я предложил отвезти ее в больницу, но получил отказ. Мне доложили, что скорая уже на подходе, и предложили поехать с ней как знакомому. Я и поехал, только припарковал свою машину неподалеку, - он приостановил свой монолог, глаза его метались из стороны в сторону, прокручивая события того момента. - До того как мы попали в больницу, все было как в тумане. Я смотрел на Оксану, держал ее руку, но все еще не понимал, что в самом деле произошло, пока у меня ее не забрали и не сказали ожидать. Только тогда до меня дошло, что дела могут быть совсем плохи. Мне отдали ее телефон и велели позвонить ее близким родственникам, но вам я не звонил, - вопросительно посмотрел он на Алекс. - Алекс позвонила мама Оксаны, я как раз была в этой больнице, только в другом конце, - подхватила Кира, - хорошо, что не пришлось долго ехать, в такое время на улицах пробки. Так мы и оказались здесь вдвоем. Как твое имя, кстати? - Гил. Меня зовут Гил, - парень наклонился так, что его локти оказались на коленях. - Гил? Какое странное имя, правда, Алекс? - посмотрела она на возлюбленную ненадолго. - Ты не русский? - У меня русские корни, но родился я и жил какое-то время в Америке с матерью. Сейчас живу с отцом здесь, - беспристрастно ответил он. - Так... твои родители в разводе? - продолжила Кира. - Да, и уже давно. - Аа ты... - приготовилась задать следующий вопрос девушка, но была остановлена. - Кира! - отозвала ее Алекс. Молодой человек перевел взгляд на брюнетку с миндалевидными зелеными глазами, подпиравшую правым плечом стену. Она практически ничего не говорила, но определенно над чем-то задумывалась. После парень наблюдал за тем, как девушка, которая задавала много вопросов, тихо встала и приобняла Алекс. Ему показался странным такой жест, но он не придал этому большого значения и продолжил смотреть в пол. Однако затем он услышал что-то, что заставило его сердце забиться быстрее. - Когда собираешься рассказать Адаму? - Не знаю... позже. Может, завтра, - она металась, - какой смысл говорить сейчас, если Оксана еще не пришла в себя? - Он может разозлиться, что ты не взяла его с собой, ты так не думаешь? - продолжила Кира. - Он сам настаивал остаться дома и отказывался ехать куда-либо, тем более в больницу — вот его слова! Это не моя проблема! - воскликнула девушка. - Тише, не горячись, - успокаивала ее та, - если у него плохое состояние, то лучше ему и правда побыть дома и отдохнуть. Ты все сделала правильно, Алекс. Ты не спросила, кто это сделал с ним? - Нет. Я не успела, вернее... нам нужно было много другого выяснить... . Они обе замолчали. У Гила, кажется, вспотели ладони, которые он сильно сжимал, скрещивая пальцы между колен. В следующую секунду он поднялся, сгреб свою кожаную куртку с сиденья и стремительно пошел по направлению к выходу. - Эй, ты куда это? - растерянно спросила Кира, но не получила ответа, - Хм... странный этот парень.***
Светлые ресницы подрагивали вместе с движением глаз, что было легко проследить под оболочкой тонких синеватых по своему оттенку век. Вероятно, юноша смотрел прекрасный сон: это подтверждала и блаженная улыбка на его лице, тянувшаяся почти до ушей. Но мирное и непоколебимое состояние продолжалось недолго. Настойчивый звонок телефона вырвал его из лап сладкой дремоты. Глаза слегка приоткрылись, и Адам стал лениво потирать их руками, пока не задел одну из ссадин на лице. Это заставило его вернуться к реальности и одновременно вызвало вздох разочарования. К счастью, назойливый звук прекратился, и парень посмотрел в сторону окна: на улице, казалось, стояла пасмурная и прохладная погода, и вырываться из-под плена теплоты и уюта совсем не хотелось. Он перевернулся на другой бок в попытках уснуть и досмотреть сон до конца, но очередной гудок мобильного вновь подорвал его, и Адам медленно отстранился от приятной мягкости подушки. - Блять, - выругался он и присел на кровати. Сразу сообразить что к чему он был не в состоянии, но найти и уничтожить причину резкого пробуждения хотел с завидной силой. Парень немного прищурил глаза, пытаясь обнаружить эпицентр звука, и схватил свою сумку, оставленную у кровати по приходу домой. Он быстро нащупал телефон, именно нащупал, потому что глаза упорно отказывались открыться в полной мере, и ответил на автомате, не утруждая себя просмотром загоревшегося экрана: - Алло, - прохрипел он. - Адам, где тебя черти носят? Здесь просто нереально круто! - парень по ту сторону телефона был явно навеселе, но разобрать, кто это говорил, было довольно тяжело из-за внешних шумов, параллельных разговоров и громкой музыки. - Стас, это ты? - спросил Адам в недоумении. - Стас? Это Эд, дружище. Ты снова дрыхнешь? Так всю жизнь проспишь! Немедленно тащи свой зад в «Парадис», пока я еще способен уговорить солиста "Shantey" расписаться на твоей милой попке, - продолжал кричать голос из трубки. - Эд, ты ублюдок. Попроси его набить татуировку на твоем хере, - Адам остановился, ожидая, пока человек по ту сторону отойдет от нахлынувшего на него приступа смеха. - В любом случае, я сейчас не в состоянии куда-либо ехать. Я уже говорил Стасу, что не выйду сегодня на работу. - Что стряслось-то?! - Я... Я заболел, - растерянно ответил парень, - но, думаю, к началу недели оклемаюсь. - Ты что, ужрался без меня, друг? - спросил приятель с издевкой. - Нет, это скорее твоя история. - Ахах, да ладно тебе, брось! Приезжай! Ты же никогда не болеешь, только все время придумываешь какие-то отмазки, - он прервался, из телефона послышался чей-то звучный голос. Вероятно, это был голос ведущего. Музыка сменилась другой и, кажется, стала еще громче, - йаахуу!!!! Адамис, я ушел в кураж, советую тебе сделать тоже самое, где бы ты не находился! - Хорошо, только не слишком налегай на наркотики, о’кей? - парень отпрянул от трубки, как только услышал в ответ шквал аплодисментов и пронзительные возгласы взрывающейся от ожидания толпы фанатов. - Я ничего не слышу, приятель, так что сейчас отключусь. Я отхвачу для тебя автограф, не за бесплатно конечно. Ну все, бывай! - Ну ты и лис, - Адам мягко улыбнулся, - желаю отлично провести время! Несколько коротких гудков, но и этого было достаточно, чтобы Адам отвел прибор от уха. Парень не знал точно, услышал ли его приятель последние фразы или нет. Хотя что толку, если бы и услышал. Неужто он и впрямь думал, что его мольба о пребывании в трезвом состоянии на событии такого масштаба каким-то образом подействует на парня, не отказывающего себе ни в каких удовольствиях? «Этот сукин сын может так же быстро поднять настроение, как и испортить его», - подумал мальчишка про себя. Теперь, когда Адам окончательно продрал глаза, он еще раз взглянул на окно и понял, что дело тут вовсе не в дождливой погоде, как ему показалось сначала. На дворе стоял поздний вечер: часы на столе подтвердили приближающийся к своему концу день. Сейчас солнце вышло из-за тучи и осветило все вокруг прекрасным цветным закатом. Встав с кровати, он первым делом натянул на себя первые попавшиеся шорты, которые на такой случай хранил в ящике прикроватной тумбы. Было слишком зябко, чтобы разгуливать по дому голышом, и с полки шифоньера он достал свою домашнюю затисканную майку, которую так любила надевать Оксана, когда оставалась у него с ночевкой. Следующей минуты хватило, чтобы полностью осмотреть квартиру и никого в ней не обнаружить. - Ушла, ничего не сказав, и до сих пор не вернулась, - проговорил тихо Адам, стоя у порога чужой комнаты. Здесь еще несколькими часами ранее состоялся весьма неприятный разговор между ним и Алекс, над которым еще не было времени хорошенько подумать. Но несмотря на все это, парню не хотелось сейчас пребывать одному в таком пустом и холодном без сестры доме. Он опустил взгляд и заметил у двери подобие губной помады ярко-лилового оттенка. Это показалось странным, так как Алекс никогда ничего не забывала и тем более не оставляла после себя беспорядка. В этом отношении она была крайне щепетильна. Он аккуратно взял косметическую принадлежность в руки и подошел к злополучному комоду, чтобы оставить его там, но задержался на своем отражении в зеркале. Парень с любопытством ребенка осмотрел состояние своего тела. Хотя последнее и выглядело слегка удрученным и бледным, все же оно не производило того ужасающего впечатления, под которым Адам пребывал в начале дня. В следующую секунду мальчишка открутил колпачок помады, отметив про себя, что это, скорее, блеск для губ, судя по тому, что он видел в косметичке у своей подруги. Не отрывая взгляда от зеркала, юноша небрежно нанес липкую тягучую консистенцию на губы. Адам облизнулся, однако оставил попытки повторить это снова, не сочтя вкус приятным. Вместо этого он сомкнул пальцы рук согласно положению губ и провел две четкие линии в разные концы рта, что в итоге явило собой подобие улыбки "Челси". Парень тут же ухмыльнулся сам, сделав ее еще более нелепой. Оставив блеск на туалетном столике, он покинул комнату, найдя это занятие скучным и не оправдывающим его надежд. А вот что действительно смогло бы поднять настроение после неудачного пробуждения, так это свежевыжатый апельсиновый сок. К его приготовлению он приступил сразу же, как только добрел до кухни и нашел четыре сочных фрукта и соковыжималку. Тем временем он думал о том, как было бы здорово находиться сейчас на концерте танцевального проекта “Shantey”, вместо того, чтобы притворяться больным и отлеживаться дома. На самом деле он немного завидовал Эду. Этот шумный малый никогда не пропускал такие события, как приезд иностранных звезд, и, вообще, старался быть впереди планеты всей. Он брал от жизни все и, наверное, в этом Эду не было равных. Хотя на то у него были свои причины... Адам знал этого парня ровно столько, сколько был знаком с самой Алекс. Оба они возникли как спасательные маяки в его постоянно метавшейся по бескрайним просторам моря жизни. Своими яркими и теплыми огнями они направляли мальчика на путь, которому он следовал по сей день, не сбиваясь с курса. Стояла аномально теплая весна, когда от снега не осталось и следа еще в начале апреля. Только грязные лужи доставляли сколько-то неудобств, да и то, разве что городским пешеходам. Алекс по обычаю своему возвращалась со школы в послеобеденное время. Неспешным шагом она любила подолгу бродить по узким улочкам и иногда заглядывать к друзьям на чай. Но тот день был особенным. В тот день она ждала окончания уроков с большим нетерпением, не для того, чтобы поймать лучи отражающегося солнца в лужах урбана, не для того, чтобы напиться ароматного чая у своей подруги и провести время за милыми беседами с ее тетушкой. Этот день был особенным, потому что сегодня она собиралась пойти на зеленый рынок и прикупить рассаду, чтобы порадовать отца к годовщине его кончины. Она хотела засадить цветами всю ограждаемую территорию, а также подкрасить забор: после зимы он немного поблек и приобрел невзрачный вид. Девочка уже грезила тем, как бы он улыбнулся, узнав, что она сделала такую красоту для него... Да, именно улыбнулся, будь он жив. Наличных хватило бы и на цветы, и на краску, а потому девушка с удовольствием бродила по торговым рядам, наслаждаясь своей самостоятельностью в подборе необходимых предметов. Наконец, она остановилась у одного прилавка, где так разболталась с продавцом, что, казалось, позабыла о цели своего пребывания. Ей очень нравились цветы. Любовь к ним ей привила, еще будучи живой, ее бабушка. У нее был свой большой дом с яркой верандой и, конечно, душистым палисадником. Чего там только не было! Причем вся эта красота не просто росла где придется, а располагалась согласно тщательно продуманной планировке, как это выглядело на обложках журналов по ландшафтному дизайну. Именно бабуля научила девочку распознавать различные виды растений и цветов, отличать зерна от плевел, не только в растениях, но и в жизни. Алекс указала на циннии: она выбрала сразу несколько расцветок. Но как только она достала из своей сумочки кошелек, чтобы расплатиться, небольшая, но очень быстрая тень отдернула ее руку и помчалась прочь. Через секунду она поняла, что ее попросту ограбили. Девочка незамедлительно рванула вслед за грабителем. Она не теряла из виду маленькую хрупкую фигурку с белыми волосами, что переливами играли на солнце. "Это определённо девочка", - думала она. Ее грабителем был ребенок, значит, она без труда должна была в скором времени нагнать карманницу, с ее-то физическими данными. Следом Алекс думала уже о том, как не поздоровится маленькой преступнице, когда та попадется. Это были ее последние деньги, ее личные сбережения, что она не тратила на сладости, которыми могла побаловать себя, а потому сдаваться без боя, вот так просто, она не желала. Наконец, до воришки оставалось рукой подать: девушка вцепилась ей в капюшон так сильно, что та просто упала ей под ноги, из-за чего Алекс пришлось сделать кувырок, чтобы ненароком не придавить ребенка. Девушка только успела услышать, как на землю посыпалась мелочь, а в следующую секунду она обнаружила себя в луже, измызганная с ног до головы. Сколько зла переполняло это небольшое по своим размерам тельце, можно было только представить. Но злость вмиг подменилась страхом, как только Алекс повернула голову и увидела, что ребенок, ограбивший ее минуту назад, сидел рядом с ней в двух метрах и держался за колено. Он посмотрел в испуганные глаза девушки и сразу сделал попытку бежать, но только встав на ноги, со стоном шмякнулся на землю. Алекс спешно подбежала к нему: - Где болит? - спросила она, пытаясь убрать детскую ладонь с саднящего колена, и тут же поймала себя на мысли, что перед ней сидела вовсе не девочка, а мальчик. - Умпф, - простонал ребенок, все еще не доверяя своей жертве. - Тише. Отпусти. Дай мне посмотреть. Мальчишка, наконец, убрал руки, и перед Алекс предстало окровавленное колено, с примесью частиц травы и земли. Сначала девушка растерялась, ведь она не могла хорошо осмотреть рану, но потом вспомнила, что взяла с собой бутылочку воды. К такой полезной привычке ее приучил в свое время отец. В следующий момент Алекс достала воду и, омыв свои руки, приступила к ране. - Не бойся. Мой папа врач... точнее, был им. Мне к таким зрелищам не привыкать. Я только промою и посмотрю, нет ли серьезных повреждений тканей и кости, хорошо? Мальчик с влажными от слез глазами и красным носиком кивнул в ответ, что вызвало еще большую жалость к нему. К тому же дрожь в его теле не проходила, и это заставляло саму неопытную девочку слегка его побаиваться. - Я немного надавлю, а ты скажи мне, если будет больно, ладно? - спокойным тоном произнесла она. Но ответа так и не услышала, только тихий стон вырвался из ярко-алых обветренных губ, когда та нащупала больное место. - Здесь болит, да? Скорее всего, сильный ушиб, ну и ссадина - ты неплохо прокатился по земле. В худшем случае может быть вывих. И поэтому нам придется идти в больницу. Девочка, сказав это, привстала и подала руку мальчишке, но тот, казалось, и не собирался куда-либо двигаться. - Так и будешь здесь сидеть? Молчание. - В таком случае, я позвоню в соответствующие органы и за тобой приедут на машине. Эта фраза воздействовала на ребенка более, чем эффективно. Его глаза округлились, и он мигом поднялся со своего места: - Нет, пожалуйста, только не к дядечке в форме. Я все верну, - он принялся собирать выпавшие деньги в свой маленький кулачок, - и еще достану, я еще денег принесу, - собрав все до копейки, он протянул ее кошелек. - Успокойся. Мне не нужны твои краденые деньги, - сказала она, - а свое я возьму. Но подумай, ведь так можно занести заразу. Тебе нужно сделать перевязку, а у меня нет с собой нужных вещей. - Я без ппа..пе...павяски обойдусь, - кое-как выговорил он услышанное им впервые слово. - Нет, так дела не пойдут. Давай, пошли, - она схватила его за руку, но в глазах мальчика все еще читались страх и недоверие, - мы не пойдем в милицию, мы пойдем к моему хорошему другу. Тебе он понравится. К тому же, мне тоже не помешало бы переодеться: в таком виде я далеко не уйду. Адам подошел к двери холодильника, допив остатки своего сока из трубочки. Он терпеть не мог этот предмет дамского обихода, но только так можно было растянуть удовольствие подольше. Среди множества безделушек и надписей на задней части двери он нашел то, что, по всей видимости, было нацарапано корявым почерком Алекс и висело здесь с самого утра : "На верхней полке тебе еда. Очень вкусная. Лучше покушай сам, иначе приду и заставлю съесть вдвое больше. С любовью, Алекс". Он оторвал стикер и, прочитав эту запись, тихо хихикнул. На верхней полке он нашел рис и овощное рагу. До этого момента он не особо ощущал посасывания в желудке, а теперь ему вдруг захотелось съесть все это в один присест, помятуя, что он не кушал с самого обеда. Не теряя времени, он быстро разогрел себе порцию и, приготовив себя к вечерней трапезе, продолжил предаваться воспоминаниям. Идти пришлось долго, и, между делом, Алекс узнала, что мальчика зовут Адам и он не имеет ни семьи, ни постоянного места жительства. - Почему ты ушел из детского дома? - поинтересовалась молодая девушка. - Мне там не нравится, - ответил мальчишка. - Я сбегал уже пять раз, но все разы меня находили и возвращали обратно...а нет, в первый раз я вернулся сам. - Почему тогда ты вернулся сам? - Нуу... мне было нечего есть, и я замерзал, поэтому через пару дней я пришел обратно. - А там, где ты сейчас, тебе лучше? - продолжала Алекс, обходя глубокие лужи на пути. - Не знаю. Думаю, что да, - коротко ответил тот. - К тебе там плохо относились? - Взрослые неплохо. - Дети? - договорила девочка. Но мальчик не стал отвечать. Алекс мысленно укорила себя за чрезмерное любопытство и, заметив, как мальчишка поник, решила сменить тему: - Адам - очень необычное имя. Такие я встречала только в книжках. Кто дал тебе его? - Родители. Мне так сказала нянечка. Она сказала, что мне его дали с рождения мои родители. - Ты помнишь своих родителей, Адам? - Нет, я попал в приют, когда мне было два. Я совсем ничего не помню о своих родителях, но Влад - это сын одной из воспитательниц, он часто к нам приходил. Вот он сказал, что читал о моих родителях и что они не погибли в автокатастрофе, как мне все говорили, их убили за наркотики. Так он сказал. Девочка остановилась. Адам остановился тоже, не понимая, почему они прекратили движение. Она поравнялась с ребенком, присев на корточки, и сказала: - Не верь какому-то пройдохе вроде этого Влада. И вообще старайся не верить никому на слово. - Почему? - глаза мальчика заметно округлились. - Я не знала твоих родителей, но вот в чем я уверена на сто процентов, так это в том, что никакие наркодилеры или наркоманы никогда бы не назвали своего ребенка таким редким и прекрасным именем, как у тебя. Затем она поцеловала его в лоб и, взяв его за руку, продолжила движение. Через пару минут они уже достигли места назначения. Огромный дом, подобно тем, что Адам видел только в фильмах, представился его взору. Он даже приоткрыл рот, чтобы увидеть все до самой крыши. Впрочем, кроме как размерами этот особняк ничем более не привлек маленького ребенка. Все вокруг было бледным, и нигде не водилось ни животных, ни каких-либо игрушек. Когда они зашли в дом, мальчик, что жил там, предложил сразу сходить в душ, а после вручил Алекс сундучок первой медицинской помощи. Девочка все сделала так быстро и умело, что ребенок не заметил, как его нога была уже плотно перевязана стерильным бинтом, а рядышком стоял стакан с ярко-желтой жидкостью, поднесенный тем странным парнем по имени Эдуард. Его имя, как и имя Алекс, мальчишка узнал в ходе их совместного диалога. Они обращались друг к другу по имени. Это показалось довольно необычным мальчику, который, обитая в среде таких же беспризорников, практически не употреблял личных имен. - А ты славный малый, - сказал парень постарше. - Только твоя одежда слишком грязная. У меня недавно жил племянник твоего возраста, я поищу, где-то должны были заваляться его вещи. - Было бы неплохо, - поблагодарила его Алекс. - Ну вот и все. Теперь можно не бояться. Главное, не снимай бинт до поры до времени, хорошо? Мальчик утвердительно кивнул. - Пей сок. Эд приготовил его для тебя. Адам сделал осторожный глоток, потом еще и еще и незаметно для себя опустошил граненный стакан. - Вкусно? - улыбаясь, спросила Алекс. - Очень. А что это? - спросил в ответ он. - Апельсиновый сок. Ты не ел никогда апельсинов? Адам отрицательно покачал головой, что стерло остатки былой улыбки на лице девушки. В комнату зашел Эдуард, в руках он держал части детского гардероба. Алекс перехватила вещи, но как только подошла к мальчику, тот отшатнулся. - Ты чего?? Это чистые вещи, почти новые, и совсем бесплатно. Они должны подойти тебе. - Нет, - твердо и сердито ответил мальчишка. - Но почему??? Или тебе нравится быть неряхой и грязнулей? - не выдержал уже Эдуард. - Князь этого не одобрит, - начал ребенок, - он увидит, что я в новых вещах и спросит, где я их нашел. - Князь - это типа ваш главарь? - настороженно спросила девушка. - Угу. Мы грабим людей и приносим ему деньги. Он сам распределяет их. И отдает часть на руки за хорошую работу, если день был удачным. Кормит и одевает нас тоже он. И если он увидит на мне это, то разозлится, - возбужденно выговорил Адам. - Он тебя бьет? - спросил Эд. - Почти никогда. Я стараюсь не злить его и делать, как он скажет. Я пока мелкий, с меня спрос меньше. Ребята переглянулись и снова посмотрели на малого. Тот на секунду замолчал, а после взглянул на большие часы с маятником, что висели на стене гостинной. - Ой, мне пора идти. Скоро вечер, а я почти ничего не заработал за сегодня, - спешно проговорил он и помчался куда-то. - Стой! Адам! Подожди! - закричала Алекс ему вслед и, нагнав его, написала что-то на клочке бумаги. - Возьми. Это мой номер телефона. Если что-то случится, ты всегда можешь позвонить мне. Она всучила ему сверток, и мальчику ничего не оставалось, кроме как взять его: - Это плохая идея. У меня ведь нет телефона, чтобы звонить, а до городских я не достаю. - Это на крайний случай. Ты мог бы попросить кого-то из взрослых сделать это, - Эд, наконец, перенял инициативу на себя, видя в каком отчаянии пребывала его подруга. - Хорошо. Я возьму. Спасибо вам за все. Вы классные, - с эти словами он убежал прочь. Алекс присела там, где только что держала руку мальчика. Обоим стало грустно, и первую минуту они просто молчали. Эд, заметив поникшее настроение подруги присел рядом с ней. - Только не думай теперь сидеть у телефона днями и ночами, - заявил он. - Как ты думаешь, он позвонит? - тихо спросило она, все еще пряча лицо за своими волосами. - Кто знает, мы ведь сказали ему звонить в случае проблем. Так что лучше надеяться на то, что проблем у него не возникнет. Алекс положила голову на плечо мальчишки и тихо вздохнула: - Эд, я впервые встретила человека настолько близкого мне по духу. И пусть он всего лишь малолетний преступник-беспризорник, но мне кажется, я его чувствую, как себя. Думаешь, это судьба? - Не знаю, Алекс. Он хороший малый, и если это судьба, то вы обязательно встретитесь снова. Адам с трудом засунул в рот последнюю ложку риса и кое-как встал из-за стола. Он утешал себя тем, что больным полагается есть много, раз уж он сегодня играет эту роль. Быстро помыв за собой посуду и умывшись, он вернулся в комнату, где его ждал любимый "Diablo" и с трудом проходимый третий уровень сложности. До конца недели он задался целью пройти его и хоть в чем-то не уступить Окс. Глубокие сумерки опустились на уставший город или на уставшую Алекс. В любом случае, она еле стояла на ногах, выйдя из салона авто. Едва ли она взглянула на небо, чтобы найти знакомые созвездия, а просто молча зашла в подъезд и повторила все те же действия, что делала неоднократно: лифт, кнопка "восемь", ключ, дверь. Она рассчитывала войти в дом тихо и остаться незамеченной, чтобы не разбудить Адама. Но, к ее разочарованию, оказалось, что парень еще не сомкнул глаз в ожидании ее прихода. "Не очень удачное завершение дня", - подумала она про себя, завидев свет в его комнате. Адам не заставив себя долго ждать, появился на пороге комнаты: - Привет. - Привет, - ответила та, снимая с себя плащ и туфли. - Ты поздно, - констатировал парень, но реакции не последовало, и тогда он продолжил, - выглядишь уставшей. Что-то случилось на работе? - Нет, Адам, нет, - она выдохнула, вошла в первое помещение и присела на прилегающий к кухонному столу гарнитур. - Будешь кушать или, может, чай? - Дай мне воды, - попросила она, думая о том, должна ли она сказать это сейчас, ведь по идее сейчас самое время. Завтра может быть слишком поздно. К тому же он имел право узнать об этом одним из первых и, как сказала Кира, разозлился бы, скрой Алекс от него хоть какую-то правду. - Вот, держи, - и Адам протянул ей бокал утоляющего жажду напитка. - Сядь рядом со мной, - девушка указала на ближайший табурет, и парень послушно выполнил ее просьбу. - Ты сама не своя. Что случилось, сестра? - Оксана... - Что с ней? - его зрачки забегали, но Алекс медлила с ответом, и это заставило парня схватить ее за рукав кофты и требовательно взглянуть в глаза. - Оксана попала в аварию, - наконец вымолвила она. - У нее сотрясение мозга. Рука медленно ослабила хватку, и Адам на мгновение закрыл глаза.
