Из зеркальных глубин

- Или мне стоит обращаться к Четырнадцатому? - учитель играет и безбожно врёт напропалую, подтасовывая факты, придавая себе вид безразлично-уставший, но, как всегда - пафосный. «А он услышит? Вороны на такой барьер расщедрились», - Эллен невольно задумывается, не забывая скорчить шокированную моську и выдать: - Учитель, а сколько Вы сегодня выпили? - по глазами Кросса видно, что шутку тот оценил, но то ли не одобрил, то ли просто устал выслушивать подобный бред из ее уст. - Шутить будешь после того, как выйдешь из этой комнаты, - интонация учителя страшно меняется. Уолкер чуть хмурится. Чертов алкаш, похоже, настроен на разговор-за-сценой, который будет трудно понять. Читать между строк, причём читать быстро, чтобы суметь мгновенно отреагировать, ответить - сложно. Эллен нужно как минимум минут десять, чтобы простенький подтекст понять, как считала сама девушка, а тут еще и господин Генерал изволит трепать ей нервы. - Ты - тот, кому были переданы воспоминания Четырнадцатого. Ты - тот, через кого он вернётся в наш мир. Но Эллен не просто так была ученицей Кросса. «Во-первых, я не тот, а во-вторых... Ч-черт, так, ладно, спокойно. Вроде это правда. Ну, ее часть, скорее всего. Только бы дальше понять, что он там будет молоть. Х-ха. Не сложнее, чем разобрать его речь, когда он нажрется до состояния опускания морды в лужу». - Когда он умирал, ему было все равно, в кого вселяться. Ты попался первым. Его память будет разрушать носителя постепенно - не станет Аллена Уолкера, - но никто лучше учителя не знает, что никакого Аллена Уолкера на самом деле нет. Эллен видит усмешку в его глазах, какую-то радость. «Но все - ложь. Ему не было все равно. Он специально кого-то выбирал. Или не он выбирал. Выбирал... Мана? Нет, отец ведь тоже знал, что я не мальчик. И он не сможет занять моё тело только из-за того, что я женского рода, а не мужского? Но Неа? Тот самый Неа, которого я знаю уже так давно? И. И. Знает ли он, что я - девушка? Так, стоп. Не об этом речь. Выбирал, выбирал - нет, не Мана, не Неа, но кто-то другой. Кто-то, кого я либо не знаю, либо знаю, как себя. Это ты мне пытаешься сказать?» - Ему бы выбрать того, по кому не заведут похоронного воя, но это было бы слишком не этично. Эллен в замешательстве и пытается разобрать всю ту кашу, что за пару секунд сумел вытворить Учитель. Вот уж кто был отличным оратором и политиком, в отличие от нее. «Ответить. Мне нужно ответить. Хоть что-нибудь». Только не получается. Все скатывается-выводит-идет к Ною-в-зеркале, к собственному отцу, который был в этом замешен - а в чем, Учитель только намекнуть и может, намекнуть так тонко, что она этого ни в жизнь не поймет. - Нет, - перед глазами - образ Неа: насмешливый, немного раздолбайский, к которому Эллен - незаметно для себя - привыкла легко, без всякого сопротивления. Который не хотела отпускать, - боялась отпустить от себя. Ничего не будет от разговоров с неведомой тенью - так ведь она думала? - Вы лжете, ведь, - девушка щурится, всматривается в Кросса, балансируя между игрой и правдой, стараясь осознать одну простую вещь, о которой, наверное, задумывался весь Орден, кроме нее: а откуда, собственно говоря, сам несравненный Мариан Кросс знал Четырнадцатого? - Ведь тогда получается... Тогда Мана говорил «Я люблю тебя»... Кому он это говорил?! Кросс почти отшатывается - вопрос слишком внезапен для их спектакля, уготовленный сценарий скоро будет отброшен. А так делать нельзя: крысам из Ватикана не следует знать всех деталей происходящего. - Он говорил это мне или Неа? - Эллен немного боится ответа и не совсем это осознает. Человек, ставший ей отцом, сказавший идти вперёд и не оглядываться на прошлое - кем он был на самом деле? Чем жил кроме цирка, о чем думал, когда приютил ее? Эллен больно услышать, что счастливое время, проведенное с единственным родным человеком - ложь. Она не хочет в это верить. В это не хочет верить и наивный Аллен, которому в детстве не рассказывали сказки о страшных Ноях, которому не приходилось выслушивать список вырванных органов и анатомию человека на ночь, к которому Кросс относился совсем не так, как к Эллен. К Эллен, которая с учебы у Кросса точно осознавала, в каком мире она находится и что ей предстоит. Знала, что такое Священная Война. И никогда не идеализировала Ватикан. - В тот день, когда умер Неа, Мана потерял рассудок, - Учитель добавляет в голос больше раздражения, но Уолкер, знавшая наставника достаточно долго, с пониманием кивает. Тот хотел бы как-то дополнить фразу, рассказать больше о том, о чем всегда говорил: «Когда-нибудь ты все это осознаешь поймешь, но сейчас - не то время» и смотрел так затравленно, с отвращением непонятно к чему - к ней, к себе или к миру, что Эллен переставала расспрашивать. Да и младший историк с отрядом Воронов - не тот контингент, при котором можно пооткровенничать. - В конце концов, все как всегда. Чтобы спасти одного, нужно пожертвовать другим. Эллен оседает на пол медленно. Ошарашенная маска на лице, и вроде ей должны поверить все наблюдатели. Но мозг с бешеной скоростью продолжает анализировать: как преподнести свои мысли, что подразумевал Кросс, как бы не спалиться перед Книжником и Воронами, как бы.. Как бы... Как бы ей не сойти с ума. Кросс осторожно присаживается, оказываясь с ней на одном уровне, и прижимает к себе - высшее проявление сочувствия с его стороны. - Даже над Тидоллом теперь посмеяться не смогу, - Эллен слышит удары собственного сердца и еле удерживается от того, чтобы не закричать. Неа, Мана, Мариан - и все это как-то связано с ней, как-то переплетено в тугой комок, который ей жизненно необходимо распутать, понять. Но между строк читается что-то страшное и ужасное, что-то вроде бы уже понятное, но то, чего ей знать абсолютно не хочется. Страшно узнать. - Совсем, - добавляет Кросс. Внешне это выглядит как добивающий удар по сломленной душе, но Эллен заранее ищет подтекст, ищет ложь во лжи и правду вне всего этого, уже плюнув на собственные чувства и вычленяя лишь главное, факты. - Если бы я сказал тебе, что, когда ты обратишься в Четырнадцатого, ты убьешь тех, кто дорог тебе. Тогда, в этом случае, что бы ты сделал? - «Если бы», - Эллен хватается за это словосочетание с упорством утопающего. «И всего лишь «сказал». Всего лишь слова. То, чего не будет. Это неплохо. На самом деле. Но так было бы. Значит, Неа не знает, что я не парень. Не знает. Даже тот, кому я... Я доверяю?! Доверяю?! Чёрт, да почему же... Аллен бы не раскисал. Это же тупой Аллен. Вдох-выдох, все хорошо, ничего не произошло. А важно ли, что я бы сделала? Сделала, но не смогу сделать по понятной причине?». Учитель отходит от неё, отворачивается, наконец прикуривая сигарету и с наслаждениям затягиваясь, Вороны приходят в движение - её вздергивают на ноги. «Аллен отреагировал бы на ту фразу совсем по-другому», - спустя несколько мгновений вспоминает девушка. Эллен делает резкое движение, желая вырваться, но хватка неизвестного сильна. - Эй! Стой! Что ты хочешь этим сказать?! - и хотя Эллен прекрасно понимает, что именно Кросс желал выразить своей речью, Аллену это не ясно. Вороны бормочут «встреча окончена». Аллен пропускает их слова мимо ушей: он раздражен, он бесится от идиотской ситуации, угрозы давно сдохшего Ноя и кучи белых пятен в биографии. - Спроси у Четырнадцатого, - Мариан движется крайне медленно, идёт лениво до такой степени, что один из Воронов, не выдерживая, напоминает: - Выход там. - Знаю я, заткнись! Впрочем, ей не нужно бежать за Учителем, освобождаться из лап особого подразделения. Ей нужно потянуть время и показать свой характер. Показать экзорциста Аллена Уолкера, а не хнычущую девчонку, что готова зубами разорвать себе вены от той боли внутри, от вечно отгоняемых подозрений о ней самой, что всколыхнул Учитель. Нужно доиграть спектакль по начальному сценарию. И Кросс об этом, конечно же, тоже знает. И поэтому Тим мечется туда-сюда совсем рядом с её головой. «Какой тонкий намек, чертов алкаш». - Да что за херь тут творится?! - Кросс полу-обернулся, лениво мазнув взглядом по ученику. - Эй! Я сказал стой! Тим прямым броском головы летит в Мариана. Спектакль подходит к концу.

***

«Мана». Эллен лежит на своей кровати. Линка все ещё не видно на горизонте, поэтому покой экзорциста никем не нарушен. А если бы и был, девушка легко бы указала наглецу пальчиком на дверь. Пальчиком левой руки. Активировав Коронованного Клоуна. «Мы - всего лишь клоун и мальчик-бродяга. Ведь если не они, то кто?»* Занавесок в её комнате все ещё нет, но картина уже висит на противоположной стене. Помещение по размерам схоже с прошлым и так же просто обустроено - лежбище, стул, стол, шкаф. Разве что еще одна кровать для Линка присутствует. «Что сказала бы моя матушка, узнав, что я сплю в одной комнате с другим мужчиной?» - иногда шутит над собой Эллен, ухмыляясь горько, словно бы ненавидя инспектора за проявленное неуважение к девушке. Сейчас Эллен думает, думает и пытается до чего-то додуматься. В голове уже не каша, сплошная жижа из эмоций и чертовых постулатов, концептов своего поведения и реального характера. Разобраться в ситуации крайне просто, но, по стечению обстоятельств и собственного отрицания действительности - невозможно. В общем, страдания набирают обороты и избавляться от них крайне лень. Ничего нового. Или просто больно осознавать Неа кем-то сродни предателю. Просто предателем. Действительно врагом, которого стоило бы опасаться с первого появления. Но это же Эллен Уолкер. Она не смогла бы пройти мимо приключений и непонятных вещей, хотя боится их до дрожи в коленках. Неа в отражении окна хмурится, размахивает руками и пытается хоть как-то достучаться до нее. Краешком глаза, всего лишь краешком глаза экзорцист легко улавливает это. И просто не знает, что же ответить на немой вопрос. Она бы даже, наверное, заплакала, но Аллен никогда не распустил бы нюни всего лишь от того, что его друг хочет захватить его же тело. По крайней мере, Эллен так кажется. Ведь за эту глупую надежду так удобно цепляться, чтобы не разреветься. Медленно и плавно - Эллен резко вскакивает с кровати, заслышав едва различимые звуки фортепиано - летит ритм на три четверти. Торжественно, несколько минорно выводит пианист верхние ноты мелодии. Неа не видно отражением в окне; нет его и в принесенном с остальным вещами огрызке зеркала. «Сарабанда», - привычно-насмешливо шепчет голос в голове, словно уже смирившись с невежеством Уолкер в музыкальном плане. Эллен улыбается, откидываясь обратно на кровать и вслушиваясь в тяжелые, степенные звуки. О, конечно же, она расскажет обо всем Неа. Но не сейчас, нет-нет. Ведь для этого есть еще столько времени. Тем более, что Четырнадцатый, вроде как, не спешит приходить в этот бренный мир.

***

«Тарантелла». Быстро-быстро перебирают пальцы пианиста по клавишам, наигрывая нейтральный мотив. Пусть музыка - всего лишь переложение на ноты для фортепиано и без кастаньет теряет некую изюминку*, в исполнении Неа она остается по-итальянски страстной и живой. Эллен хочет попросить сыграть что-нибудь другое, но как сделать это на виду у Линка? Девушка отковыривает краску со стола в своей новой комнате и не находит себе места. Неа развлекается уже два часа подряд, вспоминая, похоже, все мелодии, которые знал раньше. Названия всех этих сюит-сонат-симфоний давно смешались в одно и благополучно забылись. Всего лишь два часа прошло с разговора с Кроссом, а кажется - вечность. Мысли текут лениво, неспешно, настраивают на философский лад. Но Линк все равно бесит. Особенно точечки. И брови. И глупенькая челочка. Девушка пытается вникнуть в строки Божественной Комедии, однако чертов инспектор отвлекает её одним своим дыханием. Бэнг. Эллен вздрагивает - мелодия в голове обрывается, пронзительно взвизгивая. Линк хмурится, поднимаясь со своей лежанки около её кровати. - Не выходи из комнаты, пока я не приду, - Эллен пофигистично кивает умчавшемуся, словно собачка по приказу хозяина, инспектору. Если Говард такой наивный, что считает, будто бы она будет исполнять этот приказ, пусть дальше таким же остаётся. Эллен была бы только рада. Сейчас народ отвлечется на непонятное происшествие и - как надеется Уолкер - не обратит внимания на Кросса. А там уж она вытащит из него правду, поговорить без надоевших масок для непонимающей половины картины девушки сейчас важно как никогда. Тимкампи летит впереди, словно знает, куда нужно идти. Золотой голем останавливается около комнаты генерала и ведёт себя странно. Эллен пожимает плечами, осознавая, что улетевший Тим - хорошая отмазка. Кто знает, может, он у учителя ошивается, а Аллену срочно нужно посмотреть записанную информацию. «Полонез» - начинается медленно. Ритм вальсовский, три четверти, но несколько скачущий. И само настроение произведения - будто пианист, такое же насмешливо-презрительное. Полонез Эллен нравится больше тарантеллы. Она приоткрывает дверь, привычно включая режим дурачка-экзорциста: - Тим! Тим! Извините, сюда Тим не... - Комуи оборачивается к ней с нейтрально-шокированным выражением на лице. Зрачки у него расширены, а руки еле заметно подрагивают. Девушка отмечает это ненароком, как и других людей Ордена. Кровь на стекле и подоконнике, брошенный пистолет с Чистой Силой, осколок пробитой пулей маски - действительно, чье же это? - Эта кровь, - Эллен играет Аллена, замкнувшись на вьедливое форте в голове. Сейчас нельзя впадать в истерику - она упустит свой образ, даст противникам больше пищи на размышления. Она подумает обо всем это потом. Не это главное. Но, о Боже, которого вечно нет, как же ей сейчас сложно держать свой настоящий характер. - Чья это кровь? Тимкампи сверкает в свете фонарей рыжиной. Свет в комнате не включили. - Аллен... - Смотритель Комуи Ли собирается с духом. Он сжимает кулаки, выпрямляет спину, надевает на лицо обыкновенную маску. Экзорцисту давно надоел этот погорелый театр, но сделать она с этим ничего не может. Полонез заканчивается мягко, и последний аккорд растворяется в гомоне реальности.

***

- Ты видел это? Мариана Кросса будто бы больше нет, - Неа склоняет голову к плечу, словно совенок. Эллен подбирает ноги под себя, усаживаясь на кровати поудобнее. Мысли мечутся бешено, она все ещё пытается понять произошедшее, спокойно проанализировать увиденное. Так много информации, которую нужно правильно расшифровать и разобрать, правильно понять - как же у нее сейчас болит голова от этого вечного «надо». - Но тела на месте «убийства» не найдено. Он ведь только Чистую Силу оставил с маской, Мария осталась с ним. Наверное. Тень-полутень-нетень в зеркале выгибает бровь: «Тогда чего ты страдаешь?» - Он больше не может синхронизироваться с Чистой Силой, - Эллен в раздражении кусает губы. Вот почему чертов пианист ее не понимает? - В большинстве случаев это означает смерть. Неа вздыхает, крутя пальцем у виска и пытаясь донести до девушки ей же сказанные слова: «В большинстве случаев». - Ты знаешь о нем больше меня, или мне просто так кажется? - тему перевести неожиданно легко и Уолкер-что-за-стеклом - ведь, если он брат Маны, то он тоже Уолкер, получается? - видя перемену настроения, усмехается, щурится довольно. По его глазам можно понять, что ему так и хочется сказать «Может быть, белая мышка, может быть». Эллен не знает, откуда вдруг вылезла непонятная «белая мышка», но подобная кличка ей заранее не нравится. Остаётся только надеяться на очередной выверт уставшего сознания и мнимую порядочность Неа - разве джентельмен позволил бы себе назвать так девушку? «Да даже если и не девушку, тогда тем более не назвал бы. Все, пора спать, крыша слетает качественно». - И, понятное дело, ничего мне не расскажешь, - чуть насмешливо, подражая отражению, фыркает экзорцист. Неа в ответ округляет глаза: «Как это ты догадался?» - Все-все, молчу. Спокойной ночи. Она откладывает кусочек зеркальца, закутывается в одеяло и пытается отогнать от себя непрошеные мысли. Мариан Кросс рассказал то, что посчитал нужным и сбежал, Неа темнит, а она... А Эллен так и не смогла поговорить с «дядюшкой» о его прошлом и планах на будущее.

***

Душ разделялся на мужской и женский. Никаких дополнительных, что были бы в свободном доступе, во всем здании больше не наблюдалось. Эллен раз в пару минут вспоминала свои слова про отношение к новой локации Чёрного Ордена и ненавидела его все больше. Даже в медотсеке душа не соизволили поставить, мол, от него до душевой близко. И дополняли: чуть позже - что значит года через полтора - так уж и быть, дополнительный поставят. Специально для больных. Быть может. «Аргх. Что делать, мать вашу, что делать?! Учитель, почему вы свалили именно в тот момент, когда могли бы помочь, а?!» Поговорить о своей проблеме с Матроной не вышло. Та пожала плечами и пообещала подумать, но в данный момент она слишком завалена работой. Поэтому Эллен была послана на все четыре стороны со словами «ты же взрослая девушка, учись справляться со своими проблемами сама». К Книгочею можно даже не подходить - тот мужик, как-никак, и из всех более-менее досягаемых личностей оставалась только Линали. Которую, впрочем, под благовидным предлогом нужно было выпереть из Научного отдела. Иначе кто-нибудь обязательно настучит смотрителю, что некий экзорцист тире Ной Аллен Уолкер утащил беззащитную сестренку Комуи в неизвестность. И не помоется Эллен, и проблем соберёт - будь здоров. Впрочем, девушка, увидев не предвещающий ничего хорошего взгляд беловолосой, сама утащила ее «поговорить». - Что случилось? - Эллен оглядывается и крутит головой. Люди ей, в общем-то, не так и важны. Гораздо больше её волнует присутствие отражающих поверхностей. - Эй, ты собираешься отвечать, или я могу идти? - Ну, в общем, - она мнется, теребит ярко-красную ленту на своей шее и снова кусает губы. - Я вот думаю, каким макаром я буду мыться, ведь... Но, судя по понимающей мордашке Ли-младшей, предложение можно не продолжать - проблема ясна. - Нда, точно. Вот ведь засада. Хотя, конечно, у брата есть отдельный, в его кабинете...- и сразу же исправилась, заметив полный надежды взгляд Эллен: - Эй, можешь не радоваться: сейчас кроме него там помощница ошивается, так что нормально подобрать момент, даже если я тебя прикрою, не выйдет. - И что делать? - хмуро осведомилась беловолосая. - У меня идей вообще никаких нет, знаешь ли. - Ну, все гениальное просто, - Линали криво улыбается. До Эллен доходит медленно. Еще пару мгновений она бездумно пялится на сестру Комуи, словно впервые видит ее, и, пересилив себя, отвечает: - И как я в женский душ пойду? Меня сразу узнают. Я, знаешь ли, не настолько тупая, чтобы не рассматривать этот вариант, но он провален, как праздник днюхи Канды, - но Линали уже продумывает план, не сомневаясь в его действенности. - Переодеться тебе нужно. Это первое, конечно. Замотать половину лица бинтами и нормально. По дороге капюшон накинешь. Если в середине дня, перед обедом пойдешь, там никого не будет. - Это наитупейший из всех вариантов! - Эллен не боится объявления в пределах Ордена Графа и всей семейки Ноя, но вот спалиться перед кем-нибудь ей, скажем так, немного страшно. Что совершенно не волнует ее собеседницу: - Есть другие? - Линали спрашивает серьёзно, как на миссиях. Это немножко странно и приятно: хоть кто-то волнуется за неё, Эллен. - Нужно будет только плащ искателя взять. Перестраховка, конечно, зато тогда точно никто не спросит, типа, «ты новенькая?» - А можно я лучше сдохну, а? - вопрос Уолкер остаётся без ответа: Ли-младшая хватает её за руку и тащит по направлению к своей комнате. Между тем мажорно-веселая полька в исполнении Неа только добавляет уныния.

***

Если бы Эллен знала, что перед душевой - вернее, в женской раздевалке - стоит зеркало, то Линали бы не удалось ее туда заманить. Никогда. Ни за какие сокровища мира. И даже за дополнительную порцию еды от Джерри. И прощение всех долгов Кросса. «Почему она не согласилась пристукнуть меня сразу? Зачем ей так издеваться надо мной, а?» - впрочем, Ли-младшая терзаний подруги искренне не понимала. Да и не могла понять. Впрочем, спустя некоторое время, понаблюдав за ошалевшим Неа - сначала он пытался высмотреть Аллена, типа, вдруг подглядывает, бывает такое, потом просто ушёл в себя, потом взгляд его зацепился за Эллен, в этот же момент посмотревшей на него, отчего он прикрыл глаза рукой, да так и остался в таком положении - пришла к внутренней гармонии и, наконец, с чистой совестью помылась. Зато теперь можно не терзаться в попытках рассказать «дядюшке» какого же она пола. А потом, если что - вдруг возмущаться будет - можно прикинуться дурочкой. В конце концов, всегда оставался вариант закатить глазки и спросить: «А ты что, не знал? Какая досада!»

***

Ленивый ноктюрн - чертова писанина для церквей - заливался трелями, то неистово взвиваясь, гремя твердым форте, то спадая до тихого шепота двойного пиано. Зачинался рассвет, и невыспавшаяся Эллен, разбуженная хлопнувшей дверью - Линк куда-то в очередной раз отчалил - вынуждена была созерцать спину Неа. Изредка он к ней оборачивался, смотрел пристально, и отворачивался снова. Метался, не зная, что сказать. Так поняла это бездействие экзорцистка. И против была не особо: спина у Неа была неплоха, судя по тому, как облегала ее белая рубашка. Все же, большую часть их разговоров она смотрела в глаза Четырнадцатому, на все остальное не обращая внимания. Да и тогда он был, в основном, в бежевом длинном пальто или - хотя бы - в жилетке. Когда Линк возвращается, он видит мечтательную улыбку Аллена и слышит его смущенное «хы-хы».